4
— Я уеду всего на два дня и очень надеюсь, что обойдётся без происшествий, — поправлял причёску Микки, стоя перед зеркалом. Хосок сидел у изголовья кровати, глядя куда-то в одну точку, не фокусируясь ни на чём.
— Мы с тобой говорили насчёт нас. Давай решим всё до твоего отъезда.
— Мы решили, или ты решил, Хосок?
— Мы не любим друг друга.
Микки застыл на секунду, глядя на Чона в отражении:
— И ты думаешь, что это повод расстаться со мной? Не забывай, что мой отец уничтожит любого, кто посмеет мне перечить. И да... Я узнал кое-что очень интересное о тебе.
— Что же?
— Про тебя и этого нашего соседа, Тэхёна. Оказывается, вы, парни, давно друг друга знаете. А передо мной играли вежливых соседей.
Чон непроизвольно сжал кулаки и с ненавистью посмотрел на спину сожителя, пока тот продолжал:
— Значит, ты не просто так смотрел на него голодными глазами. Он на тебя действует как кость на голодного пса. Я же вижу. Сорвёшься с моей цепи в любой момент и съешь его. Но, хочу сказать, вкус у тебя так себе.
— Заткнись.
— Ха, злишься? — Микки повернулся и окинул Хосока презрительным взглядом, — Ещё скажи, что бросил эту жалкую домохозяйку, с ума сходящую по цветам, не из-за уродства.
Чон вскочил с кровати и сжал рукой горло Микки.
— Заткнись, — прошипел он, усиливая хватку, а парень лишь продолжал нагло улыбаться. Когда его горло отпустили, он закашлял, как гиена, и притянул Хосока к себе за шею.
— Не забывай, что я купил тебя... Помни об этом всегда.
Целует Хосока в губы, но тот ему не отвечает.
— Ты думаешь, что имеешь хоть какую-то власть надо мной, если всегда сверху? — Микки противно усмехнулся.- Нет, дорогой мой. Ты доминируешь в сексе, чтобы доставить удовольствие тому, кто тебя купил. Ведь ты шлюха, Хосок. Низкосортная шлюха. И я бы играл и дальше пай-мальчика, если бы ты не врал мне нагло про то, что рядом с тобой живёт твой бывший. Наверное, он должен тебя ненавидеть. Посмотри. Трахаешься каждую ночь, доводя меня до Гонкогда, а он слышит это всё там, у себя. Он должен тебя очень ненавидеть. Очень. Ненавидеть.
Каждое слово Микки было пропитано ядом, который отравлял сознание Чона. Да, он знал, что ведёт себя как ничтожество, но иначе поступить не мог. Его руки и ноги были связаны появившейся однажды проблемой, с последствиями которой приходится иметь дело по сей день.
— Веди себя хорошо, пока меня не будет, — Хосока мокро поцеловали, и он вытер губы рукавом.
Микки ушёл, а Чон ещё долго сидел на кровати, глядя на своё отражение. «Во что ты превратился?» — спрашивал он самого себя...
***
Тэхён покрывал лаком одну искусственных клумб для цветов, когда послышалось переливчатое звучание «музыки ветра». Он вышел из-за стойки, заваленной хламом, чтобы посмотреть, кто там, и улыбнулся, увидев Хосока.
Весь серый фартук Тэ был в крапинку от краски, волосы немного потрёпаны, а на ногах были домашние тапочки. Он выглядел пушистым и уютным, хотя атмосфера ремонта к этому совсем не располагала.
— Я пришёл помочь тебе. Сегодня выходной, и...
— Я сам могу всё доделать, мне немного осталось, — осмотрелся довольно Ким, на носу которого было небольшое серое пятнышко.
— Не могу смотреть на тебя без улыбки, когда ты такой, — не удержался Хосок.
— Какой такой? — шутливо надул губки Тэхён.
— Такой...- воодушевлённо посмотрел Чон, — Неаккуратный, — цокнул он и рассмеялся.
— Я на тебя могу краску вылить! — топнул Ким ножкой и засмеялся вслед за другом.
— Ну-ну, у меня есть отличное предложение. Давай закончим сегодня здесь вместе дела поскорее, а потом сходим в кино.
— Мы пропахнем краской, какое кино...
— Возьмём билеты на последний ряд.
Улыбка сошла с лица Тэхёна, а Чон подошёл к нему и взял запачкавшегося парня за талию, заглядывая ему в глаза.
— Микки пойдёт с нами? — спросил, стараясь не выдавать эмоций, Ким.
— Нет, — Чон сжимал и расслаблял пальцы на боках Тэ, — Только ты и я. Пойдёшь со мной?
— Он ничего не скажет?
— Я не хочу говорить о нём. Я хочу сходить в кино с тобой.
Ким молчал, опустив голову, а Хосок невесомо поцеловал его лоб.
— Поможешь с вывеской? — тихо спросил Тэ, а Чон уткнулся ему в висок и выдохнул: «Да».
Эти стены хранили очень много секретов этих двоих парней, вот и сейчас они укрывают их. В этих стенах переживали они радость и боль, наслаждение и страдания. Поистине, название «Смеральдо» было дано этому магазинчику не просто так. Изумруд — символ душевной чистоты, который борется с дурными наклонностями. Это место, как и камень, в честь которого оно названо, не терпит лживых и бесчестных людей. Сюда всегда нужно приходить с искренними намерениями, чистой душой и благим нравом.
Хосок с Тэхёном чувствовали, насколько этот магазин дорог им воспоминаниями. Вдыхать вторую жизнь в это наполненное любовью помещение было в удовольствие. Парни наслаждались работой и закончили всё за несколько часов.
— Наконец-то, — сидели они на диванчике в углу, прижавшись друг к другу спиной.
— Ты так хорошо тут всё покрасил, — откинув голову назад, на плечо Тэхёна, и осматривая периметр, заметил Чон.
— Чонгук помогал мне с выбором краски.
— У него отличный вкус. Кстати, мы идём?
— Ах, я устал. Не хочу никуда идти.
— Здесь ещё не выветрился запах краски, Тэхёни. Пошли в кино.
— Мне бывает скучно в кино.
— Давай тогда просто погуляем.
— Хочу на колесо обозрения, Хосок-а-а-а...- протянул сладко Тэ.
— Тогда сходим в парк аттракционов. Столько лет там не были.
— Да-да-да! — радостно захлопал в ладоши Ким.
Парни надели пальто, выключили свет, закрыли магазинчик и отправились навстречу прохладному спокойному вечеру, что встретил их сотнями неоновых огней. Два друга детства. Два близких по духу человека. Люди, влюблённые друг в друга до дрожи в коленках. Те, кто готов на всё друг ради друга.
— Смотри! Я похож на акулу: АРРРР, — сказал Тэ, напялив на голову шапку в виде акулы, когда они прогуливались по торговым рядам рядом с аттракционами.
— Разве акулы говорят аррр? — смеялся Хосок.
— Нет, они сразу проглатывают. Вот так: Ом.
— Ом-ном-ном?
— Ом-ном-ном!
Чон был похож на влюблённого дурачка, который восхищался любым шалостям своего самого близкого человека. Он следовал за ним, когда тот манил его пальчиком в толпе людей, гнался, когда тот убегал за него, и ловил, заливаясь громким смехом.
— Ты медленно бегаешь, — сказал Тэ, толкая Чона в бок, когда они шли к колесу обозрения.
— Но ведь я в итоге всегда тебя ловлю, — хитро сощурился Хосок.
— Это потому что я хочу быть пойманным, — показал язык Ким, и Хосок послал ему воздушный поцелуй.
Они сели в кабину, которая медленно поднималась в воздух.
— Смотри, это же наш «Смеральдо», — тыкнул Тэ пальцем в стекло.
— Наш, — смотрел Чон на друга.
— Хосок-а...
— Мм?
— Если бы у тебя была возможность изменить что-то в жизни, ты бы воспользовался этим шансом?
Они смотрели друг на друга, прислонив головы к прозрачной поверхности.
— Да, — грустно кивнул Чон, — Но ещё лучше я знаю, что бы я хотел оставить неизменным.
— Что же?
— Я бы хотел оставить тебя в своей жизни.
Тэхён прикрыл глаза и тихо улыбнулся, тут же пряча лицо в руках.
— Это так странно, — сказал он, краснея, — Слышать такое.
Чон убрал руки Тэ от лица, и улыбка поселилась у него в сердце, когда он увидел залившиеся краской щёчки.
— Ты сейчас похож на томатный суп.
— Твой любимый?
— Мой любимый.
За стеклом на большой высоте мигали огни огромного мегаполиса. Люди расслаблялись, любили и жили полной жизнью. Вчера в Сеуле были именно такими. Вечерами сложно скрывать свои чувства. Вечером всё становится явным.
Джин стоял в коридоре с открытым ртом и с застывшей на полпути банкой колы, когда увидел Тэхёна с Хосоком, вернувшихся вместе и идущих в одну комнату.
— Привет, Джин, — улыбнулся Тэ.
— Привет, Джин, — кивнул Чон.
— Привет, — медленно сказал старший, посмотрев на закрывшуюся дверь в спальню Кима, и подумал, что ему сейчас психолог нужнее всего.
— Иди в душ первым, — сказал Ким, щупая почву у цветов на подоконнике.
Через десять минут, когда Чон вернулся, в душ пошёл сам Тэхён, а когда вошёл в спальню, обнаружил у себя под одеялом Хосока.
— Ты...будешь спать здесь? — спросил он.
— Если ты позволишь остаться...
Тэ снял халат, и взгляд Чона моментально метнулся от его глаз к груди.
— Моё лицо находится выше, — усмехнулся Ким, надевая пижаму, а потом лёг рядом, повернувшись к другу спиной. Хосок прижал его к себе и поцеловал затылок. Ким водил пальцами по рукам, что обвивали его, и пытался отвлечься от боли в пояснице, что появилась у него ещё когда они были в магазине. Обезболивающие при Чоне он принимать не стал, так как не хотел заставить того волноваться.
— Тэхёни...
— Мм? — полусонный ответ.
— Почему ты не спрашиваешь у меня... О том... Почему я так себя веду. Почему я так поступаю...
— Если ты молчишь, значит, есть причина молчать...- тихий ответ, слившийся с тишиной.
— Ты ведь должен знать...
Ким перевернулся лицом к Чону.
— Хосок-а... Расскажи мне, когда будешь готов. Не заставляй себя, если не чувствуешь, что сейчас подходящее время.
— Спасибо...- глаза парня заслезились, и он прижался губами к губам Тэхёна. Тэ сжал плечи, тая в объятии. Он ответил на поцелуй, позволяя овладеть собой, позволяя проникнуть прямо в душу... Боль внутри усилилась, и он зажмурился, пытаясь заглушить её.
Они уснули, не разрывая поцелуя.
И пусть это всё казалось им сном, который утром может закончиться, они хотели досмотреть его до конца...