5
Спустя два дня они лежали ранним утром в постели в объятьях друг друга. Они признавали то, как сильно хотели близости, но зайти дальше поцелуев Хосок не мог себе позволить, потому что считал это нечестным по отношению к Тэ. Он не мог спать с Тэхёном, когда знал, что ему придётся вернуться к Микки. Это было похоже на кабалу, из которой не выбраться.
— Я так давно не занимался любовью, — слегка хриплым утренним голосом сказал Тэ, плавясь в ладонях Чона.
— Я тоже...- Хосок нежно массировал шею друга, проводил невесомые линии по ключицам и смотрел ему в глаза. Ким ничего не отвечал.
— Почему ты молчишь? — поцеловал Чон в уголок губ, — Скажи мне что-нибудь.
— У тебя был секс...
Движения Хосока остановились, и он положил голову на подушку рядом с Кимом. Они смотрели куда-то сквозь полумрак в лёгкой полудрёме.
— Да, у меня был секс... И не один раз. Это было... разрядкой. Мерзко об этом говорить, и, поверь, я считаю себя полным ничтожеством. Я занимался сексом, но не любовью.
— Это одно и то же, — Тэхён зажмурил глаза от того, насколько неприятно ему было слышать об интимной жизни Чона после расставания с ним.
— Это не одно и то же, — голос Хосока был глубоким и грубоватым по утрам, — Знаешь, чем отличается секс для простого снятия возбуждения от занятия любовью?
Парень приподнялся и навис над Кимом в ожидании ответа.
— Не знаю...
— Когда ты занимаешься обычным сексом, то после оргазма сразу стираешь с себя следы другого человека, а потом отворачиваешься от него, потому что он тебе больше не интересен. После обычного секса даже оставаться в одной постели неприятно, потому что... потому что так бывает после разрядки. Но когда занимаешься любовью, — Чон провёл рукой по волосам Кима, — тебе мало человека даже после секса. Тебе не хочется от него отрываться. Хочется прижать его, чтобы почувствовать то, что он — твой. Каждый секс с тобой был для меня большим, чем просто секс. Но с тобой я считал высшим наслаждением совсем не оргазм...
Хосок замолчал, наблюдая за реакцией Тэхёна, за тем, как напряглись мышцы его лица в ожидании продолжения.
— Пик удовольствия я испытывал только тогда, когда ты просил у меня остаться в тебе после оргазма ещё на пару минут, — Тэхён прикрыл глаза, понимая, о чём говорит Чон, — Когда твоё тело было таким мягким и расслабленным, что я без труда погружался в него, покрывая тебя поцелуями. Я любил пробовать твою гиперчувствительную нежную кожу, отчего ты продолжал тихо скулить, потому что... тебе это нравилось. Нравилось чувствовать меня в себе после секса. Тебе нравилось ощущать мой язык на сосках, тугих от удовольствия. Нравилось ёрзать ногами подо мной, продлевая наслаждение. Я не мог от тебя оторваться, потому что твоя реакция была для меня высшей наградой. Я чувствовал в те моменты, насколько сильно мы любим друг друга, насколько важно нам существование друг друга. Не просто секс. Не просто оргазм, а полная отдача, слияние... Ты был таким слабым после секса. У тебя не оставалось сил встать, и я брал тебя на руки, чтобы отнести в ванную. Ты держал меня за шею, чтобы не упасть, пока я покрывал наши тела пеной, а затем смывал всё сильными струями воды. Мне кажется, что, когда я приносил тебя обратно, ты почти всегда сладко засыпал, прижимая меня к себе так сильно, словно боялся, что я могу уйти. Я укрывал нас одеялом и старался подольше не спать, чтобы чувствовать твоё мирное сердцебиение, твоё тихое безмятежное дыхание, твои ладошки, сжимавшиеся во сне на моей спине.- Хосок нагнулся и поцеловал Тэхёна в губы, — Поэтому знай, что... я не занимался любовью ни с кем, кроме тебя. Потому что только ты можешь подарить мне лучшие в жизни минуты после оргазма.
Тэхён притянул Хосока, заставляя того с силой поцеловать себя. Глаза были полны слёз, и он протяжно заскулил, когда Чон углубил поцелуй.
— Я люблю тебя, — выдохнул Ким, когда они на секунду оторвались друг от друга, а затем вновь сплели тела в бесконечном обожании.
— Я сказал, что у меня не оставалось сил любить, потому что...- казалось, Хосок был на грани, — ...потому что мы меньше времени проводили вместе. Потому что я боялся, что ты остынешь, если я дольше начну задерживаться на работе, если мы почти не будем видеться. Я сказал это, потому что был эгоистом. Я боялся, что ты скажешь о расставании первым. Я сказал тебе слова, услышав которые, сам бы страдал до конца своих дней. Тэхён, прости меня...
Ким прижал Чона к своей груди и ощутил мокрые пятна, которые тот оставлял на его пижаме.
— Хосок-а, я бы никогда не перестал тебя любить лишь из-за того, что мы с тобой нечасто видимся. Даже если ты просто приходишь ночью ко мне и обнимаешь меня... честно, этого достаточно. Просто знать, что у тебя всё хорошо, что ты жив и здоров, этого достаточно. Хосок-а... Любое твоё достижение — счастье для меня. Каждая твоя улыбка — моя радость. Я хочу защитить тебя от слёз, от горя, от бед. Я хочу укрыть тебя собой, когда будет сложно, Хосок-а. Моя любовь к тебе не измеряется количеством времени, что мы проводим вместе, потому что ты всегда есть в моём сердце. Хосок-а...
Чон громко всхлипнул, и руки Кима сильнее сжали его, чтобы успокоить.
— Прости меня...
— Я не могу долго на тебя обижаться, — Тэхён гладил парня словно маленького ребёнка, потерявшегося в огромном жестоком мире, пытаясь утешить и сказать, что ещё не всё потеряно, что выход есть всегда.
На телефон Хосока, лежавший на тумбочке, пришло оповещение. За ним ещё одно. Десятки оповещений.
— Тебе нужно ответить, — мягко прошептал Ким, пытаясь нащупать заплаканные щёчки, которыми Хосок к нему прижимался.
— Не хочу.
— Хосок-а... он скоро приедет, и это неизбежно. Нам нужно вставать.
— Тэ... я постараюсь со всем этим покончить как можно быстрее.
Тэхён не знал, почему Хосок остаётся с Микки, но чувствовал, что дело это нечистое, поэтому не закатывал истерик и решил позволить Чону спокойно всё решить самому.
— Если понадобится моя помощь, я всегда рядом, знай это.
Хосок медленно поднялся, сев на край кровати.
— Он в курсе, что мы с тобой встречались, поэтому...
— Я не буду обращать внимания на его колкости, — Тэхён сел сзади Чона, обвивая его руками и ногами.
— Я не знаю, сколько точно мне понадобится времени...
— Я буду ждать столько, сколько понадобится.
— И... он ночью...
— Представь меня на его месте...- Тэхён провёл языком по шее Хосока.
— Я делаю так постоянно, — нагнул голову вперёд, давая большее пространство для мокрого горячего языка, — Но я не испытываю с ним и сотой доли наслаждения, которое доставил бы мне ты.
Хосок сжал икры Кима, ощущая ладонь, что скользит по его боку к груди, выводя узоры подушечками пальцев.
— Тэхёни, ты возбуждаешь меня, остановись...
— Как остановиться, если твоё тело так близко?
Чон провёл руками по бёдрам, сдавливающим его тело, откинул голову назад, позволяя ладоням Тэ овладеть собой.
— Тебе хорошо? — прошептал Ким.
— Как у тебя получается быть таким соблазнительным...- улыбнулся Чон, но тут же открыл рот в беззвучном «а», когда юркие пальчики сжали его член через тонкую ткань боксёров.
— Продолжай говорить, не останавливайся...- хитро нашёптывал Ким, проникая под резинку и обхватывая полутвёрдый орган своей вспотевшей ладошкой. Ноги Хосока разъехались шире, и он сдавленно замычал.
— Опиши свои ощущения...- Тэхён лизнул ушко любимого, посасывая мочку и продолжая медленно надрачивать его член.
— Ты делаешь мне так хорошо...- Хосок, казалось, еле дышал, целиком концентрируясь на прикосновениях. Тэхён размазывал выделяющуюся смазку, скользя вверх-вниз по стволу, оттягивая крайнюю плоть и большим пальцем дразня головку. Киму нравилось ощущать упругость члена Хосока, его движения бёдрами навстречу поступательным рывкам кулачка. Тэ зажал основание головки подушечками, слегка надрачивая. Его большой палец стимулировал уздечку, а указательный надавливал на дырочку. Эрегированный полностью член Хосока был своего рода фетишем для скромного флориста. Он нащупывал вздувшиеся вены, обвивающие плотный член, и застонал, когда почувствовал на своих ягодицах руки Хосока.
— Губы... Губы...- выдыхал Чон, повернув голову. Ким поцеловал его, усиливая движения рукой. Тело в его объятиях содрогнулось и напряглось. Ладонь в боксёрах покрылась вязкой влагой, и от переизбытка эмоций Тэ сам задрожал и кончил в пижамные штаны.
— Аах...- Чон размяк, положив голову Киму на плечо, просунул руку между поясницей и телом Тэхёна, нащупав там мокрый след.- Не могу поверить, что ты кончил, не притрагиваясь к себе, — расслабленная улыбка появилась на его лице.
Тэхён достал ладонь, испачканную в семени Хосока, из боксёров.
— Вытри о трусы, — сказал Чон, а Тэ вдруг поднёс пальцы к своим губам и провёл по ним языком. Хосок протяжно застонал от этого вида, и продолжил наблюдать, как Ким лижет свою ладошку, словно котёнок облизывает лапку, испачканную в молоке.
— Нам теперь нужно вставать? — спросил Хосок, сцепляя руки Тэ у себя на животе.
— Давай посидим так ещё пару минут...- прошептал Ким, на что Чон ответил ленивым сладким поцелуем.
***
— Я приехал, — вошёл Микки на кухню, пока несколько ребят там завтракали.
— Мы так за тебя рады, — без эмоций ответил Юнги.
— Где мой Хосок? — спросила модель, делая особый акцент на слове «мой».
Чон вышел из своей спальни, услышав неприятный голос.
— Я так по тебе скучал! — накинулся на него с объятиями Микки.- Ты хорошо себя вёл?
Хосок проигнорировал вопрос, задав для приличия свой:
— Ты завтракал?
— Хочу позавтракать тобой...
— Чтоб я оглох, — прокомментировал Юнги.
— Ты сегодня работаешь? — спросил Джин, заметив, что Чону неприятно, и что ему нужна помощь.
— Да, через час уже надо быть на работе.
Микки недовольно окинул всех взглядом:
— Видимо, тёплого приёма мне ждать не стоило.
— Видимо, да, — ответил Намджун из коридора.
— Хосок, я хочу съехать отсюда, — это звучало не как желание, это было требование.- Хочу жить только с тобой, без всех этих людей. Сам факт того, как они относятся ко мне, выводит меня из себя. И этот, как его, Тэхён. Где он?
— Зачем тебе Тэхён? — спросил Чон, вскипая от ненависти.
— Хочу сказать ему: «Привет», — мерзко усмехнулся Микки.
Хосок убрал руки модели со своих плеч и начал делать себе кофе. Он вспомнил прекрасное утро, которое было наполнено чувственностью рядом с его любимым человеком, вспомнил нежные прикосновения и мягкий шёпот на ушко. От одних этих мыслей тело покрывалось мурашками.
Прямо перед приходом Микки Тэ пошёл в душ, выгнав из ванной Хосока, желавшего посмотреть на то, как моется Ким. И Чон пребывал в приподнятом состоянии духа до прихода сожителя.
Хосок успел выпить кофе и помыть посуду, пока Микки рассказывал ему о том, как прошла его поездка. Единственный вывод, который сделал Чон из этого рассказа: никакой. Потому что он пропустил всё мимо ушей, изредка кивая и поддерживая вид внимательного слушателя.
Они потом пошли в спальню, где модель раскладывала вещи из своих трёх чемоданов (собранных буквально ради двух дней поездки в соседний город) на полки шкафа. Хосок одевался на работу.
Выйдя в прихожую, надел пальто и вдруг нахмурился. Что-то показалось ему странным.
Он посмотрел на наручные часы и подумал о том, что Тэхён принимал душ уже больше тридцати минут, хотя обычно у него уходит на это не более десяти. Подошёл к двери ванной и прислушался. Лилась вода.
— Тэхён? — спросил Чон, постучав в дверь, — Тэхён? — позвал он громче.
— Люди, может, в туалет хотят, а этот ни капли уважения не имеет, — вышел из спальни Микки, наблюдая за действиями Хосока.
— Тэхён? — он уже стучал кулаком, но за дверью — ноль реакции, только звук льющейся воды. Чон попытался открыть дверь, но она была заперта изнутри. Предчувствие чего-то ужасного не отпускало.
Он открыл шкафчик в прихожей и достал оттуда молоток.
— Ты что, собираешься всё разнести из-за того, что он не отвечает? — едко прокомментировал Микки, но Хосок ничего не слышал. Он со всей силой ударил ручку на глазах у ничего недоумевающих соседей, выползших из своих комнат на громкий шум.
Дверь поддалась, Чон распахнул её, и его сердце пропустило удар...
Под холодным душем в огромной луже воды, сжавшись, лежал на полу обнажённый Тэхён. Его глаза были приоткрыты, а губы еле двигались. Хосок упал на колени перед ним, пытаясь приподнять, и увидел, как исказилось лицо Кима от боли.
— Тшш...- сказал Чон, поднимая его на руки и вынося из ванной.
— Что с ним? — раздавались голоса со всех сторон, а в голове парня била паника.
— Намджун! — крикнул Хосок, положив Тэ на кровать и поспешно одевая его, — Подгони машину к дверям общежития, быстро. Едем в больницу!
Джун тут же сорвался выполнять сказанное.
— Джин, приготовь пальто Тэхёна! Чимин, положи в пакет его обувь! Юнги, достань его домашнюю одежду! Чонгук, поставь мою обувь на выходе! — громко раздавал приказы Чон.
— Малыш, всё хорошо. Всё будет хорошо, тссс...- повторял он Тэхёну, а потом поднял его, закинув руки за спину и прижав ноги к своим бокам, и вынес из общежития. Они сели на заднее сидение, и Джун сразу втопил газ, чтобы поскорее добраться до больницы, где он работал.
— Мне больно...- еле шевелились губы Тэхёна, а Чон гладил его, пытаясь отогнать плохие мысли. Ким иногда вздрагивал, когда приступы боли были наиболее сильными.
— Всё хорошо... всё хорошо... боль пройдёт. Всё хорошо, — повторял Хосок, и страх охватывал его сознание всё больше и больше. Он видел страдания Тэ, и от этого всё внутри него сжималось.
Они с Намджуном бежали по бесконечным больничным коридорам, когда подъехали санитарки с кушеткой, на которой Тэхёна увезли на обследование.
Чон еле дошёл до скамеек, установленных в коридоре, и свалился на них без сил. А окружающие смотрели на его бледное испуганное лицо с волнением и перешёптывались.