Часть 19
Той же ночью Дазай вылетел в Осаку. Но выяснил, что Рэмбо с Верленом исчезли. Там, где находился офис Портовой Мафии, теперь был лишь огромный кратер, по своему радиусу напоминавший «чашу».
Сомнений в том, кто стал виновником взрыва, у Дазая не было. Он стоял в центре огромной воронки и размышлял.
Уничтожение филиала Портовой Мафии не могло быть случайностью. Зачем? Тоже понятно. Правильный вопрос следовало задать иначе: что помнит Верлен о прошлой жизни?
А в том, что он что-то помнит, теперь Дазай не сомневался. В его реальности Верлен пришёл в Йокогаму, когда им с Чуей было по шестнадцать лет.
В этой реальности Чуя никогда не попадал в лабораторию. Не становился участником проекта «Арахабаки». Не являлся совершенным оружием. Следовательно, никогда не знал Верлена, и тот не мог считать его братом. Делать в Японии Верлену было нечего. Но он здесь.
Верлен и Рэмбо состояли в Ордене Часовой Башни в обоих реальностях.
Незадолго до того как прийти в Йокогаму, Верлен убил на коронации нескольких сильнейших одарённых из Ордена, разрезав их кости гравитацией на 1280 частей, не оставив внешних повреждений на телах. Здесь было так же. С одной маленькой поправкой — достаточно большой временной разрыв между событиями: шесть лет.
Но что могло привести его в Японию в этой реальности, если не воспоминания из прошлой жизни? Дазай допускал, что у Верлена они могли сохраниться. Не все. Иначе бы он пришёл раньше.
Почему эти воспоминания могли сохраниться?
Потому что Верлен — не человек.
Нет. Он не андроид, не машина. Его личность — результат наложения человеческой основы на энергетическое ядро. Его ядро — Гивр — искусственно созданная сингулярность, энергия в чистом виде. Его тело — стабилизированная оболочка вокруг сингулярности. Он не совсем человек, но и не чистая энергия. Это гибрид.
И всё-таки Верлен был нестабилен. Когда они сражались с Чуей, Верлен потерял над Гивром контроль полностью и не мог или не хотел загнать его обратно. Чуя тоже не мог загонять Арахабаки обратно, но у него был внешний стабилизатор — Дазай.
Стабилизировать Верлена Дазай не мог. Во время применения Порчи Гивр Верлена мог отделяться от его тела и выходить наружу. Чтобы обезвредить его, Дазаю нужно было коснуться не носителя, а источника сингулярности.
В этом заключалась проблема. Попробуй угнаться за тварью, которая может быстро перемещаться, летать, подпрыгивать высоко вверх, как огромный кузнечик, да ещё и пытается разрушить город огромными гравитонными бомбами. И сила её не иссякает. Гивр — нескончаемый источник сингулярности.
Верлен мог бы загнать его обратно сам, если бы произнёс кодовую фразу для деактивации сингулярности. Но он этого не сделал. Дазай считал, что в такие моменты он терял не только контроль над Гивром, но и над самим собой.
Его напарник, Артюр Рэмбо, контролировал процесс применения сингулярности Верленом. Он являлся неким сдерживающим фактором, но не обладал даром обнуления и не мог нейтрализовать сингулярность прикосновением. Хотя он имел доступ к коду для деактивации Порчи.
В прежней реальности к тому времени, как состоялась битва между Чуей и Верленом, Рэмбо был мёртв. Верлен слетел с катушек. Чуя остановил его чуть ли не ценой своей жизни.
Сейчас Рэмбо жив. Они были с Верленом вместе. Фактор контроля присутствовал, но так ли это хорошо?
Дазай не знал, что на уме у Рэмбо из этой реальности. Он помнил, что тот постоянно мёрз и искал могущественного эспера, чтобы завладеть его Силой. Вряд ли от такого человека стоило ожидать чего-то хорошего. А с учётом его мощного дара — тем более.
Существовала лишь одна ничтожная вероятность: целью Верлена была не Портовая Мафия, а лаборатория — в том случае, если она здесь была. Но даже если и так, ничего хорошего от визита этих двоих ждать не стоило.
Дазай связался с Анго и спросил его, есть ли в Осаке секретная правительственная лаборатория.
— У тебя хватает совести обращаться ко мне после всего? — поражённо спросил Анго.
— Я бы не стал обращаться, поверь. Но у меня есть подозрения, что взрыв, произошедший вчера в Осаке, устроил Арахабаки или подобная ему сущность. А значит, эксперимент учёных удался. Если так, то сейчас совершенное оружие либо похищено иностранной разведкой, либо бродит по городу, пытаясь вспомнить своё прошлое. Это оружие может нести в себе угрозу. Всё зависит от того, в кого оно было вложено.
— Я тебе перезвоню, — пообещал Анго и прервал звонок.
Перезвонил он через четыре часа и сообщил Дазаю, что лаборатория в Осаке действительно есть. Но находится она на другом конце города. Следовательно, целью атаки был именно филиал Портовой Мафии в Осаке.
Дазай знал — это не акт устрашения, а приглашение на разговор.
Он вылетел в Токио, так как считал, что ему необходимо передать всю известную информацию о Верлене и Рэмбо правительству. Мало ли, вдруг Анго знает об эспере, подобном Чуе, хотя три года назад он утверждал, что такой эспер только один — Поль Верлен. Но именно он сейчас представлял угрозу для всей страны.
В реальности, где Чуя уничтожил Гивра, Верлен изменился. Он не стал мягче или добрее — скорее, благоразумнее, сдержаннее. Лишился Силы, которая сводила его с ума, и больше не представлял опасности в таких масштабах. Способность у него всё ещё была — остаточная гравитация после распада ядра, но Гивр больше не диктовал свои правила.
В этой реальности Гивр Верлена был жив. Верлен был нестабилен и представлял угрозу. Реальную. Осязаемую. Неотвратимую.
Дазай это знал. Как и то, что встреча с ним неизбежна. Необходимо было выяснить, чего он хочет. Идея встретиться с ним даже один на один, без возможности дать ему хоть какой-то отпор, была рискованна.
Король Убийц. Такое прозвище не дают просто так. Верлен умел убивать мгновенно, даже не применяя способность. В прошлой реальности босс Портовой Мафии не просто так оставил его в живых. А Дазай, манипулируя единственным, что Верлену было дорого (Чуей), вынудил его принять сторону Мафии.
Дазай тоже убивал быстро, легко, почти мгновенно. Но с Верленом ему не сравниться. Не та подготовка. Верлен проходил свою в спецслужбах Европы.
Однако иного выхода он не видел. Воспользовавшись Взором Бога, Дазай быстро выяснил, где находится Верлен.
На встречу он пошёл один: не видел смысла в гибели Акутагавы, Хироцу или других эсперов.
Сначала Дазай хотел взять Сакуноске — он единственный, кто мог бы противостоять Верлену. У Одасаку была отличная физическая подготовка, а способность делала его непобедимым в ближнем бою против любого врага, даже такого, как Верлен. Но было одно но...
Если Одасаку не удастся нанести смертельную рану противнику, от которой он умрёт мгновенно, — вырвется Гивр и уничтожит всё. К тому же Дазай помнил, что в Верлена когда-то всадили около сотни пуль, но он выжил — ядро его защитило. Убить его как обычного человека не получится. Но выяснить о его планах было необходимо.
Когда Дазай вошёл в мрачный, будто давно заброшенный, особняк, его никто не встретил. Он знал: Верлен сейчас один — Рэмбо куда-то уехал.
В доме было темно и пахло сыростью. Старая половица глухо скрипнула под его ногой, и Дазай замер — лишь на секунду, а потом продолжил путь.
Он шёл на приглушённый свет, исходящий из одной из комнат. Шаги отдавались тихим эхом, половица снова скрипнула, но Дазай не обратил на звук внимания.
Он остановился в проёме небольшой комнаты, которую освещал огонёк одинокой свечи, стоявшей на маленьком деревянном столике у окна.
За ним сидел Верлен. Он сложил руки на столе и смотрел в стену перед собой пустым взглядом. Ни один мускул на его лице не дрогнул, его грудная клетка не вздымалась вверх, как при вдыхании воздуха.
Дазаю на мгновение показалось, что это не человек, а гипсовая статуя. Он шагнул в комнату, и «статуя» медленно развернула голову к нему.
Взгляд был холодный, без эмоций, но живой. Рыжий огонёк свечи дрожал в тёмных зрачках.
— Я попросил Рэмбо погулять по городу, — спокойно и тихо произнёс Верлен. — Нам не помешают.
— Чего ты хочешь? — сразу, без обиняков, начал Дазай.
— Люблю деловых людей, — отозвался его собеседник и кивнул на стул напротив.
Дазай сел.
— Где мой брат? — безэмоционально спросил Верлен.
— Он тебе не брат, — последовал холодный ответ.
Дазай знал, что с таким человеком, как Верлен, не стоит вести игры. Поэтому говорил прямо и решил ничего не скрывать.
Да, в прошлый раз ему удалось его обмануть и переиграть, но тогда у него в руках был козырь — сейчас его нет. И Дазай отдавал себе в этом отчёт.
— Где... Чуя? — с металлом в голосе произнёс Верлен. Огонёк свечи рыжим бликом дрогнул в его глазах.
— Его нет в этой реальности, — сказал Дазай, и это была почти правда.
Того Чуи, которого искал Верлен, в этой реальности не существовало. Ему нужен был брат — не человек, а обладатель такого же дара.
Может быть, Поль любил его — как-то по-своему. Но в этой версии мира отсутствовал один важный фактор — то, что их роднило, а именно управление гравитацией у Чуи. Вряд ли Король Убийц удовлетворится — предъяви ему Дазай Рюто.
Верлен молчал, немигающим взглядом глядя на Дазая. Это была дуэль двоих достойных друг друга противников. Оба это понимали. В их словах не было угрозы, но она ощущалась в воздухе. Сдавливала пространство, словно в тисках.
— Что ты помнишь? — спросил Дазай.
— Я помню своего брата. Этого достаточно.
— Как давно ты вспомнил?
— Воспоминания о Чуе появились три года назад. Они были туманны, обрывочны. Потом видения из прошлого стали мелькать перед глазами всё чаще... — в воздухе повисла напряжённая пауза. — Я вспомнил всё.
Дазай про себя выругался, а Верлен продолжил:
— Я знаю о тебе всё. Верни Чую обратно, иначе...
— Иначе что?
Глаза Верлена опасно блеснули.
— Я уничтожу этот мир. Ты знаешь, я это сделаю. У тебя два дня.
Дазай мог бы соврать, что не знает, как это сделать, но пытаться обмануть Верлена с учётом его памяти об обоих реальностях и с учётом его невероятной Силы было слишком рискованно.
В этой реальности Верлен был нестабилен. Он представлял угрозу и нёс в себе опасность для самого мироздания.
Учёные создали оружие, которое способно уничтожить весь мир за несколько минут. И остановить его было некому.
Верлен достал из кармана сложенный вдвое листок и положил перед Дазаем. Тот его развернул.
На листке красивым почерком Верлена было выведено два слова: «Акияма Сора».
«Он знает, — мелькнула мысль в голове Дазая, — но не нашёл».