Часть 7
На следующий день Чуя чувствовал себя лучше, поэтому решил выйти на работу. Он ожидал, что Дазай зайдёт к нему или позвонит. Вчера они должны были уничтожить конкурирующую организацию. В ней состояли несколько эсперов, способности которых могли создать проблемы. Но Дазай не звонил.
Чуя подумал, что это странно, и после обеда сам заглянул к нему. Дазай сидел за столом. В его руке была чашка дымящегося кофе. Он поднял взгляд на Накахару. Сделал глоток. Поставил чашку на стол и вопросительно посмотрел на гостя.
Накахара молча прошёл вглубь кабинета, но не спешил начинать разговор.
— Ты что-то хотел? — наконец заговорил Осаму, его взгляд стал холодным.
— Насчёт операции...
Дазай вскинул бровь, будто не понимал, о чём речь.
— Так мы идём или нет? — не выдержал Накахара.
— Нет, — спокойно ответил Дазай и снова поднёс чашку к губам.
Чуя смотрел на него немного удивлённо. Затем спросил:
— Почему? Ты вчера так настаивал на моём участии в этом…
— Это было вчера, Чуя.
Дазай сделал очередной глоток ароматного кофе.
— Без тебя справились. Я решил последовать твоему совету и взял на это дело Акутагаву.
— Вот как? Ты же говорил, что без «Порчи» не обойтись.
— Как видишь, обошлись. Акутагава прекрасно справился со своей задачей, — сказал Дазай и улыбнулся. — Ты бы его видел вчера. Определённо, парень заметно вырос как эспер, особенно за последние несколько месяцев.
Чуе показалось, что Дазай говорит об Акутагаве с нотками восхищения в голосе, и его покоробило от этих слов. Дазай всегда относился к Акутагаве с пренебрежением. До того как стать боссом, Дазай был его наставником. Именно Дазай привёл Акутагаву и его сестру в Мафию и лично занялся обучением Рюноске.
У Акутагавы оказалась мощная способность — опасная и смертоносная. Он мог превращать свою одежду в твёрдую, плотную материю, острую, как лезвие катаны, способную мгновенно прорезать даже толстый металл. Манипулируя её движениями, Акутагава мог направлять лезвия на противника, менять их форму, удлинять и сворачивать, создавая смертельные ловушки. Даже малейшее касание превращалось в опасный удар, и враг почти не имел шансов уклониться.
Но Дазай никогда не был доволен учеником. Он всегда говорил, что тот никчёмный боец и эспер с бесполезной способностью. Во время тренировок Дазай был особенно жесток. Акутагава действительно не мог похвастаться хорошей физической подготовкой, и никому бы в голову не пришло назвать его лучшим бойцом Портовой Мафии, если не брать в расчёт дар. Но в бою против наставника он никогда не мог его применить.
Со стороны Дазая было крайне жестоко каждый раз избивать хилого на вид парнишку. Но он делал это с каким-то извращённым удовольствием и регулярностью.
Однажды он ударил Акутагаву — тот перекувыркнулся через голову. Дазай коснулся его рукой и с улыбкой нажал на спусковой крючок пистолета. В последний момент он убрал руку. Акутагава успел защититься способностью от пули. Дазай улыбнулся ещё шире и сказал ошарашенному эсперу:
— Я же говорил, что ты можешь применять способность не только для нападения, но и для защиты.
Несмотря на то, с какой жестокостью Дазай всегда ломал Акутагаву, тот его боготворил и жаждал признания. Для Акутагавы стало смыслом существования доказать Дазаю, что он достойный ученик. Но Дазай никогда не хвалил его за успехи и всегда требовал большего.
Чую не удивило, что Акутагава поддержал Дазая, когда тот убил босса Портовой Мафии. Он знал, что Акутагава предан всецело только ему и поддержит в любой ситуации. Но эта болезненная зависимость от мнения наставника невольно наталкивала на странные мысли и вызывала смутную тревогу.
Чуя часто наблюдал за Акутагавой со стороны и видел в его взгляде, обращённом на Дазая, безграничное обожание. Слишком явное. Слишком жадное. Что это — привязанность ученика к учителю или нечто иное? Он никогда не замечал со стороны Дазая ответного тепла — лишь холодность, упрёки, сарказм. И всё же сегодня Дазай впервые говорил об Акутагаве иначе.
Этого оказалось достаточно.
Что-то неприятно сжалось под рёбрами — коротко, колко, болезненно. Чуя сглотнул, но заставил лицо оставаться спокойным, а взгляд — равнодушным.
— Да неужели? — только и нашёл что сказать он.
— Да, — подтвердил Дазай и улыбнулся.
— Что ж, очень рад, что Акутагава оправдал твои надежды.
Дазай выдержал паузу, сверля Чую пронзительным взглядом карих глаз. Тому показалось, что он смотрит прямо в его душу.
— Жаль только, — наконец заговорил Дазай.
Он опять сделал паузу, и тишина показалась Чуе звенящей.
— Что ты их не оправдал.
Дазай отхлебнул из чашки один глоток кофе, поставил её на стол и медленно поднялся со своего места. Чуе казалось, что тот встаёт и идёт к нему слишком медленно, словно пробирался сквозь тягучую патоку времени. Накахара с трудом выдержал взгляд Дазая, который стал колючим и ледяным. Он знал, что имеет в виду напарник. Знал, о чём дальше пойдёт речь, и, направляясь в кабинет нового босса, боялся этого разговора.
Чуя приложил максимум усилий, чтобы сохранить невозмутимый вид, однако его голос прозвучал глухо и неестественно, а самому владельцу показался чужим:
— О чём ты?
Дазай подошёл ближе, накрутил на палец рыжую прядь волос Накахары и, неотрывно глядя в голубые глаза, почти ласково проговорил:
— Это ведь ты передал информацию о детях Андре Жиду. Он их убил, чтобы вынудить Оду с ним сразиться.
— Я не знал, что в папке, — севшим голосом произнёс Чуя.
— Правда? — спросил Дазай. — Это ведь был не конверт с печатью, не упаковка, которую нельзя незаметно вскрыть. Скажешь, не заглянул в папку?
— Это бы ты так сделал, — резко сказал Чуя и откинул руку Дазая. Отчего-то внутри начал закипать гнев. — Я не имею привычки совать нос, куда не просят.
— Вот как? И тебя не удивило, что босс отправил тебя к опаснейшему врагу Портовой Мафии с какой-то папкой? Ты ведь знал о его способности. Знал, что рискуешь. Неужели не возникло желания поинтересоваться, ради чего?
— Нет, — сухо ответил Чуя. — Я просто выполнял приказ.
— Ну да, я заметил, что ты очень исполнительный подчинённый, Чуя. Но только я тебе не верю. Разве ты не мечтал избавиться от Оды? Скажи честно. Ведь ты этого хотел. Хотел, чтобы он умер. А тут предоставился такой шанс.
— Пошёл ты, Дазай! — прошипел Чуя. — Я долго терпел твои выходки! Твоих бесконечных любовников и это ничтожество, которое даже как человека уважать не могу! Эспер, обладающий такой способностью, мог бы добиться за всё эти годы чего-то большего в Мафии, чем места обычной шестёрки!
— Ода был хорошим человеком, — на удивление спокойно проговорил Дазай. На его лице не дрогнул ни единый мускул. — Ты знаешь, о чём он меня попросил перед смертью, когда умирал у меня на руках?
Чуя хотел что-то сказать, но Дазай его опередил. Его голос звучал ровно, тихо, словно он читал лекцию:
— Ода просил меня стать хорошим человеком. Защищать слабых и обездоленных.
Эти слова ударили по Накахаре неожиданно, словно ледяной струёй. Он не выдержал и расхохотался. Представить Дазая, занимающегося благотворительностью или помогающего сироткам, было абсурдно. Смех вышел почти истерическим, прерывающимся и безудержным — гнев и недоумение смешались в безумный коловорот.
Дазай смотрел на него спокойно, без эмоций. Просто ждал, пока приступ пройдёт. Но Накахара не мог остановиться. В конце концов он стал почти задыхаться от смеха. Дазай, всё с таким же каменным лицом, подошёл к столу и наполнил стакан водой, затем протянул его Чуе. Тот взял его в руку и сделал несколько глотков. Смех постепенно стих. Чуя вытер глаза рукой — на них непроизвольно выступили слёзы.
— Да, наверное, это смешно, — произнёс с улыбкой Дазай. — Я бы тоже смеялся. Не могу представить, чем бы занимался вне Мафии. Но я серьёзно задумался над его словами и даже хотел последовать его совету.
— Но не последовал.
— Нет. Я знал, что не смогу. Ода всегда старался видеть в людях только хорошее. И находил это. Даже во мне. А теперь скажи мне, Чуя...
Дазай вдруг резко шагнул к Накахаре и схватил его за волосы, оттягивая голову назад. Тот не успел среагировать, поначалу лишь ощутив резкую боль и холод касания. Дазай склонился к нему и почти прошипел в самые губы:
— По-твоему, Одасаку заслуживал смерти?
На мгновенье Чуе показалось, что в глазах Дазая вспыхнула ненависть, но он не был уверен в своих ощущениях. Чужая рука по-прежнему больно тянула волосы, а собственное сердце бешено колотилось, будто хотело вырваться из груди. Накахара резко ударил Дазая в живот и вывернулся из захвата, ловя каждый вдох, каждое движение напарника, но тот не пытался снова его схватить.
— Сдох твой Одасаку, значит, туда ему дорога! — с ненавистью выкрикнул Чуя. — Хорошим людям нечего делать в Мафии! А если он работал на организацию несколько лет, не таким уж хорошим и был. Мне жаль только тех детей, которые стали оружием в руках боссов двух враждующих организаций. Но не пытайся вызвать у меня жалость или уважение к Сакуноске. Он был никем при жизни, и после смерти никто, кроме тебя, о нём не вспомнит!
Не дожидаясь ответа, Накахара развернулся и вышел из кабинета. Его трясло от злости, а сердце ещё долго отдавалось в висках бешеным стуком.
Закрывшись в кабинете, Чуя откупорил бутылку вина. И хотя вчерашние ощущения всё ещё были свежи в памяти, он решил выпить, чтобы хоть немного успокоить нервы. Дазай просто сводил его с ума. Сначала своими разговорами про Акутагаву. Потом воспоминаниями про Сакуноске. Неужели он всё ещё его любит? Даже после его смерти. А может быть, Дазай делает всё это намеренно? Возможно, он ведёт какую-то свою игру? Но какую?
Чуя залпом опрокинул в себя бокал вина. Осев на дне желудка, оно ощущалось тяжело, неприятно. Но следующий уже пошёл легче, а третий и вовсе стал почти родным, словно временно притупляя тревогу, сжимающую эспера изнутри.
Чуя ругал Дазая последними словами, мысленно, сквозь зубы. Потом ему надоело оставаться в одиночестве, и он отправился в бар. Просидев там до глубокой ночи, Накахара вызвал такси и поехал домой. В баре к нему подкатывал какой-то симпатичный парень, но Чуя не был настроен на романтику. Хоть он и злился на Дазая, отшил назойливого поклонника с раздражением, которое было лишь тенью того гнева, что бурлил внутри.
На следующий день он не вышел на работу. Дазай не звонил. Либо в Мафии не было никаких важных дел, либо Дазай был слишком занят. А может, он нашёл себе новую пассию и сейчас проводит время с ней? От этих мыслей эсперу стало тоскливо. Молчание Дазая разъедало душу. Он взял в руки телефон, который купил вчера взамен разбитого. Разблокировал экран. Нашёл в контактах номер Дазая, но снова отложил аппарат в сторону.
Через несколько минут Накахара вновь потянулся к мобильному, но позвонить так и не решился. Как все вспыльчивые люди, он был отходчивым, но теперь внутренний конфликт разрывал его на части: с одной стороны — гордость и злость, с другой — зависимость от внимания Дазая. Он уже жалел о своих резких словах про Одасаку. А что если Дазай не захочет его больше видеть? Чуя не был готов с ним расстаться.
Прошли всего сутки после их ссоры и после того, как они не виделись, но Чуя уже скучал. Дазай не выходил у него из головы. Перед глазами всё чаще возникали картины, как напарник обнимает и целует кого-то другого, и каждая такая мысль давила на грудь, оставляя странное, болезненное чувство пустоты.
Не в силах выдержать нервного напряжения, Чуя снова нашёл утешение на дне бутылки. Но сегодня он выпил меньше, чем вчера, и улёгся спать пораньше, с ощущением, что завтра снова столкнётся с гнетущими мыслями.
На следующий день он отправился на работу. Дазая не было, и никто не знал, где он находится. Осаму появился ближе к вечеру. Чуе сказали, что тот уже у себя, однако он не решился зайти и первым сделать шаг к примирению. Так и отправился домой, терзаемый безрадостными мыслями. Чуя провёл бессонную ночь, но утром всё же пошёл на работу.
Дазай по-прежнему не звонил и не заходил к нему. А потом Накахара случайно увидел его возле ресепшена. Тот стоял у стойки боком, опершись о неё рукой, и, улыбаясь, что-то говорил секретарше. Она скромно опустила глаза вниз, затем жеманно рассмеялась, гораздо громче, чем следовало, с учётом того, где она находилась. Накахара сжал кулаки.
Он знал, что Дазай был бисексуалом и встречался не только с парнями, но и женщинами, в отличие от Чуи. Накахаре не нравились девушки, к тому же, он всегда предпочитал роль нижнего.
При виде того, как Дазай флиртует с секретаршей, сердце болезненно сжалось в груди. Дазай обернулся и встретился взглядом с Чуей. Одарил его милой улыбкой, затем взял ладонь девушки в свою и медленно провёл по ней пальцами, что-то тихо шепча. Накахара не выдержал. Он быстрым шагом направился в свой кабинет и скрылся за дверью.
— Сволочь! — прорычал Чуя и опёрся о стену спиной. Сердце бешено стучало по рёбрам, а руки дрожали от напряжения.
Эспер понимал, что Дазай, скорее всего, устроил эту сцену намеренно, чтобы позлить его. Но от этого было не легче. Наоборот, чувство зависимости от Дазая делало боль ещё острее.
Когда Чуя уже собирался домой и, закрывая дверь, вышел в коридор, заметил, как секретарша выходит из кабинета Дазая с довольным лицом, поправляя коротенькую юбку.
— Шлюха, — тихо прошипел Накахара, метнув в секретаршу полный ярости взгляд.
Она его не услышала, поскольку Чуя сказал это тихо. Однако, встретившись с ним взглядом, девушка вздрогнула.
На следующий день Накахара дал секретарше задание подготовить важные документы и сказал, что они ему необходимы через час. Та кивнула и пообещала справиться с заданием вовремя.
Чуя ушёл на обед, а когда вернулся, сразу подошёл к ресепшену. Секретарша, опустив глаза в компьютер, быстро бегала пальцами по клавиатуре.
Накахара подошёл тихо. Она его не заметила.
— Саори-тян, — резко произнёс Чуя. Девушка от неожиданности вздрогнула. — Вы подготовили документы?
Секретарша подняла глаза и неуверенным тоном сказала:
— Простите, Накахара-сан, я как раз с ними заканчиваю. Через минуту я вам их принесу.
— Заканчивайте быстрее. Я подожду.
Девушка снова опустила взгляд в компьютер, а Чуя отвернулся, разглядывая стену.
— Накахара-сан, всё готово, — ровно через минуту произнесла она и протянула Чуе документы. Он их взял и быстро пролистал. Затем положил на стойку вместе с другими, которые до этого держал в руках.
— Приготовьте кофе, Саори-тян, — сказал Чуя. Девушка кивнула и ушла.
Через пару минут она вернулась, держа в руках чашку.
— Поставьте на стойку, — приказал Накахара, не поднимая взгляда от документов, делая вид, что внимательно их изучает.
Девушка поставила чашку на стойку, но неожиданно она опрокинулась. Кофе из неё разлился по поверхности, полностью залив документы.
— Идиотка безрукая! — прорычал Чуя. — Ты уволена.
— Простите, Накахара-сан, — дрожащим голосом стала извиняться та. — Я не знаю, как это произошло. Чашка словно сама...
— Сама?! — уничижительно бросил эспер. — Где вас таких имбицилок только берут?
— Пожалуйста, не увольняйте меня, — взмолилась девушка. — Мне нужна эта работа.
— Ты меня не поняла с первого раза? Собирай свои манатки и проваливай! Скажи спасибо, что легко отделалась. Расчёт получишь в бухгалтерии.
— Что здесь происходит? Что за шум? — послышался голос Дазая.
— Эта дура безрукая документы испортила, — сказал Чуя, кивнув на залитые кофе листы. — Я её уволил.
Дазай слегка удивлённо посмотрел сначала на Чую, потом перевёл взгляд на секретаршу.
— Что за документы? — спросил он.
— Сам посмотри.
Дазай кинул взгляд на документы. Пролистав несколько, он произнёс:
— И что тут такого важного? Саори-тян, распечатайте новый экземпляр.
Чуя фыркнул и раздражённо закатил глаза.
— Да не эти.
Накахара вытащил снизу ещё какие-то листы, скреплённые степлером — они были залиты кофе не меньше, чем верхние.
Дазай взял их в руки и просмотрел.
— Договор о поставке электроники в Осаку? Что он здесь делает, Чуя? Разве он был не у тебя?
Накахара цокнул языком.
— Да, он был у меня. Я как раз собирался отнести его Озаки. Но эта бестолочь залила документы кофе, — Накахара кивнул на секретаршу. Та испуганно отвела взгляд, затем перевела его на Дазая.
— Дазай-сан, пожалуйста, не увольняйте меня. Я готова месяц работать без зарплаты, чтобы компенсировать расходы...
— Идиотка... — Чуя снова закатил глаза. — Ты хоть представляешь, чего нам стоило обойти конкурентов, чтобы заключить контракт с партнёрами из Осаки?
— Чуя, — Дазай взял Накахару за локоть и увлёк в свой кабинет. Закрыв дверь, он произнёс: — Я знаю, что это ты подставил Саори.
— А если и так, — не стал отрицать эспер, смело посмотрев в карие глаза. — То, что?
— Зачем?
— Ты знаешь.
— Знаю. — Дазай коснулся плеча Накахары пальцами. — Из ревности. Ты даже решил пожертвовать важными документами. Заключение сделки с партнёрами стоило нам крупных финансовых вложений. Потеря документации о проведенной поставке контрабандной электроники обернётся большими убытками, а может, и расторжением контракта или новым конфликтом. Что ты творишь, Чуя?
— Я не потерплю здесь твоих блядей! — эмоционально бросил Накахара и с раздражением скинул ладонь Дазая.
Тот неожиданно приобнял Чую за талию и впился в его губы своими. Накахара упёрся руками в его грудь, пытаясь оттолкнуть любовника, но он прижал его к стене, продолжая страстно целовать. Чуя ощущал жар его тела, сбившиеся дыхание и громкое сердцебиение. Сопротивление парня таяло под напором Дазая, как воск над пламенем свечи.
Накахара закинул руки на плечи Осаму и принялся неистово отвечать на поцелуй. Одежда обоих мафиози полетела на пол. Давай приподнял Чую. Тот обхватил его ногами за талию, ощутив как что-то твёрдое и горячее упирается в его дырку. Пальцы Дазая быстро нанесли смазку. Накахара не задумывался о том, где Дазай её взял, ведь минуту назад в его руках ничего не было.
Глядя на раскрасневшиеся лицо Чуи, Дазай снова накрыл желанные уста поцелуем. Его язык прорвался в чужой рот и принялся вытворять в нём что-то невообразимое. Чуя обхватил плечи Осаму, ощущая, как давление на вход усиливается. Он страстно отвечал на поцелуй, прижимаясь к любовнику всем телом.
Дазай сжал его ягодицы руками и резко двинул бёдрами вперёд, проникая в разгорячённого парня одним толчком.
Накахара приглушённо вскрикнул. Он впился в кожу Дазая ногтями, когда ощутил, как довольно крупный орган, раздвигая нежную плоть, резко проникает в тело, даря ощущение абсолютной заполненности внутри. Дазай разорвал поцелуй, но Чуя чувствовал его горячее дыхание на своих губах. Голова у Накахары кружилось, а сердце бешено колотилось в груди.
Дазай толкался быстро, глубоко, грубо. Словно желал пронзить любовника насквозь. Тот громко вскрикивал, приподнимаясь вверх и опускаясь вниз. Голова Чуи закружилась сильнее, дыхание сбилось. Мир сузился до двух тёмных океанов, в которых хотелось утонуть; до тёплых губ, скользящих по лицу и шее; до восхитительных разрядов, пронизывающих всё тело. Резко. Остро. Неистово.
Происходящее казалось чем-то нереальным. Ещё с утра Накахара злился и саморазрушался из-за ревности, желая только одного — задушить Дазая. А сейчас он был рядом. Чуя чувствовал его всем естеством. Они снова слились в единое целое и душой, и телом — пусть на короткий миг, но самый важный. Каждый толчок Дазая отдавался сладостной дрожью внутри Накахары, пробуждая в нём ярость стихий, сметающих всё на своём пути.
Когда Чуя стал слишком громко кричать, Дазай накрыл его губы своими. До боли сжал бёдра парня и придавил спиной к стене, принявшись ещё быстрее толкаться в разгорячённое тело, всё яростнее двигая его на себя, буквально насаживая на член.
Накахара прыгал на его органе, принимая его в себя без остатка, постанывая в поцелуй. А потом прогнулся в спине и громко вскрикнул, впиваясь в плечи Дазая пальцами, кончая на свой живот.
Дазай чувствовал, как Чуя дрожит в его руках. Он понял, что тот дошёл до оргазма, когда ощутил тёплые брызги на своём животе. Осаму и сам был уже на пределе. Он резко насадил любовника на свой член ещё несколько раз и оторвался от его губ, бешено толкаясь во влажные глубины, со стонами изливаясь внутрь.
Толчки Дазая прекратились, он отпустил бёдра парня и вышел из него. Тот медленно сполз по стене на пол, всё ещё тяжело дыша и чувствуя громкий стук собственного сердца. Дазай присел рядом и обессиленно уронил голову на мокрое от пота плечо Чуи. Накахара зарылся пальцами в его волосы, ощущая горячее и прерывистое дыхание на своей коже.
— Я бы её пристрелил, — вдруг тихо проговорил Дазай.
— Что? — переспросил Чуя. Его дыхание всё ещё не пришло в норму.
— Саори. Если бы хотел от неё избавиться.
— Не сомневаюсь, — Чуя фыркнул. — Для такого холодного ублюдка, человека убить — раз плюнуть.
— Да, — Дазай пожал плечами. — Ты ведь тоже убийца, Чуя. Скольких ты убил за свои девятнадцать лет?
— Не знаю. Я не считал. А что?
— Наверное, количество твоих жертв уже перевалило за тысячу, — продолжал размышлять Дазай. — Почему же ты не убил Саори, а предпочёл пожертвовать деньгами организации?
— Я не исчесляю человеческие жизни в количестве денег, Дазай. Я не наёмный убийца. И убиваю лишь, когда это необходимо. Не думаю, что есть смысл в её смерти. Не она, так будет кто-то другой. Мне всех твоих любовниц и любовников убивать?
Дазай пожал плечами, а Чуя с усмешкой проговорил:
— Я тут анекдот вспомнил.
На суде у подсудимого спрашивают:
— Почему вы убили свою жену, а не её любовника?
Тот отвечает:
— Я решил, что проще убить одну женщину, чем каждый день убивать по новому мужчине.
Накахара толкнул Дазая в плечо и заглянул в карие глаза.
— Как думаешь, может, он прав?
— В смысле? — Дазай сделал удивлённое лицо.
— Может, правда стоит убить тебя?
— О, так ты решил осуществить мою мечту, коротышка?
Накахара двинул Дазая локтём в бок. Тот айкнул и метнул в Чую делано возмущённый взгляд.
— Если хочешь, можешь уволить её, — неожиданно сказал Дазай. — Мне плевать.
— Правда? — спросил Чуя.
— Правда, — ответил Дазай, притягивая Чую к себе и вновь накрывая его губы поцелуем.