Часть 6
Когда все разошлись, Дазай отпустил Акутагаву, и они с Чуей остались вдвоём. Накахара молча смотрел перед собой, раздумывая обо всём, что произошло в последние дни. Дазай подошёл к нему сзади и положил руки на его плечи.
— Всё в порядке? — тихо спросил он, оставляя поцелуй на шее Чуи. Тот слегка напрягся, но не отстранился.
Осаму принялся разминать плечи Чуи.
— Расслабься, — сказал он, зарываясь носом в рыжие волосы и делая глубокий вдох.
От Чуи всегда приятно пахло. Дазаю нравился аромат его шампуня — хиноки и кедр с цитрусовыми нотками. Кожа эспера источала мускус с фруктовыми и ирисовыми акцентами — чувственный и невесомый. Иногда Дазай забывался, утыкался носом в плечо Накахары или в его волосы, как сейчас, и просто вдыхал, наслаждаясь моментом.
— Ты такой напряжённый, — прошептал он.— Что-то не так?
— А что может быть так? — тихим ровным тоном спросил Накахара.
— Чуя, — Дазай сдавил его плечи сильнее, затем расстегнул несколько пуговиц на рубашке. — Всё хорошо. Мы через многое с тобой прошли и всё ещё вместе.
— А вместе ли? — резко спросил Накахара, поднимаясь со стула.
Дазай не ответил. Он притянул Чую к себе и поцеловал в губы. Накахара пытался не реагировать на поцелуй, но это было выше его сил. Он ощущал, как внутри поднимается горячая волна возбуждения и не смог изображать равнодушие дальше...
***
Позже, когда Накахара уже был в своём кабинете, в дверь постучали.
— Войдите, — сказал Чуя.
Дверь открылась. На пороге стояла Коё.
— Чуя, — произнесла она, подходя к столу и присаживаясь на стул. — Я хотела поговорить с тобой о Дазае.
— Тут не о чём говорить, анэ-сан, — оборвал её Накахара и подпёр голову рукой. — Я сделал свой выбор, и я его не изменю.
Коё нахмурились, будто обдумывая слова Чуи, затем тихо проговорила:
— Понимаю, Дазай красавчик, умеет быть обаятельным. В нём есть свой шарм, даже я это чувствую, хотя терпеть его не могу. В такого сложно не влюбиться, да?
— Что? — переспросил Чуя.
Они с Дазаем никогда не афишировали своих отношений. Никто ни разу не видел, как они целовались, не видел проявления каких-либо чувств со стороны Чуи — тем более со стороны Дазая. Для всех они были соперниками, чуть ли не врагами, которые друг друга ненавидят. Но Коё поняла... Поняла, что их связывает нечто большее.
— Я знаю, что у вас отношения, — продолжала Коё. — Вы скрываете ото всех, но у тебя на лице всё написано. Однако Дазай тебя не любит. Он просто использует людей, а потом выкидывает, словно мусор. Тебе ли не знать?
Накахара сглотнул, но ничего не ответил, а Коё добавила:
— Дазай — манипулятор. Тебя он тоже использует. Думаю, он давно задумал убить босса, чтобы занять его место. И дело вовсе не в «Мимик» и даже не в Сакуноске. Дазай сделал бы это в любом случае. А ты ему нужен — пока. Ведь без твоей поддержки ему было бы сложно избежать последствий.
У Мори остались сторонники. Они недовольны тем, что Дазай сделал, и жаждут его крови. Но боятся тебя и Акутагаву. И если ещё против Акутагавы они могли бы пойти, то против тебя — нет. К тому же я бы этого не сделала.
Коё сжала руку Чуи в своей.
— Я люблю тебя, Чуя. Ты мне очень дорог, и я не хочу идти против тебя. Не потому, что боюсь. Потому что ты мне как младший брат. Но подумай сам. Кого ты поддерживаешь? Когда ты будешь ему не нужен, он тебя выбросит, как и других.
Накахара выдернул свою руку. Слова Коё разрывали воздух, как хлыст, били по самому больному. Чуя понимал, что она права, и от этого внутри становилось ещё тяжелее. Грудь сдавило так, что стало трудно дышать. Камень на сердце, который он и без того нёс, после её слов налился свинцом и придавил к земле.
Накахара вздёрнул подбородок и, не отводя от Коё взгляда, проговорил:
— Да... Это так. Я всё это понимаю... Но люблю Дазая и ничего не могу с собой поделать.
— А ты знал, что у них с Сакуноске были отношения? Они их не особо скрывали.
Чуя снова сглотнул, но кивнул.
— И тебе всё равно? Я знаю, что нет. Но как ты это терпел?
Чуя поднялся со своего места и подошёл к окну.
— У нас с Дазаем свободные отношения. Я тоже никогда не хранил ему верность.
— Это странно. Если ты действительно его любишь.
— Мы живём в XXI веке. Я считаю себя современным человеком. Такие отношения практикуют многие. Потому что это удобно и меньше рисков, что двое надоедят друг другу.
Коё посмотрела Чуе в глаза. Затем покачала головой и встала со стула.
— Когда-нибудь, Чуя, ты пожалеешь об этом.
— Уже жалею, — буркнул эспер, но Коё его не услышала, поскольку вышла из кабинета и прикрыла за собой дверь.
***
Шло время. Дазай укрепил своё положение в Мафии. Они продолжали с Чуей встречаться, но Накахару по-прежнему тяготили такие отношения. Он, как и раньше, ощущал холодность партнёра, когда дело не касалось постели.
Чуя всеми силами скрывал свои чувства. Он ни разу не сказал Дазаю, что любит. Но тому это и не требовалось. Осаму прекрасно о них знал, но не щадил чувств партнёра.
Иногда у него появлялись связи на стороне. У Чуи они тоже были, но Накахара встречался с другими потому, что хотел переключиться на кого-то. Надеялся, что встретит человека, который заполнит пустоту в его душе. Исцелит разбитое сердце. Напрасно.
Чуя ревновал. Особенно, если заставал Дазая с кем-то в пикантной ситуации.
Когда умер Сакуноске, он надеялся, что их отношения изменятся. Думал, что у него есть шанс стать для Дазая тем, кем был для него Одасаку. Но вскоре понял, что его надеждам не суждено осуществиться.
Дазай был холодным манипулятором. Он всегда использовал людей в своих целях, а потом без сожаления их выкидывал.
Накахара сомневался в том, что у него были какие-то чувства хотя бы к Сакуноске. После его смерти Дазай не впал в депрессию, что было ожидаемо от такого человека, как он. Осаму казался вполне спокойным, иногда даже слишком весёлым. Разве так должен вести себя человек, который потерял возлюбленного навсегда? Хотя, возможно, спокойствие и весёлость Дазая были лишь маской?
Накахара знал, что тот умеет отлично притворяться. И сам не понимал, когда Дазай искреннен, а когда натягивает на лицо очередную маску. Чуя был уверен лишь в одном: у Дазая нет к нему чувств, он с ним, потому что Чуя ему нужен. Накахара по-прежнему оставался сильнейшим оружием организации, и новый босс не мог его лишиться. Потому и держал при себе.
Иногда Чуя думал о том, что со стороны Дазая было бы гораздо умнее сделать вид, что он его любит. Такая ложь гарантировала бы безоговорочную преданность Чуи. Его поддержку в любой ситуации, даже если Накахара категорически с ним не согласен.
Странно… почему он не сделал так? Не хотел врать хотя бы в этом? Или намеренно избрал подобную тактику, чтобы заставить Чую сильнее страдать?
Самому Накахаре хотелось услышать от Дазая хоть раз, что тот его любит, даже если это была бы ложь. Он предпочёл бы сладкий самообман, чем горькую правду. Просто хотел почувствовать себя счастливым хотя бы ненадолго, но, увы… Дазай и этого не хотел ему дать.
Измены Дазая сводили с ума. Сердце сжималось в груди, словно в тисках, мысли сумбурно роились, не находя выхода, и казалось, что голова вот-вот лопнет от напряжения. Чуя пытался смириться, но иногда боль была невыносимой. Накахара старался держать чувства внутри и не доставить Дазаю ни капли удовольствия. Но не всегда у него получалось сдерживаться, хотя он старался изо всех сил.
Дазай будто понимал, что Чуя притворяется равнодушным, и лишь улыбался. Иногда он мог подойти к Накахаре, как ни в чём ни бывало, похлопать его по плечу, поцеловать и сказать что-то вроде:
— Молодец, Чуя. Ты хорошо поддаёшься дрессировке. Рад, что ты наконец понял, где твоё место.
После таких слов Чуя не мог себя сдержать, и на лице Дазая появлялись отметины. Впрочем, раны на коже Осаму быстро заживали, не оставив после себя и следа, в отличие от ран Чуи. Их невозможно было излечить при помощи зелёнки и пластыря.
Накахара извёлся. Он больше не мог этого выносить.
Однажды он наглотался таблеток, смешав их с алкоголем, не в силах больше так жить. Но, видимо, таблеток оказалось недостаточно, или во всём виноват был алкоголь. В конечном итоге Чую просто стошнило. Он выжил, но целый день провалялся в постели, ощущая тяжесть и пустоту, которые не отпускали. В больницу решил не обращаться, как и не повторять подобного. В домашней аптечке он нашёл какой-то сорбент и принял его, пытаясь хоть немного облегчить своё состояние. Однако вскоре его снова стошнило, и усталость наваливалась с удвоенной силой.
Когда Чуя не появился на работе, Дазай начал ему звонить. Накахара с трудом продрал глаза и сбросил вызов. Дазай набрал номер снова. Чуя всё-таки ответил.
— Ты не на работе, — послышалось холодно с той стороны. Словно воздух вокруг сжался. Чуя почувствовал, как в груди растёт тяжесть.
— Заболел, — сказал он коротко.
— Заболел? Ты забыл, что мы планировали?
Чуя ощутил, как внутри закипает злость. Он понимал, что Дазай не ждёт оправданий и не отстанет от него так легко.
— Это ты планировал. Не я. Я сегодня не могу никуда идти. Перенеси операцию.
— Невозможно. В Порту шпион.
— Тогда убей его. Проблема?
— Мы пока не знаем, кто он.
— Твои проблемы. Я не могу сегодня. Возьми Акутагаву.
— Чуя, я говорил, что понадобится «Порча».
Чуя сжал трубку. Сердце колотилось, а руки дрожали, к горлу снова начала подкатывать тошнота.
— Блядь, ты меня не слышишь?! Мне хуёво. Я не смогу применить «Порчу».
— Что? Нажрался вчера до поросячьего визга? Чуя, если ты не появишься в Порту через тридцать минут, я лично притащу тебя за задницу.
— Пошёл на хуй, сволочь! — не выдержал Накахара и сбросил вызов.
В ярости он швырнул телефон в стену, придав ему ускорение гравитацией. Мобильный разлетелся на мелкие кусочки, оставив на стене сетку из крупных и мелких трещин.
Чуя рухнул на подушку и закрыл глаза.
— Лучше бы вчера всё получилось, — глухо пробормотал он.
Дазай сдержал слово и через тридцать минут пришёл за Чуей.
Накахара ему не открыл. Но для Дазая замков не существовало. Он отпер дверь отмычкой и прошёл в спальню.
— Как я и думал, — сказал Осаму, заметив пустую бутылку из-под вина на столе в гостиной. — Чуя, собирайся.
Накахара открыл глаза и посмотрел на Дазая.
— Я никуда не поеду, — сказал он и снова прикрыл веки.
— Поедешь, — тихо произнёс Дазай и стянул с Чуи одеяло.
— Иди на хуй, — буркнул эспер, отворачиваясь и укутываясь в простынь.
Дазай ничего не ответил. Он вышел из комнаты.
В следующий момент голову Чуи буквально разорвало оглушительным грохотом литавр. Каждый удар Дазая по ним отдавался звоном в висках и вибрировал в груди, заставляя зубы стучать. Накахара иногда играл на них, но редко и не так громко.
Эспер выругался. У него и так раскалывалась голова, а тут ещё этот придурок устроил настоящую какофонию. И ладно бы ещё играл красиво, так нет же — сейчас Дазай бил не по литаврам, а словно по оголённым нервам Чуи, наслаждаясь его страданиями.
Не в силах выдержать пытку шумом, Чуя поднялся с постели и поплёлся в комнату, из которой доносился грохот.
— Прекрати! — опершись о дверной косяк, потребовал он, но перекричать звон, создаваемый Дазаем, ему не удалось.
Делать резкие движения Накахара сейчас не мог, хотя очень хотелось врезать по довольной физиономии Дазая.
На тумбочке стояла небольшая ваза. Чуя схватил её. Она была совсем маленькой и лёгкой, но в его руках даже такой предмет превращался в смертельное оружие. Накахара засветился красным, вазу тоже окутало красное сияние — она полетела в Дазая.
Тот невозмутимо выставил руку перед собой. Сверкнула белая вспышка. Свечение вокруг вазы исчезло, будто его и не было. Ваза упала на пол и разбилась. Дазай улыбнулся и продолжил создавать шум. Иначе Чуя назвать его игру не мог.
Накахара еле держался на ногах. Но хватался за всё, что попадалось под руку, и бросал предметы, ускоряя их полёт гравитацией. Силы быстро уходили. Стул, книга, подушка — всё летело в Дазая почти на автомате.
Дазай по-прежнему грохотал, то одной рукой, то другой. При этом он умудрялся отбивать снаряды Чуи и уворачивался от более крупных. Каждый удар по литаврам отзывался в ушах Чуи, сотрясал воздух, делая его тяжелее.
Когда бросать в Дазая было больше нечем, Накахара заорал:
— Прекрати!
Комнату прорезала красная волна.
Дазай шустро отскочил в сторону. Сверкнула белая вспышка, когда гравитационное поле дошло до него. Волна исчезла, оставив после себя масштабные разрушения. Послышался смешок Дазая. Чуя обессиленно сполз по стене на пол, потратив остатки энергии.
Дазай подошёл к Накахаре и с улыбкой спросил:
— Ну что, легче стало?
— Пошёл ты! — зло бросил Чуя.
— Чу-уя, — протянул Осаму. — Так тебе и правда плохо?
— А ты что, думаешь, я шучу? — сквозь зубы выдавил тот.
— Ладно. Сегодня никуда не поедем.
Дазай подал Накахаре руку и помог ему встать.
— Знаешь, — тихо проговорил он, почти касаясь губами уха Накахары, — смешивать алкоголь с таблетками от головной боли — херовая идея.
— Что? — не понял Чуя.
— Да, — с видом знатока продолжил тот. — В такой ситуации они дают прямо противоположный эффект. Особенно если выпить целую упаковку. Наверное, всю ночь унитаз обнимал?
Дазай слегка отстранился и улыбнулся почти ласково.
— Ты в следующий раз у меня спроси. Я дам тебе лайфхак — как умереть быстро и безболезненно.
— Пошёл ты! — Накахара оттолкнул от себя Дазая настолько, насколько хватило сил. Но тот остался стоять на месте. — Убирайся! — прошипел Чуя.
— А что так?
Накахара гневно сверкнул на него глазами.
Дазай развернулся и пошёл к выходу. Затем остановился и снова посмотрел на Чую.
— Если повторишь попытку и она окажется удачной, непременно передай от меня привет детишкам.
— Каким ещё детишкам?
— Кацуми, Сакуре, Синдзи, Косукэ и Ю.
— Что? — переспросил Чуя.
Внутри всё похолодело. Дазай знал. Он знал, что Чуя передал информацию лидеру «Мимик» о детях, а значит, знал и о его причастности к смерти Сакуноске.
Дазай не ответил и вскоре скрылся из виду Чуи.
— При чём тут таблетки от головной боли? Это были таблетки для понижения давления… — тихо проговорил Накахара, вспомнив слова Дазая.
Чуя всегда держал их под рукой, поскольку после активации «Порчи» у него повышалось давление. Дазай об этом знал. Почему он сказал про таблетки от головной боли? Издевается или...
Накахара вспомнил, что вчера принял не все. Часть из них рассыпались по полу. Чуя нашёл несколько штук возле стола. С виду они были похожи на те, что обычно он пил. Накахара лизнул одну языком и понял: вкус другой. Это были не те таблетки.
Не может быть! Он ведь осознавал, что делает. Не мог ошибиться, не мог перепутать. Принял их, понимая, к чему это может привести. Но его лишили даже этого выбора.
Значит, Дазай знал. Знал заранее. И подменил таблетки — не для спасения, но для чего? Чтобы помучить? Если ему было известно о планах Чуи, он мог помешать иным способом. Хотел, чтобы ему стало плохо? Хотел показать, что всё контролирует, доказать своё превосходство?
Накахара сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев. И ведь доказал. Дазай действительно всё контролировал. И это выводило из себя.