Часть 3
После знакомства Дазая и Одасаку отношения Двойного Чёрного поменялись, но отнюдь не в лучшую сторону. Драк и скандалов стало больше. Иногда Чуя просто на физическом уровне ощущал леденящий душу холод, исходивший от любовника.
Их страсть не угасла, но Дазай всё чаще куда-то сваливал сразу после секса с Чуей. Это ужасно раздражало эспера и сеяло в душе панику. Дазай словно отдалялся от Чуи. Парень это чувствовал. Он злился, но ничего не мог сделать. Да и что тут сделаешь? Дазай всегда был холодным манипулятором, и Чуя знал об этом с самого начала. Он не переставал ругать себя за то, что вообще с ним связался. Но прекратить токсичные отношения не мог. Пытался сделать это не раз после очередного скандала, но вскоре понимал, что ужасно скучает.
Ему не хватало его тёплых рук, нежных поцелуев, ощущения близости. Сколько раз он в гневе кричал: «Пошёл на хуй! Мы расстаёмся!» — а через несколько дней сам делал шаг к примирению, не в силах выдержать разлуки.
Дазай не был у Чуи первым и, честно сказать, он не был единственным. Накахара понимал, что такие отношения разрушают его изнутри, поэтому пытался найти ему замену. У него было несколько партнёров, с которыми он иногда встречался, пытаясь забыться в чужих объятьях. Но ни один из них не давал ему полного удовлетворения в физическом и моральном плане. Никто не мог сравниться с Дазаем.
Чуя подозревал, что Дазай охладел к нему, потому что у него кто-то появился. И этот кто-то не был партнёром на одну ночь. Накахара чувствовал угрозу от этого человека — угрозу навсегда потерять Дазая.
Он часто думал о том, кто это может быть. Анализировал отношения любовника с другими людьми. Тот со всеми был холоден и саркастичен и лишь к одному эсперу относился иначе. Им оказался Ода Сакуноске. В его присутствии Дазай всегда как-то неуловимо менялся. Его взгляд становился теплее, а улыбка казалась искренней. К тому же, после знакомства с Одасаку Дазай оставил свои попытки свести счёты с жизнью.
Сопоставив факты, Чуя пришёл к неутешительному выводу о том, что у этих двоих отношения. Мысли об этом сводили его с ума. Однако он не мог поговорить с Дазаем о том, что его беспокоит напрямую. А через несколько месяцев Чуя узнал, что Дазая и Сакуноске действительно связывает не дружба, а нечто гораздо большее.
К тому времени Дазай стал правой рукой босса Портовой Мафии и главой Исполкома. Чуя получил пост члена исполнительного комитета, а Сакуноске был лишь шестёркой в Мафии, несмотря на то, что состоял в ней уже ни один год. Они просто раньше с Дазаем не пересекались. Чуя не мог понять, что привлекло Дазая в таком человеке. Сам он считал Одасаку ничтожеством. Наверное, в нём говорила ревность, ведь он не знал Оду как человека, да и не собирался узнавать его с этой стороны. Для него Сакуноске был соперником — врагом, которого он ненавидел и искренне желал ему смерти.
Накахара узнал об отношениях Дазая и Сакуноске совершенно случайно. Как-то он зашёл к Осаму в кабинет и увидел, как они целуются. Внутри у Чуи закипела злость. Ревность застлала глаза кровавой пеленой и помутила разум. Накахара подлетел к Дазаю и врезал ему от всей души. Одасаку удивлённо спросил:
— Что происходит?
— Ничего, всё в порядке, — невозмутимо ответил за Чую Дазай. — Обычное дело. Просто Чуя у нас неуравновешенный. Он ненавидит высоких людей, потому что считает себя на их фоне неполноценным. Да... — Дазай посмотрел на Оду, затем перевёл взгляд на Чую. В нём промелькнула жалость. — У него серьёзные проблемы с самооценкой.
— Что ты сказал, мразь? — вскричал Накахара, вновь замахиваясь на Дазая, но тот уклонился от удара, затем схватил Чую за руку и утянул за собой, выводя из кабинета. — Не здесь, — буркнул он тихо, чтобы его мог услышать только Чуя.
Захлопнув дверь, Осаму толкнул его к стене и прошипел:
— Что ты себе позволяешь?
— Что я себе позволяю? — возмутился тот. — Это, что ты себе позволяешь, сволочь?
— Ничего, — ответил Дазай. — Наверное, сразу стоило обозначить границы, которые переходить не стоит, Чуя. Я — свободный человек и встречаюсь, с кем захочу.
— Так вы встречаетесь? — только и нашёл, что сказать Чуя. От слов Дазая что-то болезненно сжалось в груди.
— Да, мы с Одасаку встречаемся, — холодно ответил Дазай, окинув Накахару ледяным взглядом, от которого тот невольно поёжился.
— Тогда почему ты со мной? — упавшим голосом спросил Чуя. В груди с левой стороны кольнуло. Он сам не знал, зачем задал этот вопрос, ведь всё было очевидно.
Дазай улыбнулся.
— Чуя, — он провёл пальцами по щеке Накахары, — нас с тобой связывает лишь секс на фоне ненависти. Я сплю с тобой, потому что это приятно. Но у меня нет к тебе чувств. С Одасаку нас связывают совсем другие отношения. Но с тобой никогда не будет иначе. Если тебя что-то не устраивает, мы можем расстаться прямо здесь и сейчас.
Накахара зло бросил:
— Пошёл ты, Дазай!
Он с яростью отшвырнул от себя руку напарника и быстрым шагом направился прочь. Внутри всё клокотало от гнева, а в глазах вдруг начало подозрительно пощипывать. Чуя закрылся в своём кабинете и плюхнулся на стул за рабочим столом, обхватив голову руками.
Почему его так зацепили слова любовника? Ведь по сути тот был прав. Они ненавидели друг друга с первой встречи — и как между ними могло быть что-то иначе? Они скандалили, дрались и трахались — вот и все отношения. Но с Одасаку у Дазая всё было по-другому. Значит, напарник любит Сакуноске? Ведь он выбрал его и не хотел, чтобы тот узнал о его связи с Чуей. Но почему у него ощущение, будто в сердце вогнали кинжал по самую рукоять? Почему же так больно, а от тоски хочется по волчьи завыть?
Накахара встал из-за стола и принялся мерить шагами кабинет. Затем подошёл к шкафу и достал из него бутылку виски. Наполнив стакан, Чуя опрокинул в себя спиртное, затем тихо проговорил:
— Почему меня так зацепила эта ситуация? Почему?.. Не-е-ет... Я не влюбился... Нет. Я не мог влюбиться в этого идиота. Я ненавижу его! Пусть себе катится хоть к Одасаку, хоть к чёрту лысому.
Чуя мысленно пытался себя успокоить, но ничего не получалось. Он выпил целую бутылку виски и уснул на диване. Проснулся парень ночью и побрёл к себе домой. Однако, проходя мимо кабинета Дазая, услышал громкий смех Одасаку. Накахара остановился и в бессильной ярости сжал кулаки, непроизвольно засветившись красным. Затем погасил способность и пошёл дальше.
Чуя не понимал, что с ним происходит, но этой ночью уснуть так и не смог. На следующий день Дазай вёл себя с ним холодно и отстранённо — впрочем, как и всегда. Но теперь его холодность приобрела для Чуи совсем другие краски на фоне того, что он узнал об отношениях Дазая и Сакуноске.
Было невыносимо больно, но Чуя собрал все силы, чтобы не показать напарнику, насколько глубоко в душу врезались его слова. Тот попытался подколоть Накахару — и тут же получил от вспыльчивого парня. Накахара ударил его от души, порадовавшись выбитому зубу партнёра. Дазай, конечно, наговорил Чуе гадостей, но тому было плевать. А на следующий день с карты Чуи списали приличную сумму. Накахара быстро выяснил, что получателем являлась стоматологическая клиника. Он пошёл к Дазаю, чтобы разобраться с ним за такие приколы.
С криками Чуя ворвался в его кабинет. Дазай с невозмутимым видом сидел за столом и спокойно спросил:
— Ты чего орёшь?
— А то ты не знаешь?! — кричал Накахара. — У меня с карты списали крупную сумму. Это твоих рук дело, чёртов Дазай?
— Да, — спокойно ответил Осаму, окинув Чую холодным взглядом. — А ты как хотел? Это ведь ты выбил мне зуб. Значит, и оплачивать стоимость нового тебе.
— Ах ты ж сволочь! — Накахара подлетел к Осаму, схватил его за грудки и приподнял со стула. — Ты как пароль узнал?
— Чу-уя... — Дазай слегка улыбнулся. — Порой меня просто поражает твоя тупость. Только идиот хранит записанный пароль от личного кабинета рядом с картой в одном отделении бумажника.
— Верни мои деньги! — выкрикнул Чуя.
— Нет.
— Нет?
— Нет. Скажи спасибо, что у тебя на карте вообще остались деньги.
— Ненавижу! — прорычал Чуя и ударил Дазая по лицу. Тот вместе со стулом свалился на пол, а Накахара зашагал прочь.
В последующие дни напарники почти не виделись, а при встрече делали вид, что не замечают друг друга. Потом Дазай неожиданно сам заявился к Чуе домой.
— Что надо? — грубо спросил Накахара, приоткрыв дверь, но не пропуская Дазая внутрь.
— Соскучился, — неожиданно заявил тот и тепло улыбнулся.
— Че-е-го?.. — протянул Чуя, метнув в Осаму возмущённый взгляд.
— Ты не слышал? Мне тебя не хватает, Чуя. — Дазай дотронулся до нижней губы любовника большим пальцем правой руки и провёл по ней, слегка надавив.
Накахара застыл в ступоре, шокировано глядя на Осаму, а сердце его пропустило удар.
— Хочу тебя, — прошептал тот.
От слов Дазая внизу живота Чуи разлилось приятное тепло. Однако он не собирался легко сдаваться на милость победителя, поэтому произнёс:
— Совсем охренел?
— Почему это?
— Иди, трахай своего Одасаку, — со злостью бросил Чуя, откидывая руку Дазая.
— С чего ты взял, что я его трахаю?
— Значит, он тебя. Какая разница?
— Разница есть. Может быть, у нас с Одасаку платонические отношения?
— Что ты несёшь, придурок? Думаешь, я идиот?
Дазай усмехнулся, а затем неожиданно произнёс:
— Нет, Чуя, ты не идиот. И я хочу именно тебя.
— Пошёл на хуй!
Накахара попытался закрыть дверь перед носом Осаму. Тот подставил ногу, а потом резко толкнул дверь, тут же вваливаясь в квартиру и впиваясь в губы Чуи жадным неистовым поцелуем.
Чуя ощутил, как по спине пробегают мурашки, голова идёт кругом, а ноги почему-то слабеют. Коленки дрожат и подкашиваются. Накахара судорожно вцепился пальцами в рубашку Осаму. Ему показалось, что сознание начинает ускользать. Невольно Чуя принялся отвечать на поцелуй. А потом перед глазами предстала картина: Одасаку сидит на диване в кабинете Дазая, несколько верхних пуговиц на его рубашке расстёгнуты, одна рука Осаму лежит на его груди, поглаживая; они целуются. Видение вызвало острый приступ ярости и одновременно охладило голову.
Чуя резко оттолкнул от себя Дазая, с такой силой, что тот влип в противоположную стену. Лицо Накахары раскраснелись то ли от возбуждения, то ли от гнева. Он тяжело дышал, пытаясь прийти в себя. Затем зло прошипел:
— Тварь! Убирайся!
Дазай невозмутимо смотрел в голубые озёра, пылающие гневом. Затем отлип от стены и улыбнулся.
— Да ты ревнуешь, Чуя.
— Иди на хуй! — яростно выкрикнул тот и толкнул Дазая в грудь.
Дазай снова влип в стену, а Чуя ударил его по лицу. Голова Осаму откинулась в сторону. Из разбитой губы потекла кровь. Он провёл по ней пальцем. Слегка поморщился, разглядывая на нём красную жидкость, затем усмехнулся.
Отчего-то этот смешок окончательно вывел Чую из себя.
— Смешно тебе, мразь?! — заорал он и снова ударил Дазая по лицу, но тот перехватил его за запястье.
Чуя дёрнулся, пытаясь вырвать руку — не вышло, и он ударил его второй. Дазай перехватил и эту руку. С силой сжал предплечья Накахары, развернул его спиной к стене и вдавил в неё всем телом, приблизив своё лицо почти вплотную.
Накахара снова дёрнулся, но безуспешно. Дазай весил больше него и сейчас он навалился всем весом, не давая возможности для манёвра.
— Чуя, — почти в самые его губы прошептал Дазай. — Не понимаю, почему ты злишься? Ты ведь и сам не без греха. Думаешь, мне неизвестно о твоих связях с другими? Ты первый пошёл на сторону. Так какие претензии мне предъявляешь?
Чуя прекратил вырываться и гневно прошипел:
— Ненавижу тебя!
— Открою тебе тайну, коротышка. Я тоже тебя ненавижу, — с этими словами Дазай впился в губы Накахары жадным и злым поцелуем. Он кусал его губы, проникал в рот языком, до боли сжимая запястья.
Ярость и злость внутри Чуи по-прежнему не находили выхода. Он с радостью сейчас разбил бы лицо Дазая, а потом пинал его до потери сознания, когда тот свалился бы на пол и молил о пощаде. Но нет. Чуя знал, что Дазай не из тех, кто будет кого-либо о чём-то молить. Он привык добиваться своих целей и всегда добивался. Находил способы, чтобы вынудить человека сделать то, что ему нужно. И самого Чую вынуждал не раз. Он всегда достигал желаемого, и Чуя никогда не мог ему отказать.
Накахара ощущал металлический привкус крови во рту. Эта был привкус не только крови Дазая из разбитой губы, но и его собственной. Находясь в таком состоянии, Чуя не испытывал боли, но ощущал, как солоноватая жидкость выступает из ранок, оставленных зубами Дазая.
Несмотря на дикость ситуации Чуя чувствовал возбуждение. Он пытался бороться с Дазаем, пытался его оттолкнуть; отворачивался, но сил на борьбу с самим собой почти не осталось. Любовник прижимал его к стене, словно каменная глыба, ощущая, как холодность Чуи тает под его напором.
Сердце Накахары бешено колотилось в груди, отдаваясь болезненной пульсацией в висках. Он ощущал возбуждение Дазая. Чувствовал, как собственный член поднимается, упираясь в бедро Осаму. Голова кружилась, а в глазах начало темнеть от нехватки кислорода. Дазай разорвал поцелуй, глядя в затуманенные пеленой страсти глаза расфокусированным взглядом.
Чуя сделал несколько жадных глотков воздуха и ощутил, что Дазай ослабил хватку. Он вырвал свои руки и нанёс ему сильнейший удар в лицо, тут же делая подсечку. Тот рухнул на пол, с грохотом встретившись всем телом с его поверхностью.
С криком «Ненавижу тебя!» Накахара бросился к нему и ударил на отмашь по лицу, попав по той же губе. Из ранки снова потекла кровь. Осаму остался невозмутим, будто не ощутил удара. А Чуя навалился на него сверху, прижал руки к полу и вдруг сам впился в его губы полным страсти и ненависти поцелуем. Дазай почувствовал боль в прокушенной губе и мысленно улыбнулся. Чуя сдался, и это была маленькая победа Дазая. Он ответил на поцелуй так же страстно и яростно, как его целовал вспыльчивый любовник. Затем услышал треск ткани.
Накахара рванул его рубашку. Пуговицы со звоном отлетели на пол и рассыпались по нему, словно горсть жемчуга, разлетевшись в разные стороны. Руки Дазая теперь были свободны. Он прижал любовника к себе и перевернул его на спину, тут же срывая с него рубашку и перемещаясь пальцами к ширинке на брюках.
Накахара скинул с Дазая разорванную ткань, а тот содрал с него брюки вместе с нижним бельем. Избавившись от остатков одежды и воспользовавшись лубрикантом, который предусмотрительно захватил с собой, Дазай быстро нанёс смазку на свой член. Раздвинул ноги Чуи коленом и одним мощным толчком погрузился в его тело.
— Сука, — простонал Накахара.
Заполненность казалась слишком резкой, слишком сильной. Низ живота Накахары моментально прошибло приятным разрядом. Дазай сжал ягодицы Чуи до боли и, сразу же взяв ускоренный темп, принялся грубо вбиваться в податливое тело. От каждого толчка Накахара вскрикивал, подаваясь бёдрами вперёд. Огромный член любовника входил в него без остатка, даря ощущение абсолютного единения, и распалял внутри настоящий пожар.
Накахара быстро двигался Дазаю навстречу, обхватив его ногами за талию, насаживаясь на орган всё быстрее и резче, ощущая, что внизу живота всё горит. Каждый грубый толчок Осаму расжигал в нём страсть только сильнее.
Дыхание парней участилось, а сердца громко колотились о рёбра. В комнате слышались звуки быстрых шлепков и стоны обоих партнёров. Чуя вцепился в запястья Осаму. Тот смотрел в его глаза потемневшим взглядом, быстро двигая бёдрами, буквально долбясь в разгорячённое нутро. Дазай хрипло постанывал, а Чуя вскрикивал. По груди Осаму тоненькими струйками стекал пот. Несколько его капелек упали на плоский живот Накахары. Тот в очередной раз насадился на член, закатывая от удовольствия глаза, Дазай резко двинул его на себя, толкаясь вперёд, ускоряя движения до невозможности.
Чуя задрожал всем телом, судорожно выгибаясь под Дазаем, раздирая его кожу до крови. С криком «Ублюдок!» он кончил на свой живот, ощутив, что внутри стало слишком мокро. Осаму свалился на него сверху, часто и тяжело дыша.
Спустя пару минут он вышел из Чуи. Поднял порванную рубашку, критически её оглядел, но натянул на себя, не сказав ни слова. Чуя тоже не знал, что сказать. Да и не должен был, если хотел сохранить остатки достоинства. Пока Дазай одевался, он тоже оделся и сел на полу. На прощание Дазай чмокнул его в губы и сказал:
— Секс на фоне ненависти, что может быть прекраснее?
— Иди на хуй, — буркнул Чуя, захлопывая за Дазаем дверь.
Затем он опёрся о неё спиной и сполз на пол, обхватив себя за плечи руками. В душе эспера бушевала буря чувств и эмоций, но всё же он ощущал небольшое облегчение из-за того, что они с Дазаем всё ещё были вместе. Пусть их и связывал только секс. Но лучше уж так, чем совсем без Дазая.
Чуе нравилось с ним спать. И хотя он принял решение расстаться с Дазаем, сейчас понимал, что вряд ли это возможно. Раздумывая над всей этой ситуацией в течение нескольких дней, Накахара осознал, что влюбился в напарника, причём без ума. В какой момент это произошло, Чуя так и не понял. Пытаясь забыть его, он запретил себе о нём думать. Правда, это не работало. И едва Дазай оказался в опасной близости, Чуя понял, что пропал. У него не хватит сил отказать Дазаю, не хватит сил для борьбы с самим собой, не хватит сил, чтобы забыть его. Но как же делить его с другим?