Часть 2
Босс Портовой Мафии заставил Дазая и Чую работать в паре. Оба были против, но приняли это решение. Дазай понимал, что спорить с Огаем бессмысленно, а наблюдать за реакциями Чуи было занимательно. Их совместная работа быстро превратилась в череду скандалов и драк, и почти каждая встреча начиналась с колкого замечания Дазая, брошенного точно в цель.
Чуя раздражался, выходил из себя, срывался на крики, пытался наносить удары. Дазай же говорил спокойно и ровно, подбирая слова так, чтобы они неизменно били по самому больному. Его колкости не были продиктованы злостью. Он просто проверял реакцию — как проверяют исправность механизма.
Чуя был живым, предсказуемым откликом в мире, который давно перестал его удивлять. Вспышки гнева, резкие движения, сжатые кулаки — всё укладывалось в понятную схему. Иногда уголки губ Дазая приподнимались, изображая улыбку, но и она не несла в себе радости. Эта улыбка была не выражением удовлетворения, а подтверждением верности расчётов.
Дазай быстро изучил движения Накахары в бою, и чаще всего ему удавалось избегать его ударов, но иногда они достигали цели. Это не вызывало у него раздражения. Боль ощущалась как нечто постороннее, отстранённое, не имеющее значения. В медпункте Портовой Мафии он лежал молча, глядя в потолок, пока Мори обрабатывал его раны. Ни благодарности, ни недовольства — только ожидание, пока всё закончится.
Когда Накахара открыл в себе вторую сторону способности, Дазай воспринял это без эмоций. «Порча» была опасной и разрушительной, но прежде всего — управляемой, пусть и не Чуей. Он не мог отключить её сам. Это способен был делать только Дазай. В такие моменты жизнь Накахары становилась переменной в уравнении, значение которой можно было менять по собственному усмотрению.
Дазай часто затягивал с обнулением. Не только ради издёвки. Но ещё и потому, что не видел причин торопиться. Наблюдая за тем, как «Порча» разрушает Чую изнутри, он фиксировал детали: потерю контроля, искажение движений, всплески ярости и главное — время. Арахабаки рвался наружу, причиняя боль, но боль была всего лишь побочным эффектом процесса, тогда как время имело свою цену.
После обнуления Чуя терял сознание. Его тело оставалось лежать там, где падало, и Дазай уходил, не оглядываясь. Он знал, что Чую заберут. Он знал, что тот выживет. Этого было достаточно. Вмешиваться дальше не имело смысла.
Через год после знакомства их дуэт получил название — «Двойной Чёрный». Для Дазая эти два слова не имели значения. Они ничего не меняли ни в структуре его мыслей, ни в пустоте, которая оставалась внутри, независимо от количества пролитой крови и убитых врагов. А за несколько месяцев до этого в Йокогаму пришёл Верлен.
Он хотел забрать Чую, для чего решил убить всех, кто был ему дорог, чтобы эспера больше ничего не удерживало в этом городе. Странное решение, но чего ещё ожидать от того, кто не является человеком? И как бы там ни было, но Дазай решил ему помочь — на своих условиях.
Он передал Верлену информацию о людях, значимых для Чуи. Пятеро эсперов из команды Накахары стали первыми в списке. Остальные сведения Дазай исказил. Решение пожертвовать пятерыми друзьями Чуи было принято не из жестокости и не из ненависти, а продиктовано расчётом. Дазай лишь корректировал ход событий.
Он знал, что Чуя должен столкнуться с Верленом. Это было неизбежно. Перед этим напарник попал в лабораторию, где учёные прописали для него код, активирующий сингулярность. Чтобы ею воспользоваться, Чуе нужно было произнести определённые слова.
Дазай знал и об этом. А также о том, что Верлену о Чуе известно почти всё. Осаму знал о его планах и о рисках для всего города, если Верлен превратится в источник неконтролируемой сингулярности. Но он не чувствовал ни страха, ни тревоги, лишь пустоту.
Каждый его шаг был выверен холодным расчётом. Дазай давно привык к пустоте внутри. Она его не беспокоила, потому что не расширялась и не сжималась. Она просто была — неизменная, ровная, не требующая объяснений.
Он знал, что собирается сделать Верлен. И когда тот запустил «Порчу» Чуи впервые без его участия и кодовой фразы, Дазай пришёл вовремя и успел обнулить Накахару, а потом отнёс его туда, где лежали трупы друзей Чуи, которых убил Верлен.
Ещё через время Чуе пришлось самому активировать «Порчу», чтобы уничтожить Верлена. Поль также был способен использовать сингулярность. Портовая Мафия бросила против него всех своих эсперов и бойцов. В тот день погибли многие, но никто не мог остановить Верлена и его Гивра.
Чуя понимал, что Поль сильнее, поскольку, после его появления в Йокогаме, успел сразиться с ним несколько раз. Но выбора у него не было. Предстояла ещё одна битва — решающая. И Накахара не собирался её избегать.
Он активировал «Порчу» и попытался уничтожить Верлена. Они сразились. Верлен проиграл. Чуе удалось уничтожить его Гивра, при этом он сам серьёзно пострадал. Когда Чуя нанёс решающий удар, соорудив огромную гравитонную бомбу, демон перестал существовать, а источник неконтролируемой сингулярности исчез. Накахара упал вниз с большой высоты, так как потратил всю свою энергию. Дазай поймал его на руки, обнулив способность и не позволив ему разбиться о камни. Потом он доставил Чую в Порт. Верлену удалось выжить, и он был захвачен в плен Мафией, а Накахара почти два месяца провёл в больнице.
После выписки Чуя вернулся к работе. Несколько раз они с Дазаем ходили на боевые задания. И Чуя применял «Порчу» трижды. А когда приходил в себя, Дазая рядом не было. Сегодня ему снова пришлось активировать сингулярность, и он очнулся на поле боя один.
Вернувшись в Порт, Накахара отчитался перед боссом. А затем стал искать Дазая, чтобы расквитаться с ним за то, что тот довольно сильно затянул с обнулением и улыбался, наблюдая за страданиями эспера. Чуя помнил выражение его лица, и ему до жути захотелось стереть с него улыбку. Но на работе он не нашёл напарника.
Решив, что тот уже дома, Накахара отправился к нему. Дазай до недавнего времени проживал на свалке в одном из контейнеров, оборудованном под жилое помещение. Накахара понятия не имел, почему Дазай там жил, ведь денег на приличную квартиру у него было достаточно. А не так давно он переехал. Чуя знал его новый адрес, поэтому вскоре стоял перед дверью нужной квартиры.
Осаму не открыл, и Чуя набрал его номер. Откуда-то изнутри послышался рингтон. Накахара понял, что Дазай дома и просто не хочет ему открывать.
Засветившийся красным, Чуя вынес дверь при помощи гравитации, а когда уже был в квартире, увидел Дазая. Тот сидел на кухне спиной к нему, но никак не отреагировал на громкий шум. Накахара подошёл ближе и тогда заметил кровь.
Лицо Дазая было лишено каких-либо эмоций, хотя он увидел Чую. Его руки лежали на столе, а рубашка на рукавах оказалась вся перепачкана красным. Крови было много, и Чуя вдруг почувствовал, как сердце пропустило удар, а затем сжалось от страха. Эти ощущения тут же пропали, но Накахара забеспокоился. Он даже забыл, для чего сюда пришёл.
Схватив Осаму за левую руку, он развернул её ладонью вверх. Рукав рубашки был расстёгнут, а запястье покрывали глубокие порезы. Кожа вокруг ран безобразно разъехалась в стороны, из них струйками вытекала кровь.
— Идиот! — прошипел Чуя и кинулся в ванную за аптечкой.
Нашёл он её быстро. А достав изнутри бинты, тут же принялся туго бинтовать раны. Дазай не сопротивлялся, да и в целом он не проронил ни слова. Словно происходящее его не касалось.
Когда Чуя закончил с перевязкой, он посмотрел Дазаю в глаза и задал лишь один вопрос:
— Почему?
— Что «почему»? — невозмутимо проронил Осаму, глядя в голубые глаза.
— Не прикидывайся идиотом! — вдруг заорал Чуя. Почему-то его взбесила реакция напарника. Он не понимал, как можно настолько не ценить собственную жизнь.
— Я не прикидываюсь, — спокойно проговорил Дазай.
— Ну да, ты и есть идиот. Скажи, Дазай, зачем ты это делаешь? Почему хочешь умереть? — со злостью спросил Накахара.
— Потому что не вижу смысла в своей жизни, Чуя, — произнёс тот.
Накахара не нашёл, что ответить. Конечно, он знал, что Дазай суицидник. Но слышать о желании умереть — это одно, а увидеть собственными глазами, как напарник вскрыл вены — совсем другое. Что-то дрогнуло внутри Чуи и надломилось именно в тот момент. А зная Дазая, он ожидал от его ответа сарказма, очередной насмешки — чего угодно, кроме спокойного, будничного тона, с нотками обречённости. На несколько секунд на кухне воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием.
— Ты серьёзно?.. — наконец выдавил он.
Дазай смотрел на него спокойно, не отводя взгляда. На его лице не отразилось ни одной эмоции — только привычная пустота.
— Я не хочу умереть, — сказал он после короткой паузы.
Чуя напрягся.
— Я просто не вижу причин продолжать жить.
Чуя открыл рот, собираясь ответить, но слова застряли в горле.
Это злило куда сильнее, чем любые подколы Дазая. Он привык реагировать сразу: ударом, криком, резким тоном. Но сейчас внутри ощущалась лишь растерянность, словно кто-то выбил у него почву из-под ног.
— Ты… — начал он и замолчал.
Дазай не торопил. Он просто ждал, глядя спокойно, но равнодушно.
Чуя отвёл взгляд первым. Его раздражало, что он не может подобрать слова. Что в голове нет готового ответа, который можно было бы метнуть в Дазая, как в противника нож. Он видел перед собой человека, который говорил о собственной жизни так же равнодушно, как о погоде, — и это выбивало из колеи.
— Это… — он нахмурился, по-прежнему не глядя на Дазая — Это ненормально.
— Возможно, — безразлично согласился тот.
Чуя резко перевёл на него взгляд.
— Ты вообще понимаешь, что мог умереть? — спросил он тише, чем собирался.
— Именно к этому я и стремился.
— Правда? Тебе реально всё равно, что будет с тобой?
Дазай на мгновение задумался — не так, как размышляют над сложным вопросом, а так, словно ответ был заготовлен заранее и просто ждал своего часа на одной из полок сознания.
— Мне всё равно, что мне всё равно, — заключил он наконец.
Чуя стиснул зубы. Такой ответ был хуже любого «да». Хуже откровенной ненависти. Хуже насмешки. Он вдруг понял, что Дазай настроен серьёзно. Кричать или доказывать в такой ситуации что-либо бессмысленно — его просто не услышат.
Накахара тяжело выдохнул и провёл рукой по волосам.
— Чёрт… — пробормотал он. — Ты же совсем пустой.
Дазай никак не отреагировал. И именно это пугало больше всего.
Чуя резко склонился к нему.
— Нет, — прошептал он, не представляя, что сказать дальше, но чувствовал, сказать что-то нужно и попытаться достучаться до Дазая.
Накахара ухватил его за плечо, крепко, с силой, причиняя боль. Дазай оставался безэмоциональным, лишь слегка наклонился вперёд.
— Чуя… — сказал он тихо, почти ровно, — что ты пытаешься сделать? Лучше иди домой.
— Нет. Я… я не позволю тебе… — так же тихо ответил Накахара, отпуская Дазая и сжимая кулаки, будто пытался сдавить воздух руками. — Не могу оставить тебя так!
Дазай взглянул на него, чуть повернув голову. Мягкая улыбка тронула его губы, но взгляд оставался холодным.
— Ты не сможешь меня удержать.
Чуя почувствовал, как злость закипает внутри с новой силой. Но злился он не на Дазая, а из-за собственного бессилия. И это раздражало ещё больше. Он слишком эмоционален, слишком горяч, что мешало думать рационально. Но Чуя не мог отступить. Не сейчас.
— Сука! — выдохнул он, вновь сжимая плечо Дазая, едва сдерживая ярость внутри.
Слегка прикрыв глаза, он попытался успокоиться. Затем приблизил своё лицо к лицу напарника и тихо проговорил:
— Ты должен… Нет, я хочу, чтобы ты… жил! — последнее слово Чуя произнёс шёпотом, а то, что последовало за этим, стало для него полной неожиданностью.
Осаму вдруг провёл пальцами по его щеке, по нижней губе. Положил руки на талию и притянул Чую к себе ближе. Затем резко подался вперёд и поцеловал.
Накахара упёрся рукой в грудь Осаму, но не оттолкнул его. Хотя изначально хотел это сделать. Направляясь сегодня к Дазаю, он и представить не мог, что спустя какое-то время окажется в подобной ситуации. Однако поцелуй напарника был ему однозначно приятен.
Дазай продолжал целовать, а голова Чуи пошла кругом, сердце заколотилось в груди быстрее, кровь стучала в висках, а дыхание заметно участилось. Накахара заспустил пальцы обеих рук в волосы Осаму и ответил на поцелуй. Злость исчезла, уступая место чувству жалости и желанию защитить Дазая от самого себя. Хотя эта мысль промелькнула где-то на периферии сознания.
Осаму притянул Чую ещё ближе. Они целовались долго и страстно. А когда отстранились друг от друга, чтобы сделать глоток воздуха, Накахара с дрожью в голосе спросил:
— Зачем ты это сделал?
— Захотелось, — спокойно ответил Дазай.
Чуя ощущал на губах его горячее дыхание и слышал громкий стук сердца, хотя звук собственного отбойным молотком отдавался в висках. Дазай смотрел в его глаза, и Накахара видел в них желание. А потом Осаму крепко прижал его к себе. На этот раз поцелуй был жадным и почти злым. Дазай покусывал губы напарника, словно хотел распробовать их на вкус. Тот отвечал ему взаимностью. Они не просто целовались. Их рты словно состязались в борьбе не на жизнь, а на смерть.
Дазай дёрнул Чую за руку, и тот упал на его колени, ощутив ягодицами стояк партнёра. Парни продолжали целоваться, как безумные, словно от этого поцелуя зависела их жизнь. Их лица раскраснелись, дыхание и сердцебиение участились сильнее. Дазай потянулся пальцами к жилету и рубашке Чуи и быстро расправился с пуговицами на них. А когда разорвал поцелуй, одежда Накахары полетела на пол. Чуя быстро расстегнул пуговицы на рубашке Осаму, и она повторила путь его вещей, а вскоре и его брюки присоединились к прочей одежде.
Дазай усадил Чую на стол и стянул с него нижнее бельё. Затем вновь накрыл его губы своими, ощутив тёплые руки на своей спине. Осаму слегка отстранился и развёл ноги партнёра в стороны. В аптечке, которую принёс эспер, лежал лубрикант. Дазай смазал им пальцы и проник одним из них внутрь Чуи. Тот слегка вздрогнул, но когда Осаму сжал второй рукой его возбуждённый орган, расслабился и прикрыл глаза.
Осаму протолкнул палец глубже. Согнув его в суставе, он попытался нащупать простату. А когда ему удалось это сделать, он принялся её массировать. Коснувшись языком влажной от предэякулята головки члена, Дазай затянул её в рот и стал нежно посасывать.
С губ Накахары сорвался стон. Он откинулся назад и опёрся спиной о стену, а Дазай задвигал рукой, затем добавил к первому пальцу второй и развёл их в стороны, растягивая партнёра. А когда в Чуе было уже три пальца, тот согнул ноги в коленях, двинул бёдрами вперёд и вновь застонал.
Дазай смотрел в его глаза, лаская кончиком языка головку члена, с удовлетворением отмечая эмоции на лице парня.
Чуя постанывал всё громче, его дыхание было сбивчивым, а сердце громко колотилось о рёбра. Он смотрел в расфокусированные карие глаза, затем закинул одну ногу на плечо напарника. Тот выпустил изо рта его член, услышав разочарованный вздох. Затем провёл по ноге рукой, оставляя поцелуй в районе колена. Дазай вытащил из Чуи пальцы, не разрывая зрительного контакта. Смазал свой член лубрикантом и приставил головку ко входу.
Осаму сжал бёдра Накахары и толкнулся внутрь, проникая на треть. Чуя коротко вскрикнул. Дазай вошёл глубже, накрывая его губы своими. Он тут же снова толкнулся вперёд, входя до конца и срывая с уст партнёра приглушённый стон.
Осаму разорвал поцелуй и принялся быстро двигать любовника на себя, проникая внутрь всё глубже. Накахара бросил взгляд на его запястья. Бинты немного пропитались кровью, но сейчас это не имело значения.
Чуя вскрикивал и постанывал, ощущая внизу живота нарастающий жар. Он резко подавался бёдрами вперёд, насаживаясь на член, глядя в глаза Дазая затуманенным от страсти взглядом. Тела обоих партнёров раскраснелись и покрылись прозрачными капельками пота. Дыхание окончательно сбилось, а сердца колотились так громко, что казалось, они выскочат из груди. Дазай толкался в Чую всё более резко и грубо, проникая в него со звуками быстрых шлепков, под жалобные скрипы стола.
Чуя обхватил Осаму руками за плечи и быстро двигался ему навстречу. Жар внутри него нарастал. Он стонал всё громче, а Дазай вбивался в податливое тело всё более яростно, доводя Накахару почти до безумия. Когда пламя внизу живота стало совсем нестерпимым, а всё нутро прошило приятным разрядом, Чуя резко насадился на член, прогнулся в спине и задрожал. Внутри словно что-то взорвалось, разливаясь по всему телу потоками раскалённой лавы.
— Блядь, сука! — выкрикнул Чуя, впиваясь ногтями в кожу на плечах Осаму, раздирая её до крови, изливаясь на свой живот и живот Дазая. Тот резко толкнулся в него ещё несколько раз, со стоном кончая внутрь. Затем крепко обнял Накахару и повалился на него сверху, часто и прерывисто дыша.
Пару минут парни приходили в себя и пытались осознать произошедшее. Их тела всё ещё были мокрыми от пота, а сердца бешено колотились в груди. Когда дыхание нормализовалось, Дазай вышел из Чуи, но продолжал пожирать обнажённое тело взглядом. Накахара не выдержал и отвёл глаза в сторону.
Страсть прошла, и сознание прояснилось, но Чуя не мог понять, как допустил такое. Когда Дазай его поцеловал, а Чуя ответил на поцелуй, он не предполагал, что всё так далеко зайдёт. А теперь задавался вопросом, почему отдался своему врагу. И что теперь будет между ними дальше.
Накахара ощутил пальцы Осаму на своём животе и всё-таки посмотрел в его глаза. Тот провёл рукой вниз. Затем склонился к Чуе и оставил лёгкий поцелуй на его губах. Накахара хотел спросить, что будет дальше, но в тот момент не решился этого сделать. Дазай прижал голову эспера к своей груди, поглаживая его по волосам, и Чуя едва слышно прошептал:
— Что теперь будет?
— О чём ты? — спросил Осаму.
— О нас с тобой.
— Не знаю, — последовал ответ.
Осаму усмехнулся, затем добавил:
— Пожалуй, я снова тебя трахну.
Чуя метнул в него раздражённый взгляд.
— Что? — задал вопрос Дазай. — Тебе разве не понравилось?
Накахара не ответил. А Дазай взял его за руку и стянул со стола. Чуя сжал его ладонь, глядя на бинты.
— Тебе нужно сделать новую перевязку, — проговорил он.
— Ерунда, — отмахнулся Осаму, но Чуя настоял на своём.
Он наложил новые повязки на запястья Дазая, а потом эсперы пошли в спальню и занимались любовью до утра. На работу, конечно, они проспали, а проснулись лишь тогда, когда босс начал им звонить. Дазай сказался больным, а Чуя всё-таки отправился в Порт.
На следующий день Дазай вёл себя так, словно между ними ничего не было. Он снова подкалывал Накахару, а тот, не сдержившись, врезал ему. Дазай от удара свалился на пол, а Чуя молча ушёл.
Через неделю они отправились на совместную миссию. Уничтожив несколько десятков врагов, напарники продвигались по узкому коридору. Вокруг было тихо, и тишина давила на психику. Чуя знал, что это ещё не конец. Знал, что противник ещё не повержен. Дазай выглядел слишком расслабленным, будто прогуливался по пляжу, а не находился на боевом задании от босса. И это раздражало. Раздражало легкомысленное отношение Дазая к ситуации.
А когда раздался выстрел, Дазай вместо того чтобы пригнуться или уйти с линии огня, наоборот выступил на свет, подставляясь под пули. Первая чудом пролетела мимо. Следующую Чуя отбил гравитацией, тут же направляя красную волну в ту сторону, откуда стреляли. Кто-то вскрикнул, и послышался звук упавшего тела.
— Сука! — выругался Чуя, бросаясь вперёд.
Ещё одна пуля просвистела рядом, но прилетела с другой стороны. Накахара успел создать гравитационное поле, отправив её в обратную сторону. Снова послышался крик и звук падения тела. Сердце Чуи бешено колотилось в груди.
Накахара схватил Дазая за руку и толкнул к стене.
— Ты совсем идиот?! — заорал он, сверля напарника разъярённым взглядом. — Какого хрена ты сам лезешь под пули?!
Дазай остался невозмутим. Он спокойно посмотрел на Чую, слегка склонив голову в бок.
— А что такое, Чуя? Переживаешь за мою жизнь?
— Пошёл ты! — вырвалось у Накахары, и он едва сдержался, чтобы не ударить Дазая. Эспер сделал несколько шагов в сторону.
Снова послышались выстрелы. Дазай пригнулся, а затем резко нырнул за угол ближайшей стены. Ненадолго высунувшись из-за неё, он несколько раз нажал на спусковой крючок. Три тела свалились на пол.
Накахара взлетел вверх и врезался в гущу врага, уничтожая оборонявшихся гравитацией. Послышались стоны и крики. Одна из стен с грохотом рухнула вниз. Чуя обернулся к Дазаю. Он не мог не заметить, как точно Дазай двигался во время этого короткого противостояния, будто предугадывал атаки противника.
— Ты что, специально проверяешь меня?! — рявкнул он, когда Дазай вдруг встал во весь рост, вновь оказавшись на линии огня.
В очередной раз загрохотали выстрелы. Чуя отбил пули способностью и толкнул Дазая, пытаясь заставить его прекратить рискованный спектакль. Тот ударился головой об стену, а рука Накахары сжалась на его горле. Парень зло прошипел:
— Прекрати валять дурака!
— Я подумаю, — спокойно усмехнулся Дазай, отталкивая руку Чуи и выпрямляясь, готовый к следующей атаке.
Накахара резко выдохнул, его раздражение смешалось с тревогой. Он чётко осознавал: Дазай может выглядеть равнодушным, однако что творится у него в голове — никому не понять. Но Чуя готов быть рядом, готов прикрыть его в любой момент, несмотря на то, что этот суицидник намеренно лезет под пули.
— Чёрт… — прорычал Накахара, отступая на шаг. — Ты реально сводишь меня с ума.
— И мне это нравится, — Дазай улыбнулся лёгкой улыбкой. А в глазах Чуи мелькнула тень раздражения, но он понимал, что сейчас не время для скандалов. Противник был ещё не добит.
— Работаем, — сказал Чуя и засветился красным, вновь ринувшись в бой.
Вскоре с врагом было покончено. Напарники направлялись к выходу из здания. Чуя шёл немного впереди, как вдруг Дазай догнал его и, схватив за плечи, прижал к стене. Губы парней встретились и слились в жадном поцелуе. Чуя не смог устоять, хотя и ощущал раздражение.
Они снова переспали, на этот раз занявшись сексом прямо в коридорах полуразрушенной постройки. Позже мафиози пошли к Дазаю домой и продолжили вечер там. Но на следующий день Осаму вновь вёл себя с Чуей холодно и делал вид, что между ними ничего не было. Накахара не мог понять, чего добивается Дазай. Возможно, он хотел обозначить границы, чтобы не подпускать Чую слишком близко? Накахара же начал задумываться о том, что испытывает к напарнику на самом деле.
По большей части это было раздражение и гнев. Но мог ли Чуя ненавидеть Дазая после всего, что между ними было? Сейчас он не мог дать однозначного ответа на этот вопрос.
Шло время, но отношения самого смертоносного дуэта в Йокогаме не изменились. Парни, как и раньше, часто скандалили и дрались, а после ссор оказывались в постели. В ней же они и мирились. И всё бы ничего. Чуя был готов к таким отношениям, и в целом его всё устраивало, пока не произошло нечто, что оставило в его душе глубокий след. Это событие стало точкой невозврата, определившей его дальнейшую судьбу. И этой точкой оказалась встреча Дазая и Одасаку — момент, после которого ничто уже не могло остаться прежним.