Слепая совесть

— В Айо привыкните, — улыбается.

— Если честно, я думала, вы все жен будете выбирать... — решаю перевести тему, смущаюсь слегка, может, зря я с такими вопросами? Но Базир смеется беззаботно, рукой машет:

— Совершенно верно, прекрасная эрлара, в походе все холостяки, да только женщины редко с нами ехать соглашаются. Может, по дороге еще кому-нибудь повезет, девушки из селений более сговорчивы.

— Я была бы рада! — отвечаю искренне. Все-таки не одна. — Заказывала бы вам приемы для соотечественниц, — смеюсь. Улыбается:

— Буду счастлив угодить.

Ивен снова прыгает вперед, наталкивается на невесть откуда возникший плотный белый щит. Трясет головой, что-то шипит сквозь зубы. Вижу кривую усмешку на губах Дарсаля, односложный ответ не долетает до наших ушей.

Его омаа разгорается, разрастается широким полем, осознаю, что мне же, наверное, самого сильного Стража выделили? Горжусь прямо.

Еще несколько переходов по кругу, похоже, Ивен пытается прорваться сквозь омаа, но не удается. Это что же, Страж может и вовсе не подпустить к себе, если не захочет?!

Снова смущение, стараюсь не думать, не вспоминать. Нельзя показать. Как же их здесь много!

Ивен постепенно продвигается, Дарсаль, похоже, недоволен. Лицо мрачное, зубы стиснуты, такое впечатление, словно сдерживается от чего-то. Быстрый взгляд на командира, и снова все внимание в поединке. Почему-то хочется, чтобы и на меня посмотрел...

Ивен прыгает, хватается за плечи Дарсаля, не могу понять, на что рассчитывает — едва ли сможет свалить его с ног в прямом ударе. И тут же змея резко поднимает голову, удлиняется, кажется, вижу мелькнувшую раздвоенную молнию.

Дарсаль падает, тянет за собой Ивена, на плече расползается черно-зеленое пятно. Неожиданно знакомый черный женский силуэт — откуда взялась? Пряди развеваются на ветру, прорези глаз наполнены огнем. Дарсаль закатывает свои, по телу проносится судорога. Чуть не бросаюсь вперед, вовремя ловлю себя на желании сделать шаг. А ну пошла прочь, черная бестия!

Эр Базир останавливает за руку, Дарсаль вдруг бросает на него такой взгляд — впору бежать от жути, накрепко зажмурившись.

Дарсаль

Могу остановить его огнем, но повреждения на тренировках запрещены, еще и ехать скоро. Ивен этим пользуется, пробирается вперед на пределе безопасного жара.

Дурацкое желание усилить, хоть и понимаю, что у него тоже неожиданности в резерве, а все равно — пусть Ноэлия увидит... Останавливаю себя, неверное во время поединка желание.

Ладно, решаю уступить, в контакте ему меня не победить — если о силе омаа можно поспорить, то физически я сильнее. Впрочем, с его хитростью...

Только когда вижу змею, осознаю, что он задумал. Жалит, урод, стискиваю пальцы, не даю ему вырваться — падаю сверху. Бесов Раум, только ее не хватало!

Улетаю в бездну, отчаянно пытаюсь удержаться, не сейчас! Это же полный конец!

«Давно у тебя был откат?» — прорывается настойчивый голос командира.

«Давно», — выдавливаю, нельзя ему знать, что за последние недели целых три. Не для того я всеми силами контролировал, обходился без ухода под слепое пятно.

Овиния мерещится. Или не мерещится. Моя черная погибель.

Словно в замедленном действии вижу, как поднимает голову змея, снова смотрит на Ноэлию, как туда же направляется огненный взгляд моего давнего кошмара. Синяя аура устремляется вперед, на мгновение кажется, что это сама императрица бросилась к нам, но нет, девушка стоит на месте. Только чистый яркий свет придает сил. Или это я уже брежу.

«Дарсаль! Я соскучилась», — мягкий, соблазнительный шепот. Пошла прочь, тварь.

Синий свет утихает, поднимаю голову. Кто-то схватил мою женщину, убью! Почти машинально срабатывает привычка сдерживаться, не показывать эмоции, анализировать. Нас всегда обучали отделять, какие из них ложные, а какие — и вовсе лишние.

Узнаю. Эр Базир рядом с Ноэлией. Бросился бы на него — и прощай, моя карьера. И моя императрица.

Время выравнивается, возвращается к привычному ритму. Овинии не видно, откат отступил. Вернется, конечно. Хоть бы не в дороге.

Смотрю на Ивена — по-прежнему подо мной. Не движется, парализован? Наверное, снова щит сработал. Бросаю взгляд на змею — видимо, особая техника, я и не слышал о такой, но многие техники индивидуальны. Моя Тень, например. Только я не дурак раскрывать ее на тренировках, она боевая. У каждого Стража должно быть в запасе неизвестное никому оружие. Тем страннее, что Ивен использовал змею. Вообще все его поведение несколько вызывающе. Словно специально провоцирует. До сих пор ментальщики проверяют, насколько я верен повелителю?

Бросаю взгляд на свое плечо — укуса не ощущаю, след испарился, растворился, исчез.

Ивен начинает шевелиться. Змея уже снова лежит по руке, интересно, на сколько ударов ее хватит? Едва ли личный Страж императора показал полную силу. Ухмыляется.

«Это не совсем работа в паре, — недовольно укоряет командир. — И здесь не место выяснять отношения.»

Ивен улыбается ему виновато, поднимаюсь, подаю руку. Хлопает меня по плечу, вроде и не было всех змеиных враждебных выпадов. А может, я слишком привык их постоянно ждать?

Становимся спиной к спине, прочие Стражи разбиваются на команды, приобщаются, атакуют, заодно работая по парам. Лийт следит, постоянно меняя обстоятельства, перебрасывая игроков — только что защищался от одного «врага», как он вдруг оказывается на «дружеской» стороне. Приходится быстро реагировать и перестраиваться, постоянно включая в расчет все новые условия. Полезная тренировка на грани между физической борьбой и владением омаа, выдыхаюсь, градом льет пот. Уже даже мысли о Ноэлии не посещают — все внимание с ребятами.

Дожидаюсь момента, когда противником снова становится Ивен. Бесов Раум, я на него зол! Чуть не отправил в откат, заставил свалиться, что императрица обо мне подумает?!

Пока разворачивается, отступаю в сторону, оказываюсь напротив его правой руки. Бросаю щит, прижимая змею, а заодно и всю руку обездвиживая. С удовольствием прохожусь кулаком по лицу. Не простит, наверное, ну и бес с ним.

«Ах ты!..» — скорее ловлю эмоцию, чем слышу, дергает рукой, но останавливается. Не хочет дальше возможности демонстрировать. Смотрит пристально — явственные щели глаз, на миг кажется, будто полыхают чем-то темным, смертоносным.

Живая суть крови из разбитой губы, вытирает наскоро, пытается уйти вниз и приложить меня левой. Блокирую, разворот, достаю его ухо. И хватит, пожалуй, хотя хочется еще. Но нам вместе работать, императорскую чету защищать. Поэтому отталкиваю, на всякий случай занимаю боевую стойку. Однако Лийт уже снова делает нас союзниками.

Не хочу поворачиваться к нему спиной, почти заставляю себя, напоминая, что мы все же в одной команде. И цель у нас одна, и присяга.

Странно, неужели Ноэлия змею видела, неужели татуировка обычным зрением не видна? А девочке-то нравится на тренировку смотреть, даже привычному эру Базиру не по себе, терракотовые пятна дискомфорта. Пугающее, должно быть, зрелище, особенно ночью. Необычная все-таки девочка.

— Император зовет, — вдруг сообщает Ивен, тренировка мигом останавливается. Только слышно тяжелое дыхание да видны скрестившиеся омаа: машинальное побуждение проверить слова собеседника, хотя понятно, что зов императора мы не увидим. Да и вообще не похоже, чтобы тот скучал: в покоях очередная тусклая аура очередной служанки. В поездку, видимо, только таких и набрали — понятливых. Чтобы легче было от местных воздерживаться и ничем себя не скомпрометировать. Бесов Раум, с чего бы меня это злило?! Он же всегда таким был. Мужик как мужик.

Убираю щит, ощущаю ухмылку, Ивен протягивает руку. Пожимаю, никак не избавлюсь от ощущения, что сейчас снова укусит. Не показываю, конечно.

— Продолжайте, — говорит командир. — Работаем в парах. Дарсаль, иди сюда.

Подхожу, отводит меня подальше от императрицы, прикрывается от остальных Стражей.

— Между тобой и Ивеном что-то произошло... или показалось? — спрашивает тихо.

— Между мной и всеми что-то произошло, — пожимаю плечами. — Еще когда отца приговорили.

— Пора бы тебе перестать цепляться за прошлое.

— Я за него не цепляюсь, это оно за меня, — похоже, жар схватки еще не выветрился, обычно я стараюсь командиру не дерзить.

— Понимаю, — кивает Лийт, единственный, кто всегда относился ко мне ровно. По крайней мере, никогда не выказывал отношения. — Но император поручил свою жену именно тебе. Это ли не награда за годы верности?

— Награда, — не спорю, месяц назад я и сам так думал. Только что-то эта награда оборачивается наказанием. Молчу, конечно, омаа все еще бурлит после боя; надеюсь, Лийт не заметит лишнего.

— Так ты не хочешь рассказать?

— Вы сами слышали, эр, как он мечтал сплавить меня женщинам Йована. Возможно, вам стоит расспросить его?

— Непременно, — соглашается Лийт. — Хочу убедиться, что с твоей стороны претензий нет.

— Нет, — отвечаю почти искренне. Неудавшаяся дружба еще не повод для претензий. — Я даже пытался наладить с ним контакт, поскольку нам теперь предстоит постоянная совместная работа. Не сложилось.

— Не буду предлагать попытаться еще. Ивен — сложный человек и положение у него... сам понимаешь. Но постарайся не усугублять... и будь осторожен.

— Спасибо, — отвечаю не без некоторого удивления.

— Ты сегодня молодец, как впрочем и всегда, думаю, император не прогадал, взяв именно тебя, — хлопает по плечу. Благодарю кивком омаа. В этом весь он, наш командир — всегда найдет, за что похвалить. — Можешь быть свободен.

Прощаюсь, ищу синюю ауру. Среди скрещений омаа идти довольно просто, почти как за кем-то — свободный путь находится словно сам собой, ложится под ноги. Присматриваюсь к императрице и ее спутнику, прислушиваюсь. Она по-прежнему с удовольствием наблюдает за тренировкой, но, кажется, и на меня с любопытством посматривает.

Эр Базир задумчив. Советникам нельзя иметь личных Стражей, но в случае необходимости они могут попросить императора выделить кого-то из нас для охраны или сопровождения. Почему-то кажется, его мысли об этом, причем из разряда сожалений.

Слежу за Ивеном — идет к Иллариандру. Еще бы он не туда пошел, сообщив про зов. Пробегаюсь мысленным взглядом по отряду зрячих на стратегических точках — тоже прикрывают наше учение.

— ...не раз видел их тренировки, — доносятся посредством омаа тихие слова Базира. — Мой отец был тоже... Слепым.

Настораживаюсь, припоминаю. Все-таки я держался слишком далеко от придворной жизни, не вникал ни в какие местные сплетни. Может, и зря.

— Был? — грустно шепчет Ноэлия, Базир воспринимает как поощрение продолжать. Кивает, наверное: какой-то смазанный полужест, не рассмотреть. — Погиб?

— Потерял силу. Не смог с этим жить.

Застарелый ужас прошивает, на миг замедляя мой ход. Наверное, самое страшное, что может случиться со Стражем — редкость, но от этого не менее кошмарная. Сердце стучит в голове, заставляю себя сделать шаг, преодолеть ставшее вдруг вязким пространство. Вернуться в реальность.

— От чего?

— Кто знает, — эр пожимает плечами. — Может, старость, может, еще что.

Бросает на меня взгляд — я уже близко, Ноэлия тоже смотрит. Прохожу последние метры.

— Все в порядке? — нежный взволнованный голос.

— Конечно, моя госпожа, — соглашаюсь. — Командир отпустил меня. Вы хотите еще остаться?

Ноэлия оглядывается, смотрит на продолжающих тренировку ребят. Желал бы я увидеть, какое ей открывается зрелище. Теоретически представляю, конечно. Но практически...

— Идем, — вздыхает с сожалением. — Завтра ведь вставать рано.

Поворачиваюсь, пропускаю эра с элрарой вперед, прохладный воздух обволакивает разгоряченное тело, успокаивая, утихомиривая. Базир прощается с Ноэлией в холле внизу, до покоев не провожает — это привилегия императора. И моя.

— Надеюсь, в Айо меня будут к вам пускать... — улыбается Ноэлия, когда входим в покои.

И я надеюсь.

Осязаемая линия траектории встречающего робота — императрица проводит по нему рукой, ну точно как домашнего питомца гладит.

Размышляю, можно ли мне идти. Промокшая одежда неприятно липнет, хочу в душ. А Ноэлия никак не привыкнет, что нужно отпускать.

— Я вам еще нужен? — спрашиваю.

— Ой, отдыхай, конечно! — спохватывается. Прощаюсь, ухожу.

Наслаждаясь теплыми струями, поглядываю за синей аурой, неизбежно вспоминаю свой выход в полотенце. Улыбаюсь почему-то.

Ноэлия не спит, все возится с роботом. Впечатление, словно ждет. Я и сам пару вопросов задал бы... Выхожу, надеваю предусмотрительно заготовленный халат. Полуложусь на кровать, оставляю свет включенным.

Действительно, спустя какое-то время стучит тихонько.

— Можно? — заглядывает, не успеваю встать.

— Конечно, моя госпожа, — отзываюсь, затворяет плотнее дверь. — Если не боитесь снова застать меня в непристойном виде, — не удерживаюсь, усмехаюсь. Думал, она теперь всегда ответа дожидаться будет. Яркая волна смущения:

— Не знала, вдруг ты еще в ванной...

Оглядывается в поисках сидения, не находит, пристраивается на край кровати.

— Хочу спросить... Я видела у Ивена на руке...

— Знаю, — киваю. — Слышал ваш разговор.

— Все слышали? — хмурится, по-моему.

— Те, кто прислушивались.

— И... что это?

Поднимаюсь, сажусь — а то как-то неприлично, разлегся тут. Ноэлия нервничает опять, так и хочется снова обнять, успокоить. Смотрит на меня — ждет.

— А как выглядит без омаа? — задаю встречный вопрос. Не уверен, что внятно сформулировал — однако Ноэлия понимает:

— Иногда вообще не видно, иногда — словно кто-то красками рисовал и не смыл как следует.

Интересно, от чего зависит? От освещения или чего другого?

— Он говорил, это татуировка, — отвечаю. — Но думаю... не совсем.

— Связана с его омаа? — спрашивает, киваю. — А почему Базир не видит?

— Сложно сказать. Вообще, должен бы. Если хоть что-то от отца передалось. Нужно будет еще у кого спросить.

У Лексия, к примеру. Он-то Ивена всяко видел. Только меня раньше этот вопрос мало волновал. Все, что положено, расскажет командир.

Смотрю на Ноэлию, иногда не хочется, чтобы командир или даже император рассказывали. Отгоняю крамольные мысли.

— А ты знал его отца?

Вспоминаю! Действительно знал, не так много Стражей лишаются силы — скорее наоборот, единицы.

— Да, — соглашаюсь. — Хотя он во дворце не работал. Эран Марс.

— В загородном? — шепчет Ноэлия, хочу удивиться, но ассоциация сразу же доходит. Свожу брови, пытаюсь сообразить. — Когда он лишился силы? Со смертью предыдущей императрицы?

— Нет. В прошлом году.

Как раз перед смертью предыдущего императора. Но девушке об этом лучше не говорить. Наверное.

— Базир уже работал во дворце?

— Конечно. Насколько я понимаю, благодаря отцу и занял столь высокую должность. И блестящему образованию, безусловно.

Ноэлия отворачивается, размышляет. Опять боится. Как же ее успокоить?

— Эта... Овиния снова была здесь? — в глаза заглядывает, такой ощутимый, пронизывающий взгляд.

Замираю. Никто из Стражей ее не видел, не мог видеть! Это не так, как на реке, это мой личный откат!

— Дарсаль? — шепчет испуганно, подается назад. Прикрываю глаза, усмиряя омаа.

— Все в порядке, — выдавливаю. Ноэлия молчит, отводит взгляд. Не представляю, с кем можно посоветоваться.

— Есть хочу, — вздыхает. Я тоже не отказался бы. Просматриваю кухню — там уже пусто, прислуга давно спит, однако для Стражей еды оставили.

— Сейчас принесу, — поднимаюсь, не будить же девочек, им вставать скоро, завтрак да запасы в дорогу собирать. Ноэлия порывается что-то сказать, но молчит.

Пару мгновений размышляю, переодеваться ли. Наши все еще на тренировке, задняя лестница пуста. Спускаюсь на первый этаж, через небольшой внутренний коридор как раз к кухне. Омаа выстраивает знакомую картину, мягко вписываюсь меж столами, пытаюсь рассмотреть, не натолкнусь ли на что неожиданное. Чисто.

Еду нас учили различать очень долго. В ней нет жизни, движения, как хотя бы в той же воде. Омаа часто проходит сквозь, не воспринимая. Приходилось по крупицам выделять заряд потенциальной энергии, которую она может дать, соотносить, чтобы понимать, что перед тобой. Сейчас-то в большинстве случаев получается автоматически, почти не задумываюсь.

Нагружаю на поднос побольше, машинально поглядываю. Ноэлия все еще в моей комнате, странно, почему не уходит?

Подогреваю чай, на всякий случай отойдя подальше от электроприбора. Окидываю взглядом лестницу, по-прежнему пусто. Спешу наверх, ступени сами ложатся под ноги, присматриваюсь к синей ауре. Звук открывающейся двери настораживает, прислушиваюсь — со стороны покоев императора. Ничего не вижу, аура Ивена едва уловимо маячит в его изолированной комнате. Легкие шаги — их, конечно, узнаю. Останавливаюсь, соображаю, что делать. Видок у меня...

— Дарсаль, — голос Иллариандра не то строг, не то ироничен.

— Слушаю, мой господин, — отвечаю. Ну не на пол же, в самом деле, этот поднос приткнуть.

— Неужели ни одной служанки не нашлось? — насмешливо. Кроме той, которая недавно от тебя вышла, ни одной. Спят все.

Напряжение при мысли, что ему могло стать известно о поцелуе, отступает, позволяя сохранить спокойствие. Хотя бы видимое.

— Мне несложно, мой повелитель.

— Что ж, надеюсь, ты не ошибся с выбором карьеры.

— Слепые Стражи редко ошибаются, мой повелитель.

Жаль, не просматриваю его, почему-то кажется, будто недоволен. Наверное, нужно более покладисто отвечать. Трудно понять, для чего он здесь. И Ноэлия все еще в моей комнате. Невыносимо думать, что он может запретить это.

— Что ты хочешь мне рассказать? — ритуальное. Все меньше и меньше хочется кому-нибудь рассказывать.

— Ничего, мой повелитель. Если только вы не хотите о чем-либо спросить.

— Императрице необходимо бывать в изолированной комнате, иметь возможность расслабиться. Но не кажется ли тебе, что моя невеста слишком часто там бывает?

Лишь сейчас осознаю, насколько удобная для императора позиция. Императрица привыкает к личному Стражу, «расслабляется», а тот продолжает наблюдать и доносить. Счастье, что мне нечего доносить. Если не считать...

Не думать о мягких губах, стройном теле, которое так приятно обволакивать омаа!

— Ей сложно свыкнуться с переменой судьбы.

— Знаю-знаю, об истерике наслышан. Скажи, не спрашивает ли она лишнего?

Лишнего — это какого? Про змею?

Впрочем, если бы его именно это заинтересовало, вопрос наверняка звучал бы иначе.

— Сам-то можешь разгуливать здесь хоть нагишом, а вот императрице пристало через парадные двери ходить.

Понятно. Доложили о встрече.

— Вам не о чем беспокоиться, мой господин.

Ноэлия даже не догадывается и, надеюсь, никогда не догадается. Подозреваю, для нее было бы сильным разочарованием. Если не ударом.

— Рассчитываю на это, — явственный монарший кивок.

— Всегда, мой господин.

Иллариандр берет что-то с подноса, кидает в рот, разворачивается, уходит к себе. Спешу в свою дверь. Я поклялся служить ему без остатка...

Синяя аура удивительно спокойна. Вздрагивает слегка, присматриваюсь. Неужели заснула.

Тихо ставлю поднос, подхожу бесшумно. Действительно, свернулась на кровати, мерное дыхание, едва уловимое золотистое движение у глаз. Что-то снится.

Перекусываю наскоро, все надеюсь, что проснется. Не хочу будить.

Но она лишь устраивается поудобнее, кладет руку под голову.

Золотистый свет сменяется темными пятнами, настораживаюсь. Похоже, сон становится беспокойным, мрачным. Даже видятся какие-то обрывки — смутное естество четкого механизма, вроде летающей машины. Тревога, бегущие люди. Все ускоряется, круговорот, девушка со стоном цепенеет, вцепляется руками в подушку.

Приближаюсь, сажусь рядом. Мгновение колеблюсь. Обнимаю, обволакиваю омаа, чтобы успокоилась. Прижимаю к себе, вспоминаю — Лия. Ли. Как ее называли девочки из пансиона. Так и сидел бы с тобой всю ночь. Вдыхаю аромат. Вкусная, манящая. Невеста императора.

Переворачивается, укладывает на меня голову. Метка у основания шеи клубится синим светом. Поглаживаю разметавшиеся волосы. Нам с тобой еще сколько дней в одном фертоне ехать. Мучительное наслаждение.

Тучи развеиваются, снова невесомое марево золотистого сияния. Легко провожу омаа по улыбке. Губы приоткрываются, словно дразня, тонкая струйка проникает внутрь, заставляя почти пережить заново наш поцелуй.

Едва покачиваю. Ведь наставники учили: омаа нельзя удерживать и подчинять. Вот и не удерживаю. Позволяю единственное, что мне доступно, полностью контролируя силу — не допустить ожогов. Впрочем, омаа, по-моему, снова отдает синевой. Скользит изгибами девичьего тела. Никогда еще это не приносило столько удовольствия.

Перекличка. Отзовитесь, пожалуйста, кто читает. Имеет смысл продолжать?