Осколки судьбы

Небо над Нарнией было безоблачным, словно весь мир затих, чтобы стать свидетелем волшебства. Поляна у озера сияла — украшенная цветами, фонариками, шелестящими лентами. На ней возвышалась арка, сплетённая из ветвей, лилий и виноградной лозы. Здесь должно было произойти главное.

Селестия стояла перед зеркалом. Её платье — белое, лёгкое, как облако — казалось, дышало вместе с ней. Каждая деталь была словно из сна: серебряные нити, полупрозрачные рукава, блестящие лепестки в волосах.

Сьюзен подошла к ней, держа в руках букет из лесных цветов.

— Ты выглядишь... как легенда, — прошептала Сьюзен с нежной улыбкой.

— У меня дрожат руки, — призналась Селестия. — Это... я не верю, что это правда.

— Это правда, — тихо сказала Люси, подходя сзади. — Он весь день ни с кем не разговаривает. Просто смотрит в сторону озера и дышит, как будто впервые.

Лира вздохнула, поправляя фату Селестии.

— Ну, если он сейчас не заплачет, я точно заплачу. Просто знай — мы все тебя любим. И гордимся тобой. Ты — наша королева теперь. И не только по титулу.

Селестия слабо улыбнулась.

— Спасибо... мои любимые. Это всё — только из-за вас.

А в это время у старого дуба стоял Эдмунд. Его волосы были чуть растрёпаны, воротник рубашки сдвинут — он явно нервничал. Питер, стоящий рядом, сдерживал усмешку.

— Успокойся, брат, — сказал он. — Ты как будто собираешься не жениться, а сражаться.

— Это и есть сражение. Моё сердце против моей рассудочности. И, кажется, сердце побеждает.

— Эд, она идёт к тебе. И она тебя любит. Всё остальное — тишина, — сказал Питер.

— Спасибо... Это и пугает больше всего, — пробормотал Эдмунд, но в его голосе уже звучала лёгкость.

Вдалеке заиграла арфа. Ветерок пробежал по цветам, лепестки закружились в воздухе. Все встали. Грифоны поднялись в небо, олени вышли к краю леса, а фавны прекратили танцы.

Селестия вышла на поляну. В этот момент весь мир замолчал. Она шла медленно, чуть держась за Лиру, а её глаза были прикованы только к одному — к нему.

Эдмунд замер. Она была словно сама Нарния — светлая, чистая, дикая и бесконечно красивая. Он чуть прикусил губу, сдерживая слёзы.

— Ты как свет, — прошептал он, когда она подошла.

— А ты — мой дом, — ответила она.

Старый Тирян начал церемонию. Его голос был глубоким и тёплым:

— Здесь, в сердце Нарнии, перед солнцем и лесом, перед друзьями и вечностью, мы соединяем сердца двух душ.

— Эдмунд, ты принимаешь Селестию как свою жену?

— С каждой частью себя. Навсегда.

— Селестия, ты принимаешь Эдмунда как своего мужа?

— С любовью, верой и всей душой.

Они обменялись кольцами. В этот миг вспыхнули огоньки — маленькие звёзды, будто сорвавшиеся с неба, закружились над аркой. Все захлопали, и даже деревья будто прошумели громче.

Праздник начался. Музыка, пир, танцы, смех. Люси и Дориан кружились под лёгкий вальс, и он смотрел на неё так, будто в ней было всё волшебство Нарнии.

— Ты ведь знаешь, что ты единственная причина, по которой я остался в этом мире? — прошептал он.

— А ты — моя единственная причина доверять этому миру снова, — ответила Люси.

Лира в это время стояла у края сцены и смотрела на Питера. Он подошёл и протянул ей руку.

— Танцуем?

— Я вообще-то не умею, — покраснела она.

— Я тоже. Но говорят, если вдвоём — никто не замечает ошибок.

Она слабо засмеялась и шагнула в его объятия.

Рори стояла одна, наблюдая за звёздами, пока Сириус не появился рядом.

— Ты снова одна.

— Привычка, — буркнула она.

— Ну, хватит. Сегодня — не время для одиночества. Сегодня — время чудес.

Он протянул ей руку, и она, чуть поколебавшись, взяла её.

— Я не сказочная принцесса, Сириус.

— А я и не принц. Зато с тобой — я настоящий.

И вдруг — топот копыт. Все обернулись.

С холма спускался всадник в синем мундире. Он слез с коня, шаг за шагом приближаясь. Сьюзен встала, побледнела.

— Это... Каспиан, — прошептала Люси.

Он остановился перед Сьюзен. Секунду смотрел в её глаза, а потом — наклонился и поцеловал. Долго. Тихо. Вечно.

Никто не прервал этот момент.

Эдмунд тихо сказал:

— Теперь всё действительно закончилось... и началось.

Вечером под звёздами все пели, обнимались, шутили. Король и королева Нарнии танцевали под звёздным дождём. Их тени сливались в одну.

Ночь унесла праздник за горизонт. Остались только свечи, оставшиеся лепестки и блаженная тишина.

Селестия сидела с Эдом у озера.

— Ты знаешь... это было идеальное чудо, — сказала она.

— Нет. Чудо — это ты.

Он поцеловал её лоб. Она закрыла глаза.

— Обними меня навсегда.

— Всегда.

Следующее утро

Солнце только поднималось, и Селестия вышла в сад, босиком, в тонкой рубашке. Воздух был тёплым. Птицы пели.

Сьюзен подошла к ней, завязывая волосы.

— Ты не спала?

— Я проснулась очень рано. Что-то... странное внутри.

— Ты переживаешь?

— Нет, — Селестия вздохнула. — Наоборот. Я чувствую, будто во мне кто-то живёт.

Люси, подбежав с корзиной фруктов, остановилась, услышав эти слова.

— Ты серьёзно? — прошептала она.

— Я не уверена... но да. Я чувствую это.

Лира медленно опустилась рядом на скамью.

— О, Селестия...

Селестия приложила ладонь к животу и прошептала:

— Маленький свет внутри меня. Мы уже не одни.

Селестия долго ходила по саду. Она не могла усидеть на месте — внутри всё трепетало. В груди была тёплая, тихая радость, но также и волнение. Она знала, что должна рассказать — всем. Но как? Когда?

Люси первой предложила:

— Позови всех к завтраку. Будто просто… хочешь поблагодарить за праздник.

— А потом? — Селестия взволнованно глянула на неё.

— А потом — просто скажи. Это же чудо, — мягко ответила Люси.

Так она и сделала.

В саду накрыли длинный деревянный стол. Он стоял прямо под цветущими деревьями, где солнечные лучи пробивались сквозь листву. Там уже ждали: Эдмунд, Питер, Лира, Люси, Сириус, Рори, Сьюзен, Дориан, Каспиан. Все были немного сонными, но счастливыми.

Селестия стояла в конце стола, её лицо было спокойным, но глаза сияли.

— Я… хотела сказать вам кое-что. Вчера был самый прекрасный день в моей жизни. И я думала, что ничто не сможет сравниться с этим. Но сегодня утром… я поняла, что чудеса не заканчиваются.

Все притихли.

— Я беременна, — тихо, но ясно произнесла она.

Молчание. Половина из них моргала в замешательстве.

Питер уронил ложку.

— То есть вы тра—

ТУУХХ!!

Лира, не дожидаясь, всадила ему локтем в плечо, заставив его фыркнуть и закашляться.

— Молчи, идиот, — прошипела она.

Все взорвались смехом. Даже Эдмунд не сдержался, хотя лицо его сияло от удивления. Он вскочил со своего места, подошёл к Селестии и обнял её, не веря в происходящее.

— Правда?.. — выдохнул он, всматриваясь в её лицо.

— Правда, — прошептала она, касаясь его щёки.

— Я… стану отцом?

— А я — мамой, — прошептала она.

Люси плакала от счастья. Сьюзен обняла сестру, а Рори, смущённо отводя взгляд, прошептала Сириусу:

— Это будет очень красивый ребёнок. Конечно, если он пойдёт не в отца.

Сириус засмеялся:

— И явно с характером матери.

Солнце поднималось всё выше. Все уже не ели — они просто говорили, смеялись, строили планы, спорили о возможных именах.

А Селестия, сидя под цветущим деревом, знала — теперь её история стала настоящей. И только начиналась.