Осколки судьбы

Селестия стояла у окна, словно в попытке вдохнуть тишину перед бурей. Её пальцы касались стекла, за которым Нарния постепенно погружалась в мягкий закат. Где-то внутри всё будто начинало рассыпаться.

— Ты снова одна, — раздался голос позади.

Рори вошла, как всегда — тихо, почти невидимо, но в голосе была колючесть.

— Иногда одиночество спокойнее, — спокойно ответила Селестия, не оборачиваясь.

— Ты изменилась, — выдохнула Рори. — С тех пор как стала "его небесной".

Селестия повернулась.
— Или это ты изменилась, Рори.

— Ты хочешь сказать, я ревную? — в голосе Рори дрожало. — Думаешь, мне просто завидно?

— Я думаю, ты любишь его, — сказала Селестия прямо. — И не знаешь, что с этим делать.

Рори сжала кулаки.
— Он не твой. Ты не можешь быть его навсегда.

— Никто не принадлежит навсегда, — тихо сказала Селестия. — Но пока я жива… я его дом.

Рори сделала шаг ближе.

— Ты светишься. Все тебя обожают. А я? Я всегда на фоне! Он даже не смотрит на меня. Никогда. Только на тебя.

Селестия смотрела в глаза подруге.
— Я никогда не просила быть центром чьего-то мира.

— Ну и тонь тогда, — резко бросила Рори, и будто испугавшись собственных слов, быстро отвернулась и вышла, хлопнув дверью.

Через несколько минут дверь приоткрылась снова. На этот раз — мягко, без звука.

Лира.
В её глазах не было удивления — только понимание. Она просто подошла и обняла Селестию со спины.

— Она не злая. Просто потерянная, — шепнула она.

Селестия кивнула.
— Я знаю.

— А ты?.. — Лира внимательно посмотрела ей в глаза.
— Я чувствую, как уходит время, — прошептала Селестия. — Словно внутри меня становится всё тише и тише.

Тишина. Потом Лира тихо сказала:

— Я поговорила с Асторианом.

— Он ещё здесь? — удивилась Селестия.

— Он всегда рядом. Просто держится в тени. Он… не простил себя за то, что не защитил тебя, когда ты была маленькой. Он считал, что это его долг. Он любит тебя, но не как Эдмунд. Он… страж. Но он сломлен.

Селестия опустила глаза.

— А Люси и Дориан?

— Ты бы видела, как он смотрит на неё. А она… делает вид, что не замечает. Но когда он случайно касается её руки — она будто замирает.

— Это начало, — улыбнулась Селестия.

— А Сириус… пошёл за Рори.

Рори сидела на краю фонтана, дрожащая, мокрая от собственных слёз. Она обняла колени, не замечая, как села прямо в холодную траву.

Сириус стоял в нескольких шагах. Молча. Потом сел рядом.

— Я отвратительна, — сказала Рори. — Я только что сказала ей… чтобы она утонула.

— Но ты ведь не это имела в виду, — тихо отозвался он.

— Неважно. Я… хотела, чтобы она исчезла. Я хотела его. Я ненавижу себя за это.

Сириус протянул руку, но не дотронулся.
— Знаешь, что я понял?

— Что?

— Ты боишься быть ненужной. Больше, чем остаться одной.

Рори взглянула на него — впервые по-настоящему. В его глазах было много боли, но ещё больше — тепла. Принятия.

— Если бы ты позволила себе быть слабой… я бы всё равно остался рядом, — прошептал он. — Потому что я не Эдмунд. Я не влюблён в Селестию. Я… здесь. Ради тебя.

Рори всхлипнула.
— Неужели это… ты?..

Сириус кивнул.
— Не надо быть как она. Будь собой. Я всё равно тебя выберу.

Позже, на балконе

Асториан стоял один, в доспехах. Он смотрел на ночное небо.

— Я не смог защитить тебя, малышка, — прошептал он в пустоту. — Но я готов умереть, если это хоть как-то тебе поможет.

Возле костра

Дориан и Люси сидели молча. Между их пальцами случайно соприкоснулись руки. Люси не отдёрнула. Только улыбнулась — совсем чуть-чуть.

— Если бы у меня было тысяча шансов, — сказал он, не глядя на неё, — я бы тысячу раз выбрал просто сидеть с тобой вот так.

Люси опустила глаза. И впервые — не спряталась.