Осколки судьбы

Тишина была тяжелее стали.

Эдмунд сидел у постели Селестии, не отрывая от неё взгляда. Она лежала бледная, почти прозрачная, но её грудь всё же слабо поднималась. Жива. Едва-едва.

— Пожалуйста… — прошептал он, прижимая её холодную ладонь к своим губам. — Вернись ко мне, небесная…

В дверь тихо постучали. На этот раз он даже не обернулся.
— Я просил, не беспокоить…

— Даже меня? — мягкий, но уверенный голос.

Эдмунд резко поднял голову. На пороге стоял Питер, в дорожном плаще, промокший от летнего ливня. Взрослый. Суровый. Верховный король. Но сейчас — прежде всего брат.

Эд вскочил, и в его глазах отразилось облегчение, боль и усталость.

— Питер…

— Я узнал от Люси, — сказал Питер, снимая мокрый плащ. — Я пришёл сразу. Как она?

Эдмунд отвёл взгляд.
— Врачи не уверены. То, что она вообще дышит — чудо. Но… она борется.

Питер подошёл ближе, глядя на Селестию.
— Она выглядит хрупкой. Но внутри — сильная. Ты не зря её выбрал.

Эдмунд только кивнул.
— Она — моя жизнь. Без неё… я не знаю, кем буду.

— Тогда останься с ней. А я пока поговорю с Рори. Она тоже выглядит не лучше.

Эд повернулся.
— Рори?

Питер кивнул.
— Она всё время где-то рядом. Но с каждым днём — всё тише. Словно боится. Или винит себя.

Эдмунд нахмурился.
— За что?

Питер серьёзно посмотрел на брата:
— Думаю, тебе стоит узнать правду. Не всё так просто. Но сначала — дождись, пока Селестия проснётся.

В этот момент её пальцы чуть дрогнули. Едва уловимо.
Эдмунд подскочил, схватив её ладонь обеими руками.

— Селестия?.. Селестия, это я. Я здесь.

Её губы чуть приоткрылись. Почти неслышный выдох.

— Эд… мунд…

Он почувствовал, как по щекам текут слёзы.
— Да. Я с тобой, моя небесная. Ты здесь. Ты со мной.

А Питер, наблюдая со стороны, тихо, почти шепотом, произнёс:

— Слава Аслану.

Рори стояла в саду. Она думала, что Селестия заснёт, как в прошлые дни, а Эдмунд, как всегда, останется рядом с ней. Но он появился внезапно. Без предупреждения. Тихий, словно тень.

— Рори.

Она вздрогнула. Обернулась. Его лицо было холодным, но не жестоким.

— Ты слышал? — прошептала она.

Он кивнул.

— Я давно что-то чувствовал. Но не хотел верить. Или, может, просто… боялся разрушить то, что мы имели втроём. Помнишь, как мы смеялись, бегая по озеру в тот первый день весны? Вы обе были счастливы.

— Я и правда… была счастлива, — Рори опустила глаза. — Но счастье с чужим именем в сердце — это не счастье. Это пытка.

Эдмунд подошёл ближе.

— Почему ты не сказала раньше?

— Потому что ты смотрел на неё, как на солнце, Эд. А я — была для тебя просто теплым ветром. Незаметным.

Молчание.

— Я никогда не хотел ранить тебя, Рори. Но я люблю Селестию. И только её.

Рори кивнула, быстро вытирая слёзы.

— Я знаю. И теперь… отпускаю. Просто… спасибо, что выслушал.

Она повернулась, чтобы уйти, но Эдмунд вдруг сказал:

— Рори.

Она замерла.

— Ты остаёшься частью нашей жизни. Если ты этого хочешь. Не как любовь. Но как друг.

Рори медленно улыбнулась сквозь слёзы.

— Это… уже больше, чем я заслуживала.

Она ушла. А Эдмунд остался стоять в саду, глядя в сторону окна, за которым теперь мирно спала Селестия — его небесная.

В этот вечер, впервые за долгое время, сердце Эдмунда было спокойно. Селестия жила. Рори — отпустила. А впереди… впереди ещё ждала долгая дорога. Но теперь он знал: он не один.