Осколки судьбы

Лучи солнца играли на стекле, ветер шевелил белоснежные занавески, а в саду звенел смех.
Сегодня был день Селестии.

— Это не праздник в мою честь, — засмеялась она, поправляя венок из живых цветов. — Это праздник жизни. Понимаете?

— Ну тогда жизнь в твою честь! — воскликнула Лира, кружась в лёгком платье.
Сириус, чуть позади, ухмылялся:
— Никогда не видел, чтобы кто-то так быстро выздоравливал после того, как чуть не ушёл на тот свет.

— Потому что у неё есть воля. И Эдмунд, который не выпускал её ладонь, — добавил Дориан, держа стакан с водой.

Асториан, сидевший под деревом с книгой, лениво махнул рукой:
— Всё равно лучше, чем скучные придворные вечера.

Селестия смеялась. Она действительно смеялась — не из вежливости, не чтобы скрыть боль, а потому что была счастлива. Воздух был полон музыки и аромата свежих лепестков. Столы ломились от ягод, пирогов и мёда, а слуги удивлённо переглядывались: такой радости давно не было в этих стенах.

Рори держалась чуть в стороне, но Селестия подошла к ней первой и, не говоря ни слова, крепко обняла.
— Мы здесь. Мы снова вместе. — сказала она просто. И Рори впервые за долгое время улыбнулась по-настоящему.

Весь день был наполнен разговорами, лёгкими спорами, игрой в кольца, и даже танцами — под старую музыку, которую Лира вдруг затянула своим чистым голосом. Селестия танцевала со всеми по очереди — с Асторианом, с Сириусом (он даже покраснел), с Дорианом, но, конечно, чаще всего — с Эдмундом.

Он не выпускал её из виду, словно боялся, что она снова исчезнет.

— Эд… — сказала она, когда солнце клонилось к закату. — Пойдём со мной?

Он только кивнул. Без слов. Потому что по её глазам понял: это важно.

Они ушли вдвоём, оставив друзей смеяться за столами. Лира что-то рассказывала Рори, Сириус спорил с Асторианом, а Дориан наблюдал за ними с лёгкой улыбкой.

Селестия и Эдмунд вышли в сад, туда, где тишина была особенно хрупкой и нежной.

— Здесь было наше первое утро, — напомнила она. — Помнишь?

— Я помню всё, что связано с тобой, небесная.

Селестия остановилась и взяла его за руку.
— Я едва не ушла, Эд. И это дало мне понять: время слишком хрупкое. Я не хочу терять ни минуты. Ни ссор, ни недосказанностей.

— Я тоже. — Он провёл пальцами по её щеке. — И если бы ты попросила, я бы остановил весь мир ради тебя.

Селестия тихо улыбнулась и приложила его ладонь к своему сердцу.

— Тогда пообещай мне. Что бы ни случилось — мы будем вместе. Всегда.

Он склонился ближе, лоб к лбу.
— Обещаю.

Вечер накрывал сад золотым покрывалом. А вдали, за смехом, вином и музыкой, никто не знал, что два сердца только что заключили клятву — молчаливую, крепку и вечную.