26
— Спокойно, братишка, спокойно, — Тэхен крепче прижал брата к себе, чувствуя ладонями покалывание от превращения. — Оставайся человеком, Чонгук. Слышишь меня? Не время терять контроль. — Наконец его слова достигли цели, и Чонгук замер, опустив голову. Магия исчезла. — Вот так. Правильно, — шептал Тэ, не отводя взгляда от задней двери.
Необходимость догнать Джису, наорать, обнять ее, понять, сжигала его изнутри, но он не мог. Он не станет.
Шпионка.
Это было так очевидно, что Тэхен не понимал, как они раньше не догадались. Ее боевые навыки. Ночь, когда Ким преследовала Чонгука в тоннеле, чтобы шпионить за ним – они подозревали девушку, пока она не сбила их со следа своей сказкой про Джемина. Эти большие карие глаза приворожили их и, во имя Херне, он всё еще не мог смириться с тем, что ее поведение было ложью.
Чонгук выпрямился, дав понять, что Тэхен может его отпустить, затем провел ладонями по лицу, словно заново привыкая к человеческому облику.
— Спасибо.
— Ты часто делал это для меня.
Но до сих пор чья-то помощь в восстановлении контроля Чонгуку не требовалась.
Будь она проклята!
— Это... нехорошо, — произнес Чонгук. — Она всё о нас знает.
Боль в голосе брата была также очевидна, как и в глазах. Как и в собственном сердце Тэхена. У него было ощущение, словно его лишили чего-то важного – руки или ноги. Он никак не мог обрести равновесие.
— Она нас одурачила. Агенты слетятся в Колд Крик и деревню старейшин, как мухи на падаль.
Чонгук прищурился: — Интересно, как много она рассказала своему боссу. Сказала ли, что она тоже оборотень?
— Ну, черт возьми, спорю, что нет. — Следующая мысль поразила Тэхена, словно удар под дых. — Брат, если она больше не с нами, она... — он задохнулся, пытаясь произнести слова, — она одичает?
— Это... возможно. Есть ли у человека ее профессии друзья? — смуглая кожа Чонгука приобрела серый оттенок. — Неважно, случится это или нет. Она оборотень и предала свой клан ради людей. Ее придется убить.
Желудок козантира сжался от мысли приговорить Джису к смерти, и он на мгновение прислонился к стене. Ему было больно, словно зверю, угодившему в капкан. Но единственный способ избавиться от железных «челюстей» – отгрызть лапу, убить в себе любовь к ней. Чон закрыл глаза. Как он мог не понять, кем она была?
— Козантир?
Чон открыл глаза и осмотрел комнату в красно-черных тонах:
— Канджу. Самка Джису ушла?
— Через заднюю дверь, вслед за своим боссом, — Канджу поджала губы. — Какие будут указания?
Чонгук встретился взглядом с братом, но кахир склонил голову, уступая власть. Козантир медленно вздохнул, пытаясь заставить мозг работать: — Для тех, у кого есть дети, сейчас замечательная возможность навестить родню в других штатах. Напомните им быть осторожными и избегать слежки, по возможности менять машины, стараться не пользоваться удостоверениями личности и кредитками. Вы все знаете порядок.
— Знаем, козантир. А остальным?
— Быть наготове. Если появятся незнакомцы, если почувствуете опасность, бегите в горы.
Тэхен добавил: — Я отправлю братьев Мерфи в деревню, чтобы предупредить всех и помочь с эвакуацией, если потребуется. Они возьмут Минджи с собой.
— Хорошо. — Чонгук сделал шаг, а затем обернулся к Канджу. — Нам с Тэхеном нужно навестить убийцу. Если мы не вернемся...
Женщина остановила его взмахом руки: — Не накликай беду. Мы присмотрим за твоим детенышем. Будьте осторожны и возвращайтесь к нам.
***
Ким угнала патрульную машину, стоявшую около участка. Она горько усмехнулась, зная, как Тэхен разозлится. Стирая слезы с лица, девушка сконцентрировалась на красных задних фарах автомобиля Хеншика. Разрозненные толпы людей, задействованных в киносъемках, достаточно замедлили машину шефа шпионов, чтобы Джи могла догнать его на проселочной дороге.
Улыбка на лице девушки была горькой. Ни один преследователь Хеншика не достиг бы успеха... кроме, возможно, оборотня с кошачьим ночным зрением, который может ехать без фар.
Будет ли он придерживаться плана и направится к Видалю?
Каждая частичка Джису хотела просто развернуться и уехать от гор, где она была счастлива, от города, где она нашла друзей.
Где она оставила свое сердце. Чертово слезливое выражение. Только, видит Бог, это было правдой. Ким прижала руку к груди, ощущая пустоту внутри. Осталась только боль.
Черт возьми, Чонгук.
Его лицо стояло у нее перед глазами, напоминая, как его улыбка появлялась в глазах, прежде чем расплыться по губам. Его глубокий голос звучал у нее в ушах... и превращался в хриплый рык раненного зверя. В таверне его зрачки потемнели от ее предательства. Что она с ним сделала?
Чувство вины пронзило Джису, разрывая изнутри. Прежде чем скрепить их союз, ей следовало рассказать о своем прошлом. Ее мужчины были такими параноиками – и не без оснований. Но, если бы она им всё объяснила заранее, может, сейчас они бы ей поверили.
Девушка нахмурилась, от охватившего ее гнева. Твою мать, после всего времени, проведенного вместе, разве они не должны были понять, что она не охотится за ними?
С другой стороны, улики налицо. Чертов звериный слух. Они уловили предложение о награде в виде медали от Хеншика... и, очевидно, не услышали последовавшую за этим угрозу.
А сама Ким просто стояла там, шокированная и выглядевшая такой чертовски виноватой, какой себя и чувствовала.
Девушка сжала челюсть. Вся ее жизнь была разрушена, и виновата в этом она сама. Ким слишком долго училась доверять. Она не могла винить Чонгука и Тэхена – сильно – ведь именно она породила всю эту ложь. А Хеншик заставил ее выглядеть такой чертовски виноватой.
Будь он проклят. Джи сглотнула болезненный комок в горле. Шеф выглядел так, словно... действительно беспокоился о ней. Она никогда не придавала особого значения искусным ролям, которые они играли все эти годы, но то, как он набросился на нее, ужасно рассерженный, показало, что он чувствовал себя преданным. Да, она ранила его... но его ответный удар был куда более разрушительным. Возможно, смертельным.
Смертельным?
Ужас, вызванный этой мыслью, ослепил настолько, что машину занесло на дороге. Девушка постаралась вернуть контроль над собственным телом. Ким остановила машину, сжимая руками руль, мимо пронеслась встречная машина.
Она потеряла своих партнеров, Минджи, своих друзей. Стану ли я дикой теперь? Что если она станет монстром, которого Тэхену придется убить?
Она вспомнила агонию в глазах мужчины, когда ему пришлось казнить своего друга, Рэншоу. Он такой любящий и добросердечный. И то, как он выглядел той ночью, полный боли и гнева, преданный, — и она сотворила с ним это снова.
— О, Тэхен, — прошептала Джи, — мне так жаль.
Из всех людей, кого она могла ранить, почему именно Тэхен? Он никогда не дарил ей ничего, кроме радости. И любви. Словно вторая половина ее души, он понимал ее как никто другой. В ответ она смертельно ранила его.
Конечно, ее потеря не сделает Тэхена диким... нет, братья всё еще были вместе. У них есть Минджи. Ее малышка Минджи, которая звала ее МамаДжи. Стать матерью было всё равно, что найти пальто на вешалке, ждущее, чтобы его надели. Ким слабо улыбнулась и почувствовала соленые слезы на губах. Мысль о материнстве пугала девушку до трясущихся коленок, пока она не осознала, что у Минджи достаточно любви для прощения любых глупых ошибок.
Но, не настолько, чтобы оправиться от такого. По крайней мере, Джи не пришлось видеть предательство в глазах ребенка. Или на лице Хенбина. Будет ли теперь ее названный дедушка плеваться, называя ее имя?
Ощутив очередной приступ душевной боли, Джису поняла, что не станет дикой. Ее связь с другими не исчезла. Нет, узы их связи по-прежнему с ней и ранят так сильно, словно клеймо, выжженное на сердце.
Она подумает об этом позже.
Девушка икнула и прибавила скорость, так как фары машины, следующей впереди нее, свернули налево от главной дороги. Да, Хеншик направляется к Видалю.
Из-за нее Хеншик не вызывал подмогу и ничего не задокументировал. Он хотел вселить в Джи сомнения. Так что вся информация, что он собрал, возможно, находилась на его ноутбуке. Отлично. Если доказательства Видаля исчезнут, Хеншик не отступит, но ему будет тяжело убедить кого-нибудь ему поверить. В конце концов, он сам никогда не видел оборотней.
Девушка вздохнула и повернула вслед за Хеншиком. Она облажалась, и прежде, чем уберется куда-нибудь далеко отсюда, Ким постарается исправить нанесенный ущерб. Джису почти рассмеялась. Ее жизнь может превратиться в хаос, ее сердце разбито, но зов долга всё еще звучит, словно чертов горн. Надо же.
***
Гнев Чонгука утих, и теперь осталось только равнодушие. Решимость. Тошнота глубоко внутри. Гораздо проще убивать, когда кровь кипит.
Козантир прошел в секцию с тюремными камерами. Двумя камерами. Одна – занята.
— Свэйн.
Мужчина встал, при виде Чонгука его глаза расширились, и он сделал шаг назад: — Черт возьми, чувак, я всего лишь исполнял приказ. Незачем так злиться. Просто пообещай отпустить меня, и я расскажу тебе всё, что ты хочешь узнать.
Тэхен запер за собой дверь полицейского участка. Он подошел к Чонгуку так близко, что их широкие плечи соприкоснулись. Никакого пыла, только холод, когда кахир спокойно произнес: — Говори, где Видаль.
***
Хеншик свернул на обочину узкой грунтовой дороги. Хорошо, что она держалась позади — подумала Джису, быстро затормозив. Ветви царапали краску, пока она пробиралась сквозь кусты, чтобы спрятать патрульную машину. Девушка заглушила двигатель за секунду до того, как Хеншик вышел из машины.
Чуть впереди из окон одноэтажного здания посреди поля лился свет. Видаль, очевидно, нуждался в изолированном убежище, чтобы соседи не слышали криков запертых оборотней. Ближайшее жилье было в нескольких километрах отсюда, а узкая грунтовая дорожка являлась частной собственностью.
Да, городской мальчик хорошо потрудился, обеспечивая уединение.
Хеншик медленно направился к дому, едва заметный даже для ее кошачьих глаз. Отключив лампочку на потолке авто, Ким ждала. Шеф должен сначала оценить обстановку. Если у Видаля есть охранники, Хеншик может облегчить ей работу.
Джису могла лишь надеяться, что ее полусырой план сработает. Будь прокляты оборотни и их хренов равноценный обмен, но необходимость оплатить долг подталкивала ее. Она точно купилась на их мораль, не правда ли? В груди защемило, когда она вспомнила серьезное личико Минджи: «Баланс – это справедливость». Или, когда Чонгук заставил Хенбина и Бэйти...
Девушка яростно помотала головой. Нет времени на сожаления и горе. Она привела Видаля и Хеншика к даонаинам, а теперь ей необходимо устранить эту опасность. Нужно оставить эмоции позади. Миссия началась.
Джи выбиралась из машины, не включая свет. Из своего обычного снаряжения и того, что было в багажнике, она собрала сумку с самым необходимым. Девушка быстро разделась, дрожа от стремительно остывающего ночного воздуха. Четвертинку луны на востоке скрывали лишь рваные облака. Больше света, чем ей бы хотелось. Вздохнув, Ким бросила одежду на заднее сидение и сунула ключи за переднее колесо.
Ну ладно.
Она закрыла глаза, открывая внутреннюю кошачью дверь и бросаясь в нее. В конце концов, она не из той породы девушек, которые сначала пробуют воду в озере пальчиком. Жутковатое покалывание пробежало по коже, как будто она вошла в наэлектризованный пруд. На секунду девушка ощутила связь с Матерью, и сердце Джи сжалось от осознания, что Ее любовь осталась неизменной. Затем кошачьи усы дрогнули от запаха оленя в ночном воздухе. Кролик. Землеройка в траве, совсем рядом.
Нет, нет, сначала миссия.
Ким схватила зубами рюкзак и встряхнула его, чтобы почувствовать вес. Слава Богу, Тэхен однажды заставил ее нести добычу – маленького оленя – так что она знала, сколько может выдержать. Кошечки чертовски сильные.
Она помчалась через лес, грациозно перепрыгнула ручей и увидела железную сетку забора, окружающего участок. Джису минуту изучала ее. Никакой электропроводки. Легкотня. Львица скачками понеслась вперед, подпрыгнула вверх и мягко приземлилась на другой стороне. Продвигаясь вперед, Джи оглянулась на забор, слабо мерцающий в лунном свете, и повиляла хвостом. Черт, а я хороша.
Задняя часть дома была слегка освещена. Пара мелких деревьев, несколько кустов сирени. Кошка замерла в тени кустов. Два разных человеческих запаха. Один идиот в ближайшем углу жевал табак. Джи слышала, как он сплюнул. Второй вел себя тихо – прислонившийся к стене темный силуэт.
Обернувшись человеком, Джису открыла свою кожаную сумку и облачилась в эластичный черный костюм. Быстрая маскировка открытых участков кожи, боевой нож, пристегнутый к лодыжке, пистолет, патроны и прочие штучки на поясе вокруг талии. Полицейская дубинка, которую она пару раз подкинула, чтобы найти баланс, и оставила в руке.
Взгляд в небо. Хорошее плотное облако надвигалось на луну. Когда двор окутала тьма, девушка сдвинулась с места и, петляя, подобралась сзади к «мистеру Любитель табака». Зажав тому рот рукой, Ким вырубила его дубинкой. Мужчина обмяк, и она тихо уложила его на землю. Несколько заготовленных отрезков темной веревки быстро обездвижили жертву, а завершил дело скотч, заклеивший рот, и удар по заднице.
Со следующим оказалось так же легко. Это было почти оскорбительно. Джису проверила охранников спереди, но Хеншик уже с ними справился.
Четверо, в общем счете. А ты нервный парень, Тони Видаль.
Найдет ли она здесь и Свэйна? Джи могла лишь надеяться.
Задняя дверь была заперта, и внутри кто-то ходил по комнате. Здесь не войти. Тем не менее, окно в ванной не закрыто. Девушка распахнула его. Проем был слишком узким для парня, но, черт, ее сиськи и задница протиснутся. Она почти беззвучно приземлилась на пол в ванной. И наморщила нос. Господи, один из охранников, должно быть, ел бобы на ужин.
Ким слегка приоткрыла дверь ванной. Хеншик сидел в кресле, обхватив голову руками. Эта поза, так отличающаяся от его обычной выправки, вызвала у нее сожаление. Не обращай внимания. Кресло было развернуто лицом к входной двери и спиной к ней. Нет ничего проще.
Она вырубила Хеншика. И проигнорировала выступившие на глазах слезы, когда связывала его. Джису начала заклеивать ему рот и остановилась. У него заложен нос. Он задохнется, если не сможет вдохнуть носом. Блин.
Девушка сорвала скотч. Если он очухается раньше, чем она закончит, то Джи всегда может вырубить его снова... если хватит духу. Джису провела быстрый обыск, избавив Хеншика от пистолета и небольшого компьютера в кармане. Пистолет отправился в ее сумку.
В комнате был мягкий уголок, чтобы можно было смотреть телевизор, вторая половина помещения походила на офис. На полу лежала коробка с файлами. На столе стоял ноутбук, окруженный бумагами. Джи положила вещи Хеншика рядом.
В спальне связанный Видаль стонал и метался в полубессознательном состоянии. Спасибо, Хеншик. По спине пробежал холодок. Слишком просто, что-то должно пойти не так.
Когда Видаль открыл глаза, Джису сначала хотела убить его, но ей может потребоваться больше информации. Девушка притащила его в гостиную и бросила в углу позади стола, чтобы не мешался под ногами. Остальные комнаты были пусты.
Прежде чем развести огонь в большом каменном камине, она сняла сумку. Пламя и снаряжение – не лучшее сочетание. Затем принялась за работу. Папки и фотографии. Видаль накапливал информацию о ней – приятно сжечь. Пламя росло, пока она кидала в него листок за листком и, когда оно уже хорошо разгорелось, Джису принялась за DVD- и CD-диски. Она даже не смотрела, что там, просто швыряла. Черт, большая часть из них была с порнухой.
Черный дым и, Господи, ну и вонь. Она бросила в камин микрокомпьютер Хеншика.
— Поиск новой информации не займет много времени.
Ким обернулась. Хеншик смотрел на нее, и его взгляд стремительно прояснялся. Она, должно быть, ударила не очень сильно. Глупо, сержант.
— Знаю. Но это вас немного затормозит.
— Ты собираешься меня устранить? — он попытался выпрямиться.
— Я редко связываю тех, кого планирую убить.
— Если надеешься, что я передумаю, ты ошибаешься.
Верно. И хотя слова ранили, словно нож, она улыбнулась. Шеф был без сознания, а теперь у него, вероятно, жуткая головная боль, руки и ноги связаны, но он всё еще вел себя также высокомерно, словно находился в собственном офисе. Проклятие, но она любила его.
Мысль заставила ее руку замереть в воздухе над огнем, и она отпрыгнула от жара. Любила? Хеншика? Мда... И правда любила. Чонгук и Тэхен смогли открыть путь к ее сердцу, и теперь она видела все проявления любви. Будь они прокляты. Девушка схватила видеокамеру и швырнула в камин, поднимая ворох искр. И просто стояла там, наблюдая, как камера сгорает.
— Что собираешься делать теперь? — спросил Хеншик, разрушая тишину.
— Не знаю.
Мне все равно.
— Когда я уходил, мне показалось, что оборотни почему-то недовольны тобой.
Джису взглянула на мужчину и швырнула ноутбук об стол: — Они слышали, что вы сказали, – кошачий слух – и отреагировали прямо так, как вы и предполагали.
— Превосходно.
Черт бы его побрал. Даже зная, что будет больно, она подталкивала его, так же как в детстве срывала коросту с ранки: — Никогда не видела вас таким расстроенным. Всегда думала, что вы такой суперкрутой.
Лицо мужчины залилось краской, хоть выражение и не изменилось. Девушка выдернула жесткий диск и материнскую плату. Швырнула их в огонь.
— Чувствуете себя преданным вашим лучшим агентом?
Хеншик смотрел в сторону, и на его щеках играли желваки. Проверяя дом, Джи не нашла другого хранилища информации, кроме этой комнаты.
Информация уничтожена. Остался один плохой парень. Ей требовалось разобраться с Видалем без свидетелей.
Пора снова поспать, босс.
Ким подобрала увесистую дубинку и засомневалась. Хеншик был ее нанимателем, ее наставником и даже больше... он тренировал ее, был рядом, когда она в этом нуждалась, хотя он всегда притворялся, что это его долг. Он приносил ей фастфуд в больницу с отвращением на лице, забирал обратно в Штаты против ее воли... только чтобы убедиться, что она в порядке. Всегда под прикрытием, никогда не показывая даже то, что ему не всё равно. Не него вина, что Джемин превратил ее в комок шерсти. В каком-то смысле она и правда предала своего босса. Она обязана ему.
Будь прокляты оборотни и их чертов закон равноценности. Издав тяжелый вздох, она встала на колени возле Хеншика. Своим ножом перерезала его путы. Всё было слишком просто. Он не двигался, только вопросительно поднял брови.
— Мальчик, которого ты видел на записи, тот, что укусил меня. Прежде чем он умер, я дала ему два обещания, — сказала Джиму тихо. — Я пообещала рассказать его дедушке, что с ним случилось. И я также дала слово никому не говорить про оборотней. Я сделала всё, что смогла, чтобы понять, представляют ли они опасность для людей или для США. Будь оно так, я бы рассказала Вам, и неважно, нарушится ли обещание.
Хеншик слегка прищурил глаза. По крайней мере, он слушал.
— Я... я не могла придумать, как выполнить свой долг и в то же время не предать мальчишку. Я не... — она почувствовала, как дрогнули губы, и тут же поджала их. — Я никогда не хотела причинить Вам вред. Вы... — вздохнув, она продолжила, — вы были для меня лучшим отцом, чем мой собственный.
Мужчина опустил взгляд, разминая запястья. Черт, она попыталась. Джи вытерла лицо и начала подниматься. Может, однажды он оправится...
— Когда-то я любил одну женщину. — Девушка замерла и медленно опустилась обратно. — Я только что начал служить в ЦРУ и был ужасно наивным. Мы жили вместе. Я хотел жениться на ней. — Не в силах заговорить, Ким ждала. — Я обнаружил... она вскрывала мой портфель каждую ночь. Продавала информацию тем, кто больше заплатит. Я схлестнулся с ней, и она попыталась меня убить.
— Блять.
Глаза Хеншика покраснели, но на губах появилась тень улыбки: — Емко сказано.
— И вы решили, что я тоже предала Вас. — Она покачала головой, и теплота внутри растопила немного льда вокруг ее сердца. — Ну, спасибо, сэр.
С обеих сторон от входной двери вдребезги разлетелись окна. Две пумы запрыгнули внутрь, расплылись и приняли человеческий облик.
Тэхен. Чонгук.
Кахир выпрямился, и у него перехватило дыхание. Ким поднялась, ее большие карие глаза были полны шока. Острая жажда заключить девушку в объятия и зарыться лицом в ее волосы привела его в ярость. Насколько же жалким он может быть? Особенно после того, как видел ее, болтающую со своим боссом, минуту назад.
— Мисс Вэйверли. И почему я не удивлен тем, что вы здесь?
Она вздрогнула, и это было приятно и настолько же болезненно.
Мельком оглядевшись вокруг, Чонгук отправился обыскивать дом. Вероятно, чтобы убраться подальше от Джи.
Тэхен краем глаза взглянул на связанного человека на полу: — Это Видаль?
Джису кивнула, ее губы были плотно сжаты. Тэхен когда-то проводил пальцами по этим губам... мужчина моргнул, отгоняя воспоминание. Обходя комнату, он наблюдал за девушкой и другим мужчиной, которого он желал убить.
— И как называется босс шпионов?
— Связной, — ответил ублюдок ровным, несколько высокомерным тоном.
Средний рост, стройная фигура того, кто сжигает больше калорий, чем потребляет, выражение лица почти безразличное, но эти голубые глаза видят всё. Сквозь запах гари Тэхен уловил аромат беспокойства от него, но никакого пота от страха. Слишком глуп, чтобы оценить опасность? Сомнительно.
Вернулся Чонгук.
— Ничего. Что здесь?
— Стол пустой. Есть коробки от CD и DVD, но пустые. Даже компьютер распотрошили, — ответил Тэхен.
Он встал на колени возле камина и пошевелил содержимое кочергой. Хлопья пепла от бумаги, расплавленные пластиковые файлы, сморщенная зеленая пластина и металлическая коробка – вероятно, от компьютера. Он кивнул Чонгуку, а внутри начала зарождаться надежда.
Глаза Чонгука сузились. Он повернулся к девушке, надежда слышалась в его голосе: — Джису, где информация, которую собрал Видаль?
Она напряглась и покачала головой... но ответила: — Я сожгла ее.
— Что стало с информацией, которую ты должна была передать своему боссу? — спросил Чонгук спокойно, хотя Тэхен видел напряжение в его теле.
Лицо Джису вспыхнуло от гнева: — Вы слишком быстро сделали чертовы выводы. Я отказала ему.
Чонгук подошел к Хеншику: — Это правда?
Ублюдок не отреагировал. Ощущение, словно смотришь на статую.
Они все стояли в середине комнаты и разговаривали. В углу, спрятавшись за столом, Видаль перерезал последнюю веревку осколком стекла от разбитого окна. Руки были залиты собственной кровью, но он был свободен. Эти создания могут атаковать быстро, он знал это. Их разговор заглушил звук его шагов, и у Видаля был он – пистолет под одним из стульев, прямо там, куда его пнула проклятая шпионка подальше от его рук. Всё еще стоя позади стола, он выпрямился: — Не двигаться, твари. Руки вверх.
Все обернулись, лица напряглись при виде пистолета. Они подняли руки, и Видаль осмотрел этот сброд. Один человек, голый, на коленях у камина, рядом сука Ким в паре шагов. Агент ЦРУ с каменным лицом, который смог убрать его охрану. Еще один голый незнакомец возле кресла.
Сотрудник ЦРУ заговорил тихим голосом: — Видаль, я предлагаю...
— Заткнись! — Видаль навел пистолет на агента, чувствуя, как затряслись руки. Чертова болезнь. Но у него было лекарство, не так ли? Он улыбнулся двум голым мужчинам. — Свэйн описывал вас. Вы коп и папочка.
Темноволосый мужчина посмотрел на него, его зрачки были абсолютно черными, и зарычал. По позвоночнику Видаля пробежала дрожь от убийственного гнева, исходящего от него... от них обоих. Он переступил с ноги на ногу, игнорируя поднимающийся страх.
— Что случилось со Свэйном? — спросил Видаль, а затем покачал головой.
Впрочем, это не имело значения. Если оборотни здесь, ублюдок дал себя поймать и раскололся. Нужно отсюда выбираться, прежде чем появится больше сотрудников ЦРУ и этих тварей. У него всего одна клетка. Она может вместить двух зверей, но он хотел забрать женщину.
Видаль навел пистолет на мужчину у камина: — Ты мне не нужен.
И спустил курок.
Чонгук увидел, как мужчина навел пистолет на Тэхена. Нет! Он обернулся и прыгнул в тот момент, когда раздался выстрел. Он услышал душераздирающий звук пули, попавшей в плоть, и отчаялся. Стоявший на коленях Тэхен не смог бы двигаться достаточно быстро, чтобы увернуться. Чонгук врезался в Видаля, сбивая с ног. Тот пытался отползти, но, охваченный яростью, оборотень сломал ему позвоночник. Едва дернувшись, человек умер.
Джемин отомщен. И Тэхен тоже.
Чонгук превратился в человека и обернулся, гадая, сможет ли он вынести вид бездыханного тела своего брата. Но... Тэхен был жив. Жив! Это Джису в форме пумы лежала на полу, всё еще нелепо одетая в свой черный костюм. В верхней эластичной части была дырка, из которой вытекала кровь.
Стоя на коленях, Тэхен гладил рукой ее мех: — Черт, Джи, — произнес он хрипло, — превращайся обратно, чтобы я мог перевязать тебя.
Очертания кошки расплылись, и Джису вновь стала человеком. Она чуть поморщилась из-за боли в плече, но увидев шок Хеншика от ее трансформации, застыла на месте.
С тяжело бьющимся сердцем Чонгук сходил в ванну и схватил чистое полотенце. Бросил его Тэхену, — Я думал тебя убили, брат, — сумел он сказать.
— Я тоже. Злючка подставилась... — сжав челюсти, Тэхен разорвал ткань на импровизированные повязки для плеча Джису.
— Это проверенная временем традиция – принять пулю вместо напарника. Вы знаете, я люблю традиции, — она пожала плечами и поморщилась.
— Насколько сильно болит? – спросил Тэхен напряженным голосом.
— Боль – слабость, покидающая тело, — негромко произнесла девушка.
— Ты была морпехом? Я должен был догадаться. — Он надавил на рану и нахмурился, осматривая спину девушки. — Пуля прошла навылет. Обернись в кошачью форму поскорее, это поможет.
Чонгук сжал плечо Тэхена, просто чтобы почувствовать тепло кожи и убедиться, что брат жив. Затем он дотронулся до щеки Джису, — Спасибо.
Она кивнула, губы расплылись в мрачной улыбке, — В следующий раз воспользуйтесь дверью. Стекло и связанные люди – плохое сочетание.
— Будем иметь в виду.
— Видаль мертв? — спросила она обескураживающе спокойным тоном, явно знакомая с жестокой смертью.
Он должен был оценить последствия заранее. С усилием Чонгук отбросил свои чувства в сторону и попытался мыслить ясно. За ударом от встречи с Джи последовало слишком много других, но он не мог позволить себе потерять контроль... или оставить свои суждения.
— Он мертв. Как и Свэйн. Суек будет в порядке, а Джемин упокоится с миром.
Тэхен потер лицо, а затем спросил, — Что знают охранники снаружи?
— Они головорезы Видаля. И они ничего не видели, — ответила Джису. — Вы в безопасности. Не осталось никого, кто...
Чонгук взглянул на Хеншика: — Только один.
Джису застыла: — Чонгук. Нет.
Козантир мгновение смотрел на девушку. Она сожгла информацию, спасла жизнь Тэхену. Надежда пыталась пробиться через его барьеры при взгляде на нее. Она использовала все свои военные навыки, чтобы помочь даонаинам сегодня. Хотелось верить, что ей не придется понести наказание. Мягким голосом он произнес: — Джису, возвращайся в Колд Крик. Мы поговорим. Возможно...
Она перебила: — Что ты собираешься с ним сделать?
— Нельзя, чтобы у него сохранились воспоминания о нас.
Ее возмущение нарастало. Она обернулась к Тэхену: — Ты говорил, что это работает с короткими фрагментами. Немного перестараетесь и сотрете слишком большой отрезок его памяти. Вы не можете так поступить с ним.
— Джи, у нас нет выбора, — развел руками Тэхен. — Он работает на правительство. Они захотят поставить на нас эксперименты.
Лицо девушки застыло: — Нет. Я не подвергну его такому риску.
Чонгук ощутил, как слабый огонек надежды потух.
— Джи, — тихо произнес Тэхен, — не надо. Ты не выстоишь против нас двоих.
Она вытащила пистолет из небольшой черной сумки позади нее. Чонгук смотрел на ее уверенную хватку, наклон оружия и вздохнул. Еще один навык, которым она владела.
— Не думаю, что ты убьешь нас.
Ее пальцы на курке напряглись, а затем расслабились: — Вероятно, нет. — Пистолет наклонился ниже, направленный прямиком на Тэхена. — Но, если вы считаете нормальным повредить разум Хеншика, полагаю, будет нормальным прострелить Тэхену колено. Он останется калекой до конца жизни, Чонгук. Там не останется ни одной кости, которую можно будет восстановить.
Чонгук наклонил голову, соглашаясь, а его сердце превратилось в пепел в груди.
Ким отступила назад: — Подгони машину к входу, Хеншик.
Тихий, словно кот, мужчина скользнул за дверь. Очень скоро снаружи послышался шум мотора.
Чонгук перехватил ее взгляд: — Ты оборотень, Джису. Мы твой народ. — Прошу, услышь меня. Не поступай так с нами. — Если уедешь с ним, я буду вынужден приговорить тебя к смерти. Ты, правда, этого хочешь?
Девушка хотела что-то сказать, но затем покачала головой. Пока она отступала к двери, ее глаза наполнились слезами.
Но пистолет ни разу не дрогнул.
***
Уже пробивался рассвет, когда Джису, наконец, решила, что отъехала достаточно далеко. Она находилась высоко в горах, почти на канадской границе, в километрах езды по узкой каменистой дороге. Вздохнув, девушка заглушила двигатель и опустила голову на руль. Она уже достаточно плакала, достаточно проклинала, достаточно горевала.
Покинув тот дом, она высадила Хеншика в ближайшем городе. Когда Ким сказала ему, что оставит его машину себе, он пожал плечами и назвал это справедливой ценой за его жизнь. И произнес, будто только что обнаружил этот факт: — Ты и, правда, оборотень.
Слегка улыбнувшись, она передала ему слова Джемина, снова слыша голос юноши: «Некоторые люди называют нас даонаинами или перевертышами. Я предпочитаю оборотни».
Затем Хеншик поинтересовался, что она будет делать. Его нескрываемое беспокойство казалось... странным. Приятным.
Ким выбралась из машины, слушая шум остывающего двигателя. Она сказала Хеншику, что с ней все будет в порядке. Быть может, случится так, что это не окажется ложью. Она наделала много ошибок за последние месяцы, глупых ошибок из-за своего прошлого и собственных страхов. Из-за ее неверных решений пострадали люди. Пострадала она.
Вдохнув холодный чистый воздух, девушка разделась, сложила вещи в багажник и почесалась. У нее зудело всё тело – очевидно, Тэхен не врал насчет эффекта, который оказывает на них металл. Сняв повязки, Джису проверила пулевое ранение. Кровотечение не просто остановилось, сама рана выглядела, словно прошла уже пара дней. Оборотни быстро восстанавливаются. Хорошо.
Пора двигаться дальше. Джису исправила всё, что смогла. Теперь ей предстоит встретиться с собственными страхами и решить, что будет дальше.
Во время долгого ночного переезда она вспоминала слова Чонгука в пещере с горячими источниками: «Тишина в горах хорошо помогает, когда у меня неприятности». Теперь, запрокинув голову, Джису смотрела наверх, где восходящее солнце освещало покрытые снегом вершины длинной горной цепи.
И она превратилась.