27
Чонгук ходил вдоль книжных стеллажей, не в силах успокоиться. В передней части книжного магазина Хенбина сидел за своим столом и слушал Тэхена. Чонгуку было больно видеть, как новое горе подкосило старика. На прошлой неделе, когда он услышал от Канджу о предательстве Джису, Хенбин исчез в горах. И вернулся только сегодня.
Козантир подошел к ним, когда Тэхен рассказывал о событиях в убежище Видаля.
— ...после того, как Джи и Хеншик ушли, мы сожгли здание.
Хенбин откинулся на спинку стула с недоверчивым выражением лица: — Вы двое не смогли поймать машину на грунтовой дороге?
— Мы пытались, — сказал Чонгук. — Почти догнали, а затем она выбросила что-то в окно. Как ты это назвал, Тэхен?
— Светошумовая граната. Подходящее название.
Хенбин фыркнул: — Я читал о них. Слепящий свет и оглушительный шум?
— Точно. — Чонгук потер уши, воспоминания всё еще причиняли боль. — В форме кошки и ночью это довольно неприятно. К тому времени, когда к нам снова вернулось зрение, их уже не было.
— Она крутая, — сказал старик.
Тэхен ударил кулаком по стойке, когда так долго сдерживаемый гнев вспыхнул, словно проклятая светошумовая граната: — Черт возьми, Хенбин, она не крутая. Она предала нас. И тот шпион, которого она спасла, сделает всё возможное, чтобы передать нас правительству. Она выбрала его, а не нас.
Чонгук понимал реакцию брата. В тот момент, когда Джису выбрала врага, его внутренности скрутило, словно после обеда падалью. И всё же...
Хенбин отвернулся, его лицо было напряженным. Козантир устало прислонился к прилавку. Слишком много бессонных ночей. Он пытался справиться с болью от потери Джису, надеялся, что гнев утихнет. Клан ждал, когда он сообщит о смерти девушки, а он... не мог. Что-то беспокоило его, удерживало от этого шага, и он не мог понять, это от того, что его эмоции вышли из-под контроля или он упустил какой-то существенный факт.
— Если ты не возражаешь, Хен, я бы хотел услышать твой взгляд на ситуацию. Боюсь, я не вижу всей картины.
Лицо Хенбина напряглось, усилив вину Чонгука, но старик кивнул: — Хорошо. Начните с того момента, когда она впервые появилась. С моим Джемином.
— Свэйн и Видаль схватили его, — сказал Тэхен. Пальцы мужчины были сжаты в кулаки, словно он пытался держать себя в руках.
Чонгук встал рядом с братом, положив руку ему на плечо, и почувствовал, как гнев брата угасает.
— Действительно ли она помогла Джемину в побеге или одурачила его, чтобы получить доступ к нам?
Хенбин покачал головой.
— Джемин совершил ритуал Дарения. У мальчика была способность читать людей. Он не мог ошибиться, а враг не дошел бы до ритуала. Это правда, козантир. Это был настоящий Дар.
В этом факте Хенбин не сомневался.
— Хорошо.
— Нанялась работать в бар, чтобы собирать информацию. Не могу обойти этот момент, — сказал Тэхен.
— Она спасла Минджи в тот день, — тихо вставил Чонгук. Он никогда этого не забудет. — Но когда мы поймали ее в ночь Сбора, она солгала. Она сказала нам, что ищет тебя, Хенбин. А не то, что наблюдает за оборотнями.
— Нет закона против убийства двух птиц одной лапой, — признался Хенбин, рычание исчезло из его голоса. — Я верю, что Джемин дал ей это задание. В ее запахе не было лжи, как и в ее печали.
Чонгук вспомнил ту ночь в доме Хенбина, когда Джису впервые рассказала им, как умер Джемин. Ее горе было настоящим.
— Согласен.
— Мой мальчик... он очень боялся нашего разоблачения, — сказал старик. — Я думаю, он заставил девушку дать обещание хранить молчание.
— Но она агент ЦРУ. Она признала это, и мы знаем, что Хеншик – ее куратор. — Брови Чонгука сошлись. — Так что, когда эта шпионка узнала о существах, которых она никогда не видела раньше, каково было ее первое действие?
Тэхен скривился: — Сказать своему боссу.
— Нет, черт возьми, — огрызнулся Хенбин. Его глаза заблестели. — Глупый детеныш. Нас наводнили правительственные агенты?
— Нет, — медленно сказал Тэ. — Помимо мужчин Видаля, появился только Хеншик.
Чонгук оперся на прилавок для поддержки.
— Могла ли она действовать самостоятельно? Проверять нас в своих интересах?
— Вы двое знаете ее лучше меня, — сказал Хенбин. — Неужели эта маленькая кошка способна побежать к своему боссу со сказочной историей? Особенно, если она пообещала сохранить информацию о нас в секрете?
Чонгук вспомнил, когда Минджи было два года: «Я сделаю это сама, папочка». Джису было бы намного, намного труднее.
— Нет. У меня такое чувство, что она разрывалась между своими обязанностями и обещаниями еще до того, как стала оборотнем.
Он вспомнил ее осторожные расспросы в доме Хенбина и ее признание: «Если бы я думала, что ты опасен, я не уверена, что бы я сделала».
— Но Хеншик сказал, что она получит медаль за информацию. Это не похоже на кого-то на нашей стороне.
— Я разговаривал с Канджу сегодня. — Херне, он все еще упускал часть чертовой головоломки. — И я хочу, чтобы вы меня выслушали. Боюсь, что мои собственные желания могут повлиять на мою объективность, — признался Чонгук.
Хенбин кивнул.
— Она твоя пара, козантир. Ты не можешь оставаться объективным. Продолжай.
— Канджу сказала, что Джису и ее начальник разговаривали очень тихо. Затем Джису встала и покачала головой, как будто она отказалась от чего-то. Мужчина был в ярости. Канджу направлялась к ним, прямо перед тем, как Хеншик повысил голос, потому что решила, что тот может навредить Джису.
— Джи отказалась, — сказал Хенбин, массируя старую рану на плече, — как она тебе и сказала.
— Чонгук, я знаю, о чем ты думаешь... Брат, она отпустила его на свободу, — прошептал Тэхен. Его лицо, искаженное болью, словно окаменело. — Она выбрала его, а не нас. У тебя нет выбора – девушка должна умереть.
Мне не следовало обсуждать это с ним здесь. Чонгук сжал плечо брата. Сможет ли кто-либо из них пережить смерть спутницы жизни?
— Когда я бродил по лесу, думал о том, куда она может обратиться за помощью. — Взгляд Хенбина остановился на фотографии внука. — Вы знаете, она рассказывала мне, что у нее тоже никого не осталось.
Нет семьи. Но, несомненно, такой любящий человек, как Джису, нашел бы замену семье... Глубоко в груди Чонгука вспыхнула надежда, когда он, наконец, почуял правильный след.
— Тэхен, — сказал он хриплым голосом. — Мы наблюдали за ними через окна, прежде чем ворваться внутрь. Помнишь выражение его лица?
Брат нахмурился, а затем его глаза сузились.
— Она освободила его. Они разговаривали. И он выглядел... глаза мужчины были красными, как будто он был готов заплакать. Он не смотрел на нее как работодатель или как любовник. — Тэхен потер ладонями по лицу. — И ее реакция на то, что мы собирались причинить ему боль... Она любит его. Черт, он, вероятно, для нее как отец, а мы хотели стереть ему память.
— Мы не оставили ей выбора, не так ли?
— Херне, как мы могли быть такими глупыми? — глаза Тэхен вспыхнули, когда он пришел к тому же выводу, что и Чонгук. — Но если он член семьи, обмен информацией с ним не нарушает Закон.
Чонгук улыбнулся.
— Да. С семьей можно поделиться.
Хенбин рассмеялся, затем кивнул головой на дверь.
— Козантир. Кахир. Пожалуйста, найдите мою внучку и верните ее домой.
* * *
Неделю спустя Тэхен понял, что выполнить просьбу Хенбина было не так просто, как казалось. Злючка исчезла, словно ее никогда и не существовало. Ну, это неудивительно, учитывая ее понимание, что даонаины убьют ее. Тэхен дал ориентировку, использовал все легальные и нелегальные методы, которые он знал, чтобы найти ее. Ничего. Этот проклятый босс-шпион хорошо обучил девушку.
Короткие зимние дни стали серыми и несчастными, Тэхен хотел Джи до боли, которая становилась все сильнее. Хотя они с братом старались поддерживать веселое настроение ради Минджи, в чем не очень то и преуспели, девочка тоже тосковала.
На прошлой неделе им удалось найти информацию о начальнике Джису. Она промахнулась, назвав того по имени. Человеческие каналы связи были слишком рискованными, но Чонгук связался с даонаином на Восточном побережье и договорился, чтобы домовой оставил сообщение для Хеншика в его старом викторианском доме. Домовые не возражали против оказания помощи, когда взятка была достаточно большой.
Тэхену было интересно, как агент отреагировал на записку на своем кухонном столе в своем хорошо защищенном доме.
Пока ни слова в ответ, но если бы он действительно заботился о ней как отец...
Через час дверь его офиса открылась. Тэхен уронил ручку, когда увидел, кто вошел вслед за Чонгуком.
— Хеншик, — сказал Тэхен хриплым голосом.
Мужчина пододвинул стул к столу, уселся и поправил темно-серый костюм.
— Вы хотели поговорить. Я предпочитаю говорить лично.
— Верно. — Тэхен посмотрел на Чонгука. С чего начать? — Мы пытались найти Джи.
Проблеск веселья появился в бледно-голубых глазах Хеншика.
— Сержант редко сидит на месте достаточно долго, чтобы кто-нибудь мог выстрелить в нее.
Чонгук налил им кофе из потрепанной кофеварки в углу и поставил чашку перед Хеншиком. — Вы кажетесь человеком, предпочитающим черный.
— Очень проницательно. — Он наклонился вперед, его глаза походили на синий лед. — Могу я спросить, почему вы изменили свое мнение о ней?
— Нам удалось собрать воедино картину из некоторых ее поступков и мотивов, — спокойно сказал Чонгук. — Он пристально посмотрел на Хеншика. — Вы предложили ей медаль за информацию, и это почти привело ее к смертному приговору. Я надеюсь, что вы удовлетворены.
Хеншик побледнел от холодного тона Чонгука. Его пальцы сомкнулись вокруг кофейной чашки, а затем расслабились.
— Я не осознавал этого тогда... я плохо с ней обошелся.
Хеншик против козантира. Я должен сделать ставку на победителя, — подумал Тэхен. Опять же, разве женщины не склонны к спариванию с мужчинами, похожими на их отцов? Кахир подавил большую часть своего раздражения.
— Если это так, возможно, теперь мы можем прекратить играть в эти глупые игры.
— Пока нет. Сержант будет раздражена, если я ошибся и помог вам – кем бы вы ни были – выследить ее, — сказал Хеншик и посмотрел на Чонгука. — Почему ты хочешь, чтобы Джи вернулась?
Он ответил просто: — Я люблю ее.
Взгляд Хеншика обратился к Тэхену. На прошлой неделе кахир старался не думать о ней, по крайней мере, днем. Крошечные камешки воспоминаний – ее смех, ее плавная грация, ее запах – так легко могли превратиться в оползень – то, как она двигалась под ним ночью, как она кусала губы, когда изучала руководство полиции, – принося пустоту в их дом без нее. Как и в случае с Чонгуком, ответ был прост, — Я люблю ее.
— По сути, она моя дочь. — Хеншик обхватил свою чашку длинными пальцами, как будто хотел согреть руки. — И я предпочел бы, чтобы вы продолжали охотиться на нее, тому факту, что она ваша женщина.
К шоку Тэхена, Чонгук на самом деле зарычал.
Намек на улыбку озарил лицо Хеншика.
— Но она любит вас обоих, таких недостойных.
— Она сказала это? — спросил Тэхен, не успев даже подумать.
— О, да, той самой ночью. — Хеншик поморщился. — В том же разговоре, где она заставила меня дать слово. Я поклялся, — он перешел к дословной цитате: «никогда, никогда не раскрывать, какими бы то ни было способами что-либо об оборотнях или что-нибудь, что может привести к ним».
Чонгук поднял брови.
— Она угрожала тебе?
— Хуже. Она плакала.
— Ааа. — Чон вздохнул. — Она могла бы с такой же легкостью вырезать твое сердце ножом – было бы не так больно.
Хеншик кивнул, глядя на дальнюю стену.
— Я никогда в своей жизни не нарушал данное мной слово, и не собираюсь начинать. Твоим людям нечего бояться меня.
— Или кого-либо еще? — спросил Чонгук.
— На данный момент нет какой-либо необходимости или какой-то информации о вас, которую я могу передать. — Хеншик передернул плечами. — Как долго это может длиться, не мое дело.
— Хорошо, — сказал Тэхен.
— У меня остался еще один вопрос, — сухо сказал Чонгук. — Ты случайно не знаешь, где мы можем найти нашу спутницу жизни?
— Нет. Я не знаю. — Лицо Хеншик стало мрачным. — Я тоже не смог ее найти.