17
Ночевать в лесу, зимой, в течение нескольких дней... Это было одно из самых глупых решений, которое она когда-либо принимала. Капюшон Джи задел сосновую ветку, и ей на плечи осыпался снег. Через мгновение девушка нашла вдалеке ориентир в виде четыре серых голых пятна на высоком, покрытом белым снегом, пике. Ей показалось, что они похожи на когти, когда увидела впервые по пути в деревню старейшин.
Это было целую вечность назад. Сначала было тяжело – и тоскливо, – но потом стало легче. Словно снег, окружавший ее, также обволакивал и сердце Джису. Скоро ее жизнь вернется в прежнее русло, без этой невозможной мечты о семье.
«На свое место».
Возможно, если бы опасность грозила только ей, она бы осталась. Но воспоминание о крови Юны, забрызгавшей снег, заставило желудок Ким сжаться. «Если я стану фералом – какое уродливое слово, – могу причинить боль другим, не только себе». Риск, что она превратится в одну из них, был слишком высок. У Джису не было ни дома, ни семьи. Никаких привязанностей, способных сохранить ее в облике человека. Ее семьей была армия. Хотя на одно небольшое мгновение Джи представила себя частью клана оборотней. Посещение деревни старейшин показало всю абсурдность этих мыслей – половину времени она не понимала, о чем они говорили.
Конечно, было бы весело стать пумой с большими зубами и когтями и столкнуться с «Ледяной Королевой» или «Декольте».
«Ууууу, она придает совершенно иной смысл мерзкому фералу». Если бы «сука номер один и номер два» были единственными, на кого она может напасть, Ким сделала бы это в мгновение ока.
Но, очевидно, ферал не выбирает своих жертв. «Разве кто-то мог ненавидеть Юну? Но Фергус пытался убить ее. А если я нападу на Мирджи?» Мысль о том, чтобы причинить вред ребенку, рвать, кусать, выворачивала внутренности.
«Черт, малышка, вероятно, уже пострадала». Ким представила лицо Минджи в тот момент, когда девочка нашла записку, и съежилась.
«Струсила, сержант?»
Боже, Джису и представить себе не могла, как сильно будет скучать по мелкой. Такой задорной и любящей.
«Была ли я когда-нибудь такой беззаботной? Говорила только то, что думала, громко смеялась, обнимала людей? Нет».
Росшая на Ближнем Востоке, ненавистной американкой, Джису рано повзрослела. Девушка поджала губы. Ее отец делился любовью, похвалами и объятиями только тогда, когда она оказывалась чем-то полезной, например, устраивала дипломатический ужин или возвращалась с интересными рыночными сплетнями. Может быть, именно поэтому бескорыстная привязанность Минджи, Чонгука и Тэхена так сбивала с толку.
«Черт возьми, она не собиралась думать о них». Ее горло сжалось, словно вокруг него натянули удавку. Секс был... чудесным, но чего ей действительно не хватало, так это прикосновений этих мужчин. С любовью. Когда Чонгук проводит пальцем по ее щеке, а Тэхен обнимает за талию и притягивает к себе. Словно она принадлежала им.
Девушка с трудом сглотнула и сморгнула слезы, затем наклонила голову и сосредоточилась на тропе. «Шаг, еще шаг». Достигнув вершины, она остановилась, чтобы отдышаться. Снег начал падать большими хлопьями, и потемневшее небо предвещало, что скоро начнется метель. Когда глаза Ким остановились на покрытых лесом склонах и белых вершинах, вокруг нее воцарилась тишина.
Стоило девушке перестать плакать и прислушаться к тишине, она начала чувствовать силу, обитающую в этих местах, и ее связь с ней. Это как идти в бой и знать, что твои товарищи по команде прикрывают спину.
Джи покачала головой. Пока она шла, оплакивая собственную судьбу, то ощущала это притяжение. Каким-то образом это место было... частью нее. Словно она нашла недостающий паззл. Но она приобрела кое-что еще. Закрыв глаза, Джису увидела в темноте своего разума эту чертову дверь. Теперь она светилась по краям, словно свет, просачивающийся из какого-то другого места.
Пять лет назад во время одной из вылазок она застряла в пустыне. Выпила всю воду. К тому времени, как ей удалось добраться до военной базы, она умирала от жажды, а затем солдат протянул фляжку с водой. Сейчас Джи хотела открыть эту дверь даже больше, чем тогда фляжку.
Но этого не случится.
Джису сознательно отвернулась от внутренней двери и открыла глаза. Она вздохнула, ее дыхание оседало облаком пара в воздухе. «Шансов на победу никаких».
Чужие мы для Чести и Надежды,
чужие для Любви и к Правде глухи,
Мы по ступенькам катимся всё ниже.
(прим.: Редьярд Киплинг «Казарменные баллады»: «20. Джентльмен-драгун» перевод Е.Фельдмана).
Слезы размыли тропинку перед ней, когда она пошла дальше. Жить больше не хотелось.
***
Братья Чон и Минджи вернулись несколько дней назад... без своей маленькой барменши. Всё это время Хенбин жил в гостевой комнате Чонгука. Старик открыл книгу и попытался сосредоточиться на «Трех Мушкетерах» А. Дюма, но проблемы Д'Артаньяна не могли удержать его внимания.
Внутренности снова обожгло яростью. «Джису не только отвергла подарок внука, но и не пришла, чтобы повидаться с ним. Проклятая девчонка, она должна была вернуться – теперь она его семья». Наконец-то он понял, чего хотел Джемин. У мальчика не было возможности повзрослеть и набраться мудрости, но он феноменально чувствовал людей. Зная, что умирает, он взамен «подарил» Хенбину внучку.
Старик слегка улыбнулся. Джемин не думал о том, что Хенбин может стать фералом после его смерти. Нет, он просто хотел, чтобы дедушке было кого любить.
Старик захлопнул книгу и поднялся с мягкого кресла, нахмурившись от боли, пронзившей плечо. Отдернув занавеску, он выглянул на улицу. Снег продолжал падать, образуя сугробы в саду Чонгука.
«Неужели он потерял еще одного ребенка до того, как узнал, что она его?»
Стук в дверь отвлек его внимание:
— Войдите.
В дверях появился рассерженный Чонгук:
— Я...
— Сначала скажи мне. Она всё еще там?
Чон понял о ком речь, и морщины на его лице стали глубже:
— Машина Джису осталась возле ее дома.
«Она заблудилась в горах? Умерла в одиночестве?»
— Хен, она взяла с собой рюкзак со всем необходимым, чтобы выжить. — Чонгук потер ладонями лицо и признался: — Я тоже волнуюсь. Если она не появится к вечеру, я позову клан на ее поиски.
— Спасибо, козантир. Что-то случилось, ты зол?
— Тэхен звонил. Канджу нашла в парке раненую собаку Мин Суек. Псина сильно обезвожена, словно пробыла там некоторое время... и Суек пропала.
— Она бы никогда не оставила эту жирную колбасу, — пробормотал Хенбин.
— Именно.
— Думаешь, ее схватили? Похитили? — старик нахмурился.
— Возможно. На всякий случай, люди обыскивают лес вокруг парка. И... — лицо Чонгука напряглось, — у Тэхена есть список последних арендованных квартир от одного риэлтора, и он пытается связаться с другим. Помощник шерифа проверяет списки, а я собираюсь заняться теми, кто за городом.
Хенбин нахмурился. С силой Херне, обостряющей его чувства, козантир, вероятно, мог бы определить по запаху дома ли миссис Мин. «Но все же...»
— Старуха – человек, Чонгук.
— Она живет на моей территории.
А он защищал любого на своей территории, являлся он членом клана или нет. Херне не ошибся, когда сделал Чон Чонгука козантиром на территории Северных Касадов. Хенбин склонил голову в знак признания... и уважения:
— Чем я могу помочь, козантир?
— Я бы хотел оставить Минджи с тобой.
Минджи выглянула из-за спины Чонгука, и ее лицо сморщилось от беспокойства, а Хенбин улыбнулся:
— Я буду рад компании, особенно если она сыграет со мной в шахматы.
— Я лучше сыграю в покер.
Чонгук выпрямился:
— Азартные игры? С Минджи?
— Ставки – M&M's, — сказал Хенбин, понимая, что его хвост наверняка попал в ловушку.
Но когда Минджи похвасталась: «Я выиграла у него в прошлый раз», — и громко рассмеялась, Чонгук расслабился. Выдохнул. Дочь ходила словно призрак после возвращения из деревни старейшин. Никто из них не осознавал, как сильно она привязалась к Джису... как она жаждала женского внимания.
— Действительно, карточная акула. — Чонгук с нежной улыбкой покачал головой. — В таком случае, постарайся не выиграть все конфеты Хена. Он может заплакать.
Минджи захихикала и забежала в комнату, а затем опустилась на колени, чтобы достать карты из тумбочки.
Хенбин вздохнул. «Когда-то ее голова была на одном уровне со столешницей. Как быстро они растут. Как скоро они поменяются местами».
Как будто Чонгук услышал его мысли, он сказал:
— Позвони мне, если появятся какие-то признаки того, что она начинает. Ну, или... если я тебе понадоблюсь.
***
Сидя за рулем фургона, Свэйн ухмыльнулся и засунул мобильник в карман.
— Нам повезло. Чон выехал из города несколько минут назад. Ребенок дома один.
— Ты получил нужную информацию от старухи, — прокомментировал Перес, когда они с Тэнком начали собирать снаряжение.
— Похоже на то. — Свэйн усмехнулся. — Если ничего не получится, она проживет достаточно долго, чтобы я смог задать ей еще несколько вопросов.
Перес засмеялся, в то время как Тэнк слегка позеленел. Киске не нравилось причинять боль сучкам.
— Давай убедимся, что коп слишком занят, чтобы прийти домой на обед, — Свэйн набрал номер полиции.
— Полиция Колд Крик, — сказала женщина.
— Слушай сюда, тварь. Я просто хотел, чтобы ты знала, я подложил бомбу...
* * *
«Осталось еще две комнаты». Шагая по коридору к следующему классу, Тэхен слышал, как школьники смеялись и кричали за пределами здания. Для них досрочное окончание уроков стало неожиданным удовольствием.
Шерифу было не до смеха. Черт побери, его сердце гудело в груди, словно басы в стереосистеме, а по спине струился пот. Когда он поступил на службу в полицию, то смирился с вероятностью быть застреленным, зарезанным или стать жертвой автокатастрофы. Быть разорванным на мелкие кусочки не входило в его должностные обязанности.
Тэхен визуально проверил дверь на наличие проводов, прежде чем открыть. Войдя в класс, он ощутил запах книг, карандашей и клея. Стены были увешаны яркими картинами, в углу висел пластиковый скелет, а в комнате – мужчина вздохнул – стояло множество парт. Ему придется осмотреть каждую из них на предмет бомбы.
«Предполагаемой бомбы, которая, вероятно, была шуткой какого-то мудака».
Передвигаясь по комнате в соответствии с инструкциями для подобного случая, Тэхен зарычал. Как только он выберется отсюда, то отправится за тем ублюдком, который переполошил всю школу и напугал диспетчера. Бедная Дахен выглядела белой, как снег, когда ворвалась в его кабинет, бормоча: «Он говорит, что заложил бомбу в школе. Она должна взорваться в час дня».
Тэхен невольно взглянул на часы. «Осталось полчаса. Обнадеживающе. Мог ли он предположить, что подрывник способен точно определить время взрыва?»
***
Джи, спотыкаясь, пробиралась через сугробы. Зацепившись сапогом за корень, девушка растянулась на земле. «Вот, черт». Поднявшись на ноги, она вытерла лицо. «По крайней мере, снег сделал ее посадку мягкой – бывало и хуже».
Отряхиваясь, Джису щурилась от хлопьев снега, падающих ей на лицо. «Черт возьми, белым бело». Деревья сдерживали порывы ветра, но на каждой следующей поляне, снег был всё глубже.
«Слава Богу, она уже недалеко от населенного пункта. Похоже, склон выровнялся».
Сквозь метель девушка не видела города, но чувствовала его запах. Дым от костра, намек на приготовленную еду, возможно, итальянскую, немного паров газа.
«Ее нос определенно стал более чувствительным в эти дни».
Закинув рюкзак на плечо, Ким отправилась в конечную точку своего путешествия.
***
На первых двух квартирах Чонгук не обнаружил ничего подозрительного. В одной – семья с детьми. Во второй – трое молодых людей, и запах наркотиков. «Он натравит на них Тэхена».
Остановив машину на обочине, Чонгук смотрел сквозь завесу снега на третий дом. Старый дом на колесах располагался на нескольких акрах земли. Ни одного автомобиля в поле зрения.
Чонгук вышел из машины и принюхался. В последнее время здесь побывало несколько мужчин. Но, используя человеческие органы чувств, он не мог точно сказать, остался ли кто-нибудь.
Свернув к рощице, мужчина разделся и трансформировался. Обходя вокруг дома, он стал обнюхивать окна и двери. «Ничего». Затем возле одного из окон он уловил слабый запах крови. «Моча. Пот. Женщина. Человек. Пожилая».
«Здесь».
***
Тройка отбита. Минджи прикусила губу и посмотрела на импровизированный карточный стол в спальне ее нового дедушки – дедушки Хенбина.
Старик был так болен и одинок после переезда, что она сказала ему, что он должен быть ее дедушкой, раз живет здесь, независимо от того, как долго. На мгновение его лицо приняло забавное выражение, – и она испугалась, что все испортила, – а потом он кивнул и потянул ее за волосы. И улыбнулся как ее папа, когда показывал, что гордится ею.
Палец Хенбина постукивал по картам, что означало, что у него неплохие карты. «Но если бы она могла получить трефовую десятку, тогда...»
Дедушка Хен прочистил горло:
— Помнишь, что я тебе говорил о бесстрастном лице? Дело не в этом.
Она сделала свое лицо непроницаемым, и Хен фыркнул как кабан:
— Ты выглядишь старше, когда так делаешь.
— Я думаю это хорошо.
Некоторое время старик изучал ее, заставляя поежиться:
— Ты уже видишь дверь?
Закрыв глаза, девушка заглянула внутрь себя и ясно увидела дверь, пока та не исчезла. Ей едва удалось закрыть рот перед тем, как у нее вырвалось: «Черт!», как сказала бы Джису. Минджи открыла глаза и кивнула:
— Потом всё проходит.
— Скоро.
— Наверное, — вздохнула она и снова просмотрела свои карты. «Всё по-прежнему». — Еще одну.
— Держи. — Хенбин подвинул к ней карту.
Девушка подняла ее:
— Тьфу, восьмерка!
Кто-то громко постучал во входную дверь. Минджи подпрыгнула.
— Иди, открой дверь.
Дедушка Хенбин махнул рукой, направляясь в сторону ванной. Стук снова повторился. Как будто что-то действительно важное. Но люди постоянно приходили к отцу.
«А может, Джи вернулась?» Минджи распахнула дверь.
На пороге стояли двое крупных мужчин, оба в темных парках. У одного мужчины на лице были маленькие оспинки, словно следы от прыщей как у подростков ее возраста. У второго – бритая голова и грязно-карие глаза.
Когда мужчины улыбнулись ей, Минджи ощутила жуткое, страшное чувство и отступила на шаг назад. Парень с бритой головой показал блестящий значок, и она увидела татуировки на тыльной стороне его руки.
— Мы из ФБР, мисс. Можно нам войти?
«Правительство. Это плохо. И правила, установленные дядей Тэхеном, никогда нельзя нарушать».
— Моего отца сейчас нет. Я позвоню ему, и вы можете...
Они толкнули ее в дом, заставив отступить. Татуированный взглянул на нее холодными глазами,
— Вы Чон Минджи?
«И что она должна делать?»
— Да. Мне нужно позвонить...
— Позже. — Мужчина указал в сторону кабинета. — Перес, проверь это место. Я займусь девчонкой.
— Понял. — Перес скрылся в кабинете папы.
— Сядь. — Рука татуированного больно ударила Минджи по плечу, когда он толкнул ее на диван. — Я ищу Джису Вэйверли. Она работала в таверне твоего отца. Где она?
Невольно Минджи взглянула в окно. Горы скрыл падающий снег.
Мужчина проследил за ее взглядом:
— Она в лесу? Где? В городе? — он приблизил свое лицо слишком близко, от него пахло кофе и луком.
— Убирайся! — Минджи посмотрела на спальню. «Вышел ли Хенбин из ванной?» — Дедушка Хенбин!
— Черт! Кто еще здесь? — мужчина схватил ее за запястье.
Минджи увидела пистолет в кобуре у него на поясе, и у нее перехватило дыхание.
Дверь спальни открылась, и появился дедушка Хен, держась за грудь:
— Минджи? Что... — он остановился. — Кто ты такой?
— ФБР. Оставайся на месте, и мы доберемся и до тебя.
— Как бы ни так. — Дедушка вышел вперед.
Когда мужчина повернулся к Хенбину, Минджи вскочила с дивана. «Папе нужно приехать немедленно!» Тихо, словно мышь, как учил ее Тэхен, она пробралась к телефону в углу.
— Назови мне свое имя. И покажи значок, — огрызнулся Хенбин.
— Ты не Чон Чонгук? — мужчина кружил вокруг дедушки Хена, как Джехен, когда покупал корову. — Нет, ты слишком стар. Милые шрамы у тебя на руках, мужик.
Когда Хенбин нахмурился, Минджи сняла трубку. Гудков не было. Ее руки дрожали. Она нажала кнопку «ВЫКЛЮЧИТЬ». Потом «ГОВОРИТЬ». Ничего. Она повторяла это снова и снова. Телефон не работал.
Дедушка Хен взглянул на нее, и она покачала головой, прежде чем положить трубку. Он указал головой на дверь и встал перед мужчиной.
— Послушай, придурок...
С бешено колотящимся сердцем, Минджи бросилась через комнату. Она уже наполовину открыла дверь, когда мужчина захлопнул ту перед ее носом и дернул девушку за волосы.
От боли из глаз брызнули слезы. Она закричала, но рука, зажавшая ей рот, заглушила крик. Обхватив ее за талию, нападавший повернулся и потащил Минджи за собой.
Другой мужчина оказался перед дедушкой, не давая ему подойти к Минджи. Зарычав, Хенбин ударил его по лицу и сбил с ног.
Когда Минджи пнула сильнее, тот, кто держал ее, мерзко и ужасно засмеялся:
— Господи, ему же не меньше шестидесяти, Перес. Заканчивай уже...
Опустив голову, Перес сделал выпад, ударив Хенбина в живот, словно футбольный мяч. Хен хрюкнул и побледнел.
«Этот человек причинил боль дедушке. Нет. Нет, нет, нет» . Минджи отчаянно боролась, царапая ногтями руки захватчика.
— Маленькая дикая кошка, да? Я люблю молоденьких.
Мужчина придвинулся ближе и потерся о ее ягодицы. Желудок Минджи сжался, как будто ее сейчас стошнит. Вместо того чтобы вырваться, она повернулась в его руках и со всей силы ударила по голени.
— Чертова сука!
Убрав руку от ее рта, мужчина дернул Минджи за волосы и дал ей пощечину. Боль обожгла щеку, и девушка закричала.
Дедушка Хенбин резко обернулся, и сквозь слезы она увидела, как Перес ударил его. В грудь. Он застонал и схватился за рану. Кровь покрывала его руки. Человек снова ударил, теперь в живот. Хенбин упал на спину, и звук удара его головы о журнальный столик был ужасен. Из раны хлынула кровь. Хенбин не шевелился.
— Дедушка! — закричала Минджи.
Никакой реакции.
— Нееееет, — застонала девушка, ее ноги подкосились.
Минджи прижала руку к пылающей щеке, задыхаясь от рыданий. Она попыталась подползти к нему, но мужчина схватил ее за воротник и встряхнул, словно животное.
«Словно животное».
Минджи закрыла глаза, и вот она, дверь, пылающая злобным красным светом. Звала ее. Девушка распахнула ее и шагнула внутрь... в дикость.
Она стояла на руках и ногах – нет, на лапах. Мир выглядел иначе, и Минджи закричала от ужаса, только из горла вырвался рык. Подняв голову, она увидела мужчин, пятящихся от нее, и почувствовала запах их страха, который вызывал жажду. Брюки висели на одной ноге, и она вцепилась в ткань, разорвав ее. Рыча, Минджи шагнула вперед и ударила того, кто ранил дедушку Хенбина. Она зацепила только джинсы, разрывая их, но мужчина отскочил от дедушки. Татуированный схватился за пистолет.
«Страх».
Минджи бросилась на его, пытаясь достать пистолет. Он закричал, отпрыгнув назад. Его рубашка была разорвана в клочья, а из ужасных порезов на животе и груди текла кровь. Его лицо и рука были исцарапаны. Мужчины столкнулись друг с другом, когда выбегали из дома.
«Я укусила того человека? Поцарапала его?» Минджи даже не осознавала, что она двигалась. Она причинила ему боль. «Я хочу снова причинить ему боль». Мех на ее спине подергивался. Встал дыбом. «Нет, это было плохо. Папа. Мне нужен папа».
Минджи подошла к дедушке Хену и понюхала его лицо. От запаха крови у нее внутри всё перевернулось, и она отступила. «Она не должна выходить из дома. Не как кошка. Ей нужно снова стать человеком».
«Но что, если они вернутся?»
Дверь всё еще была открыта, и в комнату ворвался ветер. Она сделала шаг вперед. Вдалеке гора звала ее, выкрикивала имя так же отчетливо, как папа. Минджи выскочила за дверь.
***
Тэхен вышел из школы, взбешенный, как и любой человек на его месте. «Никакой бомбы – и это хорошо, — но никакой чертовой бомбы не было». Он заглядывал под парты, в пыльные кладовки и проверял туалеты, где мальчики явно забывали прицеливаться.
«Херне помоги мне».
Снег хлестал по коже, Тэхен вдохнул чистый воздух и направился к машине. Родители забрали детей, но, к его удивлению, директор и еще один учитель вышли из внедорожника, припаркованного недалеко.
Тэхен потер лицо и огляделся. «Пока он играл с несуществующими бомбами, снега выпало еще больше».
— Вы всё еще здесь?
— Да, черт возьми. Думаешь, я оставил бы тебя там одного? — Даг Баннер хмыкнул. На самом деле, Тэхену пришлось вытолкать того за дверь, чтобы он не рвался помогать. — Что ты нашел?
— Никакой бомбы.
Миниатюрная седовласая учительница погладила его по руке. Миссис Хендерсон была человеком, но настолько невозмутимой, что все в городе считали ее своей приемной бабушкой. Минджи обожала ее.
— Всё хорошо, дорогой?
— Я в порядке, миссис Хендерсон. Просто раздражен. — Он повернулся к Баннеру. — Если у тебя есть время, давай поедем в город и поговорим о том, кем этот убл... — он виновато посмотрел на миссис Хендерсон и продолжил, — кем этот шутник может быть.
— Отличная идея. У меня есть несколько идей, — согласился директор. — Спасибо, что подождала со мной, Хильда. Иди домой и погрейся.
Тэхен достал из кармана телефон и включил его. Он никогда не слышал, чтобы бомба срабатывала от сотового телефона, но, судя по тому, как ему везло, он не хотел быть первым. Журнал показал два пропущенных звонка со станции, оба за последние несколько минут.
Он связался с диспетчером:
— Я свободен, Дахен, и я не нашел бомбы. Я тебе нужен?
— Боже, да, Тэхен, наконец-то. — Дахен была взволнована, и рука Тэхена сжала телефон. — У Чонгука неприятности. На Хенбин ранен, и... ты один?
«Значит, проблема связана с кланом даонаинов». Он кивнул Баннеру, чтобы тот остался с Хильдой, а сам отошел в сторону, зная, что ветер и снег всё заглушат.
— Выкладывай.
— Альберт Бати проезжал мимо таверны и увидел, как двое мужчин выбежали из дома, один весь в крови. Они запрыгнули в фургон. Следом на улицу выбежала пантера. Ал сказал, что он не узнал кошку, но фургон последовал за ней. Он поднялся наверх, чтобы всё проверить и позвонил сюда.
— И? С Минджи всё в порядке? — голос Тэхена дрогнул от страха. — Хенбин? Они оба были там.
— Ал нашел только Хенбина, он без сознания и истекает кровью. — Дахен сделала паузу. — Тэхен? Кошка была маленькая, не совсем взрослая.