15
Ким сбежала из дома еще до завтрака. Ей был нужен отдых от всех этих людей и душевных переживаний. Последние несколько дней ее эмоционально штормило, словно самолет, управляемый пьяным пилотом.
Покинув деревню, девушка направилась вдоль ручья в лес. Легкий ветерок, сдувая мелкую снежную пыль с сосновых ветвей, обдувал лицо и прояснял разум. Прошлая ночь не была лучшим моментом в ее жизни. «Какого черта парни рычали?» Все трое мужчин выглядели напряженными и раздраженными, чего она никак не ожидала от Тэхена и Чонгука. Особенно от Чонгука.
Джису вздохнула и прислонилась спиной к дереву. В горах было так тихо, что она слышала, как с ветвей на землю падает снег, как ветер вздыхает в соснах, как журчит наполовину замерзший ручей.
Да, парни вели себя странно. Но и она вела себя не намного лучше. «Что заставило ее сделать эти язвительные замечания: «Декольте» и «Ледяная Королева»?» Тэхен будет издеваться над ней вечно, Чонгук, конечно, ничего не скажет, но он поймет, что она ревновала. Девушка саданула затылком о ствол дерева. «Дерьмо».
«Ревнует». Ким испытывала огромное желание сбежать. Но было уже слишком поздно. Она всё еще здесь и запуталась. И будет оборотнем, если захочет.
«Почему я?» Поначалу возможность стать оборотнем приводила ее в ужас, сейчас всё звучало уже не так плохо. Все, кого она встретила в последнее время, казались вполне нормальными. «Бегаешь как большая кошка? Наверно это круто?»
Только сущность оборотня станет препятствием для службы в армии. Джису ни за что не сможет каждый месяц появляться в меховой шкуре, только не в Багдаде, где живет такое количество людей. «А что, если ее подстрелят? Тогда что, она проснется в зоопарке, а не в больнице».
«Но как иначе она будет зарабатывать на жизнь? Она умела только воевать. Перестать быть шпионом, чтобы работать барменшей? Или домохозяйкой? Эти парни хотя бы женятся?»
Девушка нахмурилась. Не хотелось туда идти. С Тэхеном и Чонгуком ей нужны отношения без обязательств. Ради удовольствия. «Если всё станет серьезно, кого она выберет?» Чонгук – с его глубоким, властным голосом. Мужчину, способного забрать у нее контроль. Или Тэхена – с его ртом, сводящим с ума от желания вкушать его снова и снова. Мужчину, способного рассмешить ее и которого она понимала до мозга костей, как солдат солдата.
«Чертовы мужики. Разве они не знают, что один парень должен добиваться девушки, а другой отступить?» Что бы ни говорил Чонгук, Джису чувствовала себя виноватой из-за того, что переспала с ним. Разумнее было бы просто уйти от них. Но мысль об уходе вызывала боль.
Ким развернулась и пошла обратно в деревню. На полпути она встретила Юну, с большой корзиной в руке:
— Джи, как приятно видеть тебя. — Девушка подняла свою корзину. — Надеюсь, белки оставили мне орехов. За этим холмом растет одинокое дерево грецкого ореха. — Лицо Юны порозовело от холода, глаза под меховым капюшоном стали ярко-голубыми. — Мы будем готовить печенье через час и ждем твоей помощи.
Джису усмехнулась:
— Я приду.
— Моя девочка. — Юна похлопала ее по плечу. — Если ты будешь себя хорошо вести, я позволю взять немного для твоих парней. Они оба любят сладости, особенно Тэхен.
«О, да, она это уже поняла. Но...»
— Они не мои.
— О, конечно нет. Даже не знаю, что на меня нашло, сказать такое.
Ким подозрительно посмотрела на Юну.
В глазах женщины заплясали смешинки:
—Ты всё равно можешь взять для них печенье, и для Минджи тоже. Мы испечем на всех. Переоденься, когда вернешься. — Юна похлопала Ким по плечу и пошла дальше по тропе.
Джису смотрела вслед уходящей женщине, чувствуя себя неловко. «Была бы ее мать похожа на Юну, если бы была жива? Научила бы она Джису печь печенье? И ругала бы ее время от времени?»
Девушка медленно шла по лесу в сторону деревни, когда услышала крик Юны.
***
— Она уже стала женщиной? — Мод и Чонгук стояли в дверях ее дома и смотрели, как Минджи играет в пятнашки с другими подростками.
— Примерно два месяца назад. — Его девочка стала совсем взрослой. Мужчина ощутил укол гордости и печали.
— Значит, ее первый оборот может сучиться в любой момент. — Мод поджала губы. — Со всеми этими проблемами в Колд Крик ты должен оставить ее здесь с нами, Чонгук.
— Я думал об этом. Но я единственный, кому Минджи полностью доверяет. Она реагирует на мой голос. — Страх сдавил его грудь, когда он вспомнил о ребенке, который в прошлом году во время оборота запаниковал и потерял способность вернуться в человека. — Вдруг что-то пойдет не так, а меня здесь не будет? — Мод открыла рот, но Чонгук перебил ее. — Я не могу остаться. Сейчас я особенно нужен в Колд Крик. Мне нужно убрать этого человека, пока он не привлек к нам внимание. Или навредил еще кому-то из моих людей.
— Я всё понимаю, Чонгук. Ужасно, когда ребенок не может быть в безопасности в своем собственном доме.
— Да. — Он протянул Мод свою чашку. — Увидимся у Югема через час. Мы...
Полный ужаса женский крик пронесся по тихой деревне и эхом отразился от гор. На несколько секунд воцарилась полная тишина, прежде чем поднялся шум.
***
— Юна!
Джису побежала вверх по тропе, проклиная тяжелое пальто, которое ее замедляло. Через некоторое время мимо промелькнули две пумы, затем медведь, оставив девушку позади так быстро, что ей показалось, будто она даже не двигается.
Джису прибавила скорость. С каждым резким вздохом холод всё больше проникал в легкие. Она миновала ручей и пошла по следам на снегу. Один раз девушка оступилась и, поднимаясь на ноги, услышала рычание пумы.
У подножия склона она выскочила на поляну и увидела одинокое ореховое дерево, затем Джехена, Чонгука и Тэхена. Юна лежала на земле, обнаженная и в человеческом облике. Женщина была без сознания, а ее тело покрывали рваные раны. Снег вокруг был покрыт красными пятнами, в первозданной глуши стоял металлический и гадкий запах крови. Гнев и страх сдавили горло Джису, когда она увидела укусы и следы когтей.
— Мне нужно что-то, чтобы остановить кровотечение. — Тэхен сдавил руками длинную рваную рану. Он хмуро посмотрел на куртку Юны, толстую и бесполезную для бинтов.
— Я принесу, — сказал Чонгук.
— Не надо. Вот. — Джису сняла куртку, стащила с себя фланелевую рубашку и швырнула ее Джехену. Мужчина оторвал кусок ткани, а девушка сняла кофту с длинными рукавами, что была под рубашкой. Достав из сапога нож, она отрезала полоски и передавала их Тэхену.
— Должно быть, она закрыла голову капюшоном и руками. — Чонгук нежно ощупывал лицо и шею Юны. — Она не паниковала.
Пальто Юны было словно разрезано на ленты, хотя оно защитило тонкую кожу под ним. Но не ноги женщины. Множественные раны разрезали мышцы почти до кости и сильно кровоточили. Мужчины работали быстро, перевязывая самые тяжелые раны.
Когда Джи сняла пальто и наклонилась, чтобы обернуть его вокруг Юны, Тэхен и Чонгук отошли в сторону.
Чонгук наклонился, чтобы рассмотреть красные следы, ведущие прочь:
— Это ферал. — Он посмотрел на Тэхена, его голос был ровным... и печальным. — Прости, кахир.
Тэхен слегка наклонил голову:
— Твоя воля, козантир.
— Давайте убираться отсюда. — Джехен поднял Юну на руки.
— Идем. — Тэхен повернулся к Джи. — Ты дрожишь, детка. Где... — Он взглянул на Юну, увидел пальто вокруг нее. — Ты просто сокровище. А теперь тащи свою драгоценную задницу туда, где тепло.
Джису колебалась. «Как она могла уйти?»
Чонгук положил руку ей на спину и слегка подтолкнул:
— Мы будем по очереди нести Юну вниз как можно быстрее, а ты пойдешь и найдешь Югема. Расскажешь ему, что случилось, пусть приготовится к встрече с нами. Аптечка, теплые одеяла – он знает, что делать.
Девушка кивнула:
— Я займусь этим.
А потом она побежала.
***
Когда Чонгук наконец закончил свои дела и вернулся в хижину Югема, он стал искать Джису. На кухне, где Югем и Мод зашивали раны Юны, ее не оказалось. «В гостиной?» Да, он нашел девушку именно там, сидящую в кресле. Мужчина нахмурился. Несмотря на то, что они вернулись почти час назад, Джи сидела у дровяной печи и всё еще дрожала от холода.
Чонгук налил густой черный кофе из кофейника и протянул девушке:
— Пей. Вкус отвратительный, но хотя бы согреет.
Слабо улыбнувшись, Ким попыталась взять чашку, но руки дрожали так сильно, что кофе расплескался.
Чонгук забрал чашку из ее рук и поставил ту на столик:
— Встань.
Девушка растерянно посмотрела на него. Она явно была не в себе, иначе строптивая маленькая самка поспорила бы с ним. Когда Ким встала, мужчина занял ее место в кресле и усадил девушку к себе на колени, обнимая. На ней был свитер, и ему показалось, что он держит в руках пушистую сосульку.
Джи расслабилась в его объятиях:
— Боже, как хорошо.
— Мне кажется, ты уже говорила это раньше, — прошептал он ей на ухо, — в пещере.
Чонгук стал твердым от воспоминаний.
Джису заерзала, но затем замерла, почувствовав его эрекцию:
— Извини.
— Я выживу. — Свободной рукой мужчина взял чашку кофе и поднес к ее губам. — Пей, кариада.
Джису сделала глоток, поежилась, и отхлебнула еще раз:
— Я чувствую себя ребенком, — пробормотала она.
Он усмехнулся ее обиженному тону:
— Вот ты и начинаешь восстанавливаться.
— Чертовы горы.
— Да, они такие.
Мужчина крепче обнял девушку, наслаждаясь ощущением женской мягкости и удивительно твердых мышц. Он потерся щекой о ее шелковистые волосы, вдыхая аромат Ким и отмечая ее своим запахом.
— Иногда люди называют тебя Чонгук, а иногда «козантир». Что такое «козантир»?
Чон провел губами по ее щеке:
— Я являюсь хранителем этой территории. — Он знал, что она спросит дальше. — На территории Северных каскадов (прим.: «Северные каскады» (англ. North Cascades National Park) — национальный парк в США, на севере штата Вашингтон, на границе с Канадой, площадь 2045 кв. км).
— Хм, огромная территория. Ты баллотировался, и тебя избрали или как?
— Э, нет. Боюсь, это не выборная должность. Бог выбирает.
Ким на несколько секунд задержала дыхание:
— Ооо... отлично.
Когда ее прекрасные глаза цвета корицы встретились с его глазами, Чонгук едва сдержал смех. Прошло много времени с тех пор, как кто-то смотрел на него так, словно он несущий всякий бред сумасшедший.
— Бог выбрал тебя из толпы, да. С чего ты это взял?
Мужчина укусил девушку за шею в качестве наказания:
— Рискованно дразнить Херне, Джису. И я знаю это, потому что с титулом обретаешь определенные силы.
Потирая затылок, она сердито нахмурилась:
— Ты вполне...
Когда он открыл себя Богу, сила нахлынула на него неудержимой волной. Судя по тому, как девушка застыла, его зрачки, вероятно, стали цвета ночи, и даже слепой мог чувствовать энергию, исходящую от него.
Ким судорожно сглотнула:
— Вот почему ты играл роль судьи для того медведя?
— Да, — мужчина вздохнул. Он никогда не хотел быть козантиром. Он был адвокатом – чертовски хорошим адвокатом – жил на границе территории. Только отказаться от Божьего призыва нельзя. С его принятием сила Херне обрушилась на него лавиной, сметая его прошлую жизнь.
— Что за ферал? Это то, что напало на Юну?
«Черт возьми».
— Да, — неохотно согласился он.
— Ферал означает «дикий». Это была настоящая пума... или один из вас?
«Насколько сильно этот аспект жизни оборотней напугает ее?»
— Один из нас.
Джису сердито посмотрела на Чонгука:
— Вытягивание ответов из тебя походит на разведывательную операцию – действительно трудно. Скажи мне, оборотни просто нападают на своих знакомых ради удовольствия?
— Вряд ли ради удовольствия. Мы сильнее, живем дольше, у нас иммунитет к человеческим болезням, но мы всё еще наполовину люди, Джису. Если даонаин становится неуравновешенным психически... — мужчина пожал плечами, надеясь, что девушка не будет продолжать.
Ее брови нахмурились:
— Но люди не превращаются в диких животных, когда сходят с ума. Это может случится с кем угодно? Вы можете превратиться в фералов?
— Боюсь, на твои вопросы очень сложно ответить, — осторожно сказал он. — Даонаин иногда решает жить в животной форме и просто становится фералом. Однако нападение на людей – отклонение от нормы.
«То, что стало происходить слишком часто».
— Сколько фералов ты видел за последние... эммм, пять лет?
«Упрямая девчонка».
— Может, десять или около того. — Чонгук почувствовал, как напряглась Джису.
— Это... слишком много.
Девушка вздрогнула, и мужчина не понял, от холода или от ужаса. «Почему она не может задать эти вопросы его красноречивому брату? Тэхен может описать посещение ада как отпуск в тропиках».
— Ну, когда вы, ребята, пойдете охотиться на этого дикаря, я хочу пойти с вами. Я хороший стрелок. Кто-нибудь может одолжить мне винтовку и...
— Нет.
— Черт возьми, Чонгук, Юна моя подруга и...
— Не будет никакой охоты с оружием.
Она оттолкнула его и встала с коленей:
—Ты собираешься просто оставить все как есть? Позволить ему напасть на кого-то еще?
— Джису, ты не понимаешь. Мы не...
Бросив на него уничтожающий взгляд, девушка удалилась в спальню.
«Твою мать!»
***
День подходил к концу, когда Джи направилась через деревню с котелком тешенного мяса.
Тэхен исчез. Чонгук отнес Юну домой и не вернулся. Ким не была уверена, разочарована она или нет. Ей было неприятно спорить с Чонгуком, а злость на него вызывала тошноту. «Черт бы его побрал».
Когда девушка, наконец, покинула свою комнату, Югем поднял глаза от игры в скрэббл с Минджи и попросил ее отнести еду в дом Юны.
Джису глубоко вдохнула чистый, холодный воздух. Она слышала, как люди в хижинах болтали, готовили ужин, смеялись. Волна одиночества захлестнула ее. «Будет ли у нее когда-нибудь место, которое она сможет назвать домом? Куда она сможет возвращаться?»
— Джи! — Наен вышла с дома своей матери с охапкой дров. — Ты идешь к нам?
От приветливой улыбки Наен чувство одиночества рассеялось, как утренний туман.
— Да. Югем прислал вам тешенное мясо.
— Отлично. Макароны с сыром – вершина моих кулинарных способностей. — Наен толкнула переднюю дверь бедром. — Входи.
Как и у Югема, дом Юны был бревенчатым, но там, где дом старика выглядел деревенским, этот домик выглядел ярко и весело. Кресло и диван имели яркую цветочную обивку и повсюду были разбросаны красочные вязаные пледы. У южного окна теснился небольшой сад африканских фиалок.
— Похоже на летний сад, — сказала Джи.
Наен бросила дрова рядом с богато украшенной дровяной печью:
— Заставляет забыть о снеге снаружи, не так ли? Почему бы тебе не поставить котелок на плиту, и немного посидеть со мной? Я хочу поговорить с тобой.
Джису сделала то, о чем ее попросили, а затем села за стол:
— В чем дело?
— После того, как Чонгук принес маму домой, он попросил меня объяснить тебе пару вещей об отношениях среди даонаинов. Он подумал, что тебе будет удобнее услышать это от другой женщины.
«Отношения?»
— Что услышать?
— Понимаешь, у нас не так много женщин, как мужчин.
Джису кивнула, вспомнив объяснение Тэхена, почему они не могут встречаться.
— Я знаю.
— Из-за этого наши обычаи изменились. Человеческая моногамия – когда парень уверен, что он отец детей. Но нам всё равно, кто кого породил, не тогда, когда наша раса может полностью исчезнуть. Поэтому мы радуемся, когда рождается ребенок, независимо от того, удосужились ли его родители пожениться или нет – наши браки не ограничиваются одним мужчиной, одной женщиной.
«Ого. Время оргии?»
— Как кучка мужчин и женщин вместе?
— Нет. По крайней мере, не тогда, когда речь идет о спутнике жизни. Женщины слишком большие собственницы, особенно если у них появляются дети. Обычно это двое или трое самцов и одна самка.
Когда Наен повернулась, чтобы положить в тарелку тушеное мясо, Ким тупо уставилась на нее, гадая, когда же мозги встанут на место. «Больше одного парня на женщину. Твою мать». Это означало, что женщина, вероятно, любила и трахалась с несколькими мужчинами, состоящими в этих отношениях. «Поразительно».
— Мужчины обычно являются сородичами. Братьями. Тэхен и Чонгук – братья. Они из одного помета.
Джису почувствовала, как у нее отвисла челюсть.
Наен ухмыльнулась:
— Похоже, ты уловила суть. Есть еще кое-что, но на сегодня с тебя хватит и этой информации. Подумай об этом, и мы поговорим еще раз. А пока, давай отнесем это моей матери.
Ким последовала за Наен в спальню.
Джехен сидел в углу в кресле-качалке с раскрытой на коленях книгой:
— Привет, Джи.
Сидящая на кровати, Юна улыбнулась Джису. Ее глаза были ясными, а румянец вернулся к щекам.
Ким вздохнула с облегчением:
— Ты выглядишь намного лучше.
— Отчасти благодаря тебе, дорогая. — Юна подняла брови. — На самом деле, я слышала, что ты отдала мне всю свою одежду и вернулась в деревню совершенно голой.
У Ким отвисла челюсть:
— Что прости?
Сжатые губы Юны не скрывали ее улыбки, когда она с упреком взглянула на сына:
— У меня было ощущение, что он немного приукрасил.
— Парень может и помечтать, — сказал мужчина. Улыбка его была быстрой, а блеск в глазах озорным. — Джи отдала тебе всю одежду сверху, кроме лифчика.
Джису почувствовала, что краснеет.
— Ну, вот Джехен, ты смутил ее, — отругала сына Юна. — Джи, иди сюда.
Когда Ким подошла к кровати, Юна притянула девушку к себе для нежного поцелуя в щеку:
— Я благодарю тебя за подаренное тепло. Югем сказал, что я бы умерла, если бы вы с ребятами так быстро не залатали меня и не уберегли от холода.
Ким пожала плечами:
— Да, ты выглядишь очень хорошо, учитывая, сколько крови ты потеряла.
Девушка нахмурилась. На самом деле, Юна выглядела слишком здоровой.
— Даонаины быстро поправляются, — сказала Наен, передавая матери тарелку с тушеным мясом. — Югем прислал это с Джи.
— Благослови его Бог. Я умираю с голоду. Извините меня, я поем. — Юна попробовала еду. — Мммм, этот мужчина умеет готовить.
— Есть еще? — спросил Джехен с жалким видом. — Знаешь, я сегодня тоже много работал.
— Ах, бедняжка. Ему пришлось нести свою маму, которая весит 45 килограммов, — сказала Наен сладким тоном.
— Хорошо, я всё понял. — Парень вышел за дверь. — Между прочим, в ней как минимум 55 килограммов, — раздался его голос из другой комнаты.
Джису задохнулась от смеха, когда Юна и Наен захихикали.
— Итак, Джи, — сказала Юна. — Расскажи мне о себе. После того, как ты привыкнешь быть оборотнем, то останешься в Колд Крик?
— Я не... — ее прервал стук во входную дверь.
Джису услышала приглушенные голоса, затем Тэхен вошел в спальню. Девушка ахнула. У него были брызги крови на лице и руках, еще больше на рубашке.
Она оказалась рядом с ним прежде, чем успела подумать:
— Ты ранен? Покажи мне.
Мужчина посмотрел на свою одежду:
— О, черт. Мне очень жаль, дорогая. Я должен был сначала переодеться, но Чонгук беспокоился о тебе.
Ким попыталась стянуть с него рубашку, чтобы посмотреть, откуда идет кровь, но Тэхен взял ее за руки:
— Это не моя кровь.
— Тогда... — «Он что ходил охотиться на оленя?» — Ладно.
— Спасибо, Тэхен, — сказала Юна со слезами на глазах.
Наен открыто плакала:
— Спасибо, Тэхен, — повторила она.
«Черт возьми, он сделал нечто большее, чем просто убил оленя». Джису схватила его за руку и потащила из комнаты. Ее челюсть была сжата так сильно, что слова пришлось просто выдавливать из себя:
— Ладно, я думаю, пришло время поговорить. Наедине.
— Хорошо. — Морщины на его лице стали глубже, отчего мужчина казался на двадцать лет старше.
Когда они вошли в хижину Югема, та была пуста. Тэхен оставил Джи, чтобы самому помыться и переодеться, поэтому она свернулась калачиком в кресле у дровяной печи. Ей следовало бы подготовить аргументы, накричать на него, но мысли девушки всё время возвращались к беседе на кухне Юны. «Неужели Наен намекала ей, что Тэхен и Чонгук могут жениться на одной женщине? Вот почему никто из них не беспокоился о том, чтобы трахнуть ее? Чонгук сказал: «Мы с Тэхеном часто... делимся... нашими женщинами. Поодиночке или вместе».
«Круто». Странное чувство прошло сквозь нее. «Она может спать с ними обоими, и никто не будет возражать?» Ким неосознанно заплетала в косу прядь волос. «Это звучало довольно круто для секса и всего такого, но брак? Насколько это странно? Не похоже, что она когда-нибудь узнает – она просто тусуется с ними. Выйти замуж за двоих? Нет – и через миллион лет».
«Ни один из них не упоминал о браке. Зачем им это? Если оборотням всё равно, кто является отцом ребенка, то парни, вероятно, бесятся, когда одиноки». Ким поняла, что ее челюсть снова сжалась. Она откинулась на спинку кресла и приказала своим мышцам расслабиться. Она не ревновала парней – на самом деле нет. Она просто не хотела видеть, как «Декольте» и «Ледяная Королева» вцепляются в них своими когтями. Не из собственнических чувств, просто из вредности.
Когда Тэхен вошел в гостиную, она нахмурилась, увидев его бледное лицо:
— Хочешь горячего шоколада?
— Спасибо, кариада, но я не голоден. — Он опустился на диван напротив ее кресла. Смех, что всегда таился в его глазах, полностью исчез.
«Он назвал ее кариада. Дорогая». Джису обхватила себя руками:
— Тэхен, ты устал. Я могу подождать.
Попытавшись улыбнуться, он покачал головой:
— Я могу не спать какое-то время, и мне приятно твое общество. Чонгук сказал, что у тебя есть вопросы, и ты недовольна его ответами?
Она снова разозлилась:
— Он говорил бессмыслицу.
— В чем проблема?
— Почему никто не выслеживает этого... ферала? Я попросила его одолжить мне винтовку, но он отказался. И он никого не послал на охоту за ним.
— Ах, вот в чем дело. — Тэхен потер лицо руками. — Некоторые из наших традиций происходят от фейри.
«Вот мы снова возвращаемся к традициям».
— И?
— Фейри использовали луки и стрелы только при охоте на дичь. — Он пожал плечами. — Какое-то время люди тоже.
— Я не понимаю.
— Фейри сражались с другими фейри врукопашную или ножами. Лук и стрелы – в основном, оружие дальнего боя – использовались только на животных.
— О. — Джи нахмурилась. — Так оборотни не используют оружие или стрелы на других оборотнях.
— Именно.
— А охота? Ты этим не занимаешься?
— Если нужно, но только как кахир.
«Еще одно новое слово». Девушка сердито посмотрела на Тэхена.
Его губы дрогнули:
— Прости. Мы по-прежнему используем некоторые уродливые гэльские и валлийские слова с древних времен. — Он посмотрел на печь. За стеклянной дверью, с блестящей как пламя чешуей, кружилась саламандра. — Кахир – тот, кто защищает клан. Возможно, ты сказала бы воин? Защитник?
«Солдат». И Чонгук сказал Тэхену: «мне очень жаль, кахир». Тэхен был кахиром».
— Ваш Бог якобы дал Чонгуку силу – силы – что угодно. А кахир получает что-нибудь? — спросила она без издевки, потому что чувствовала эту силу в Чонгуке, как будто через него прошел электрический ток.
— Что-нибудь? — Тэхен провел пальцем по синеватому шраму на левой скуле. — Плюс пол дюжины сантиметров в высоту, мышцы, сила. Все сразу. Я был копом и в хорошей форме, но двадцать четыре часа меня тошнило, и я старался не кричать, как девчонка. — Несмотря на легкий тон, в его глазах застыло воспоминание об агонии.
«Гадко».
— Ты единственный кахир в округе?
— Нас четверо на Северных каскадах, так как мы довольно изолированы. Рейнир сражается с адскими псами, и у него их семь или восемь. Церберы. Не собираюсь сейчас об этом говорить.
Изучая Тэхена, Джису сжала губы. Она уже поняла там, в доме Юны, что кровь на нем не от охоты на оленя. Она узнала этот уставший взгляд, она видела его в своем собственном отражении в зеркале.
— Ты убил ферала, не так ли?
Он кивнул. «Вот почему Юна поблагодарила его».
— Значит, нападавший – оборотень, который сошел с ума. И ты не можешь... вылечить его или что-то типа того?
— Нет. Когда дверь закрыта, возврата нет.
— Дверь?
— В хижине мы рассказали тебе о портале в твоем сознании, который ты открываешь для трансформации. — В свете фонаря его глаза сияли зеленью леса.
— Ну... — она облегченно улыбнулась, — в моей голове нет портала.
— Закрой глаза и оглянись. Он вроде как где-то сзади. Светится немного. — На лице мужчины отразился вызов, который она не могла не принять.
Джису закрыла глаза. Да, ладно, было темно. Всё было черным. Она сделала вид, что ее взгляд повернулся по кругу, спереди, сзади... «О, черт». Ее спина напряглась, словно кто-то крикнул: «Внимание!»
— Да. Вот так, — пробормотал Тэхен.
«О. Мой. Бог». Ее глаза открылись, и она посмотрела на него.
— У меня в мозгу чертова дверь.
Тэхен попытался улыбнуться, но она видела, что это стоило ему больших усилий.
От следующей мысли ее внутренности скрутились в узел:
— Ты был с ним знаком? С фералом? — тихо спросила девушка.
Он кивнул головой:
— Фергус учил меня охотиться, когда я был маленьким.
«О Боже, здесь нет слов утешения».
Джису села рядом с ним, взяв Тэхена за руку:
— Он был старше?
Его пальцы впились ее ладонь, словно в спасательный круг:
— Он одного возраста с Югемом. Он бы никогда никого не убил, но его единственная семья, однопометник, умер на прошлой неделе.
— Ты хочешь сказать, что он не был психически болен? Депрессия сделала его фералом?
Тэхен поцеловал ее пальцы и обхватил своей рукой:
— Если у оборотня нет близких или семьи, нет связанной, которые могут вернуть его на человеческую сторону, то в один из оборотов, к сожалению, одиночество и горе меняет его, заставляя бездумно нападать.
«Твою мать». Страх поселился прямо в ее животе и глубоко вцепился когтями. «У нее не было семьи. Не было близких. Так что если она обернется, то может не вернуться. Юна, должно быть, тоже знала Фергуса, и он жестоко расправился с этой милой женщиной». Девушка вздрогнула.
— Джи, это не всегда так.
— О, ладно, — сказала она. — Я должна помочь Наен с печеньем. — Она встала и улыбнулась ему, ее сердце болело, словно она уже всё решила. — Я принесу тебе сладостей.
***
После того как Ким помогла Наен испечь пирог, Минджи утащила ее играть с друзьями в «Монополию головорезов». Джи обанкротилась, и не была уверена, злится она на то, что проиграла так легко или гордится мелкой за то, что у нее всё хорошо.
— Ты соображаешь в бизнесе, ребенок, — сказала она Минджи на обратном пути к Югему.
— Я знаю. — Она самодовольно посмотрела на Джи. — Папа учит меня вести бухгалтерию таверны.
— Угу. Лучше тебя, чем меня. — Она предпочла бы кровавую битву.
Зайдя в дом, Джису остановилась и оглядела комнату. Чера сидела рядом с Тэхеном на маленьком диване. «Декольте» прижималась к нему так близко, что почти сидела у него на коленях. Ее темноволосая голова покоилась на его плече, пока они тихо разговаривали.
Ким сглотнула и последовала за Минджи на кухню, там Югем месил тесто для хлеба.
— А где папочка? — спросила Минджи, хватая крошечный кусочек теста и запихивая его в рот.
Югем придвинул к себе тесто и продолжил месить:
— Гиппым недавно приходила за ним. Они еще не вернулись.
Джису с трудом сделала вдох, а руки стали холоднее, чем температура снаружи.
— Почему бы тебе не остаться и не помочь Югему, Минджи? Я собираюсь отдохнуть.
— Конечно.
Ким взъерошила волосы Минджи и вышла из комнаты. «Ладно. Видимо, так и должно быть». Она приняла решение. «Тогда почему ей так плохо?»