Глава 12
— ..поразительно, просто поразительно.
— Что случилось? — выхватив часть разговора Фриды и Иды, в лоб спросила Агда, заходя с важным видом на кухню, словно и не проспала вовсе.
На служанку, размешивая наваристый суп, глянул Боргар. Фрида поджала губы, перебирая стебли зелени, а Ида — хихикнула.
Агда хмыкнула, подошла к столу, налила чистую воду в стакан, выпила, сверля слуг взглядом. Они по-прежнему молчали, и её злила подобная тишина, означающая одно — речь шла о лирэе!
— Чего затихли? — Агда со стуком опустила стакан.
— Разбей давай! — возмутился главный повар дворца и уткнул руки в бока.
— Мне не нравится ваше подозрительное молчание.
— А мне, — повернулась Фрида, — не нравятся твои постоянные опоздания. Предупреждаю, будешь легкомысленно относиться к работе, сообщу алэру и выгоню из дворца, поняла?
— Алэр меня не выгонит.
— Какая самоуверенность! Дай-ка угадаю, потому что иногда развлекала его в постели? Как мило. Спешу «обрадовать», дорогая, алэр отсылает наложниц обратно в семьи. И если он от них — благородных девушек — отказывается, то почему решила, что он станет держаться за тебя? У алэра есть маитэа.
Агда заметно занервничала.
— Отсылает наложниц?
— Верно, — подхватила разговор Ида, — не слышала? Теперь в жизни алэра будет только одна женщина... Как романтично! Кстати, говорят, в королевствах за Черной Пустош...
— Бред! — зло воскликнула Агда.
— Меньше спать надо, — посмеялась Фрида и пояснила: — слуги с самого утра собирают сундуки с золотом, их отправят в качестве извинения главе семьи каждой наложницы.
— Алэр еще пообещал им приличное денежное содержание, — добавила Ида.
— Благородно!
— Да, он молодец.
— А лирэю как любит...
— Очень любит.
— Хватит! — крикнула Агда. Слуги затихли, повара усмехнулись. — Не может... такого быть.
Отказ от наложниц...
Неслыханно! Возмутительно!
Осмысление этого, подобно отравленным стрелам, вонзились в самое сердце. Чонгук... отверг всех, ради нее? Ради Дженни?
Имя чужачки жгло язык, словно раскаленное железо.
Дженни...
Как посмела эта выскочка так быстро, так бесцеремонно занять место, о котором Агда могла только мечтать? Место, предназначенное, по ее мнению, ей по праву.
Агда сжала кулаки, ногти впились в ладони, оставляя болезненные полумесяцы.
Непонимание терзало душу. Она всегда была здесь, рядом с Чонгуком. Видела его радости и горести, знала привычки и предпочтения во всех... сферах. Даже в постели, где она отдавалась алэру целиком и полностью, без остатка, разрешала делать с ней самые невообразимые вещи! Посвятила ему свою жизнь, мечтая о том дне, когда он заметит ее, когда увидит в ней не просто служанку, не просто любовницу, а женщину, достойную любви.
Чонгук... Он был ее мечтой, навязчивой идеей, смыслом существования. И теперь этот смысл ускользал, уплывая прямо в руки этой... Дженни!
В голове служанки начали зарождаться коварные мысли.
План... Ей нужен план! План, как избавиться от мерзкой, белобрысой чужаки! Она не позволит разрушить ее мечты. Агда пойдет на всё: ложь, интриги, предательство...
Лирэя пожалеет, что встала у неё на пути! Узнает, что такое гнев отвергнутой женщины! Узнает, кто такая Агда!
На губах Агды расцвела зловещая улыбка.
— Не ухмыляйся, — буркнул Боргар, тем самым выдернув девушку из размышлений. — Держи! Неси в кабинет алэра! — повар сунул ей серебряный поднос, наполненный изысканными закусками.
— Ну и чего смотришь? Неси давай! У алэра гость, а ты заставляешь ждать!
— Гость?
— Господин Астиер, — ответила Фрида.
— Он, как только узнал, что Мэриан собираются лишить титула наложницы, мигом примчался во дворец, — посмеялась Ида. — Наверное, будет просить алэра пересмотреть свое решение.
Слуги ехидничали, а Агда тем временем, выудив важную информацию, потихоньку удалилась.
Балансируя подносом с дымящимся травяным чаем и разнообразными закусками, она шла по длинному коридору. Сердце взволнованно билось. Прибытие господина Астиера — знак благоприятный. Как любящий отец, он наверняка будет умолять алэра пересмотреть недавнее решение о роспуске наложниц. Особенно сильно он переживал за свою дочь, Мэриан, чья судьба теперь висела на волоске. Это хорошо. Очень хорошо!
Агда усмехнулась про себя. Если Мэриан останется, то игра на ревности Дженни возобновится. Чужачка обязательно снова поддастся на провокации, закатит сцену, и их отношения разладятся.
Девушка остановилась напротив двери, глубоко вдохнула, стараясь успокоить дрожь в руках, и постучала в дверь.
— Войдите, — раздался резкий голос Чонгука.
Агда вошла в кабинет, опустив взгляд в знак почтения. Алэр величественно сидел за массивным столом, господин Астиер стоял напротив, нервный и напряженный.
— Я принесла чай, мой алэр, — промурлыкала, ставя поднос на стол.
Мужчины продолжили разговор между собой, не замечая любопытных взоров служанки.
— Как я уже сказал, решение не подлежит обсуждению.
Господин Астиер нервно переступил с ноги на ногу.
— Понимаю, но... осмелюсь ли я попросить вас пересмотреть свое решение, хотя бы частично?
Чонгук приподнял бровь, молчаливо приглашая его продолжить.
— Мэриан... Моя дочь. Она предана вам.
— Господин Астиер, я ценю вашу заботу о Мэриан, но мое решение окончательно. Я понимаю, это может показаться несправедливым, но я готов компенсировать неудобства. Каждой из наложниц будет выделено земельное владение, достойное содержание и возможность выйти замуж по своему желанию.
— Земли и деньги? Вы считаете, что этим можно купить достоинство моей дочери?
Чонгук откинулся на спинку кресла.
— Прошу прощения, если мои слова прозвучали оскорбительно. Я не хотел вас обидеть. Но поймите, я не могу позволить себе исключения. Это создаст прецедент.
— Прецедент? Не смешите... Все дело в лирэе, не так ли? Она околдовала вас своей красотой, и вы готовы пожертвовать всем ради ее прихоти! — голос управляющего делами Хладных земель сорвался на крик. — Весь Эдильборг наслышан о белокурой деве из сокрытого мира, овладевшей вашим сердцем! Но у меня есть причина, по которой Мэриан должна остаться здесь, во дворце Огненной короны! Она носит под сердцем вашего ребенка!
В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов. Ёрум замер, словно пораженный молнией.
— Что... что вы сказали? — наконец прошептал он.
— Мэриан беременна. От вас. Она носит вашего ребенка, — повторил мужчина, глядя прямо в глаза правителя Эдильборга.
Алэр покачал головой, как будто пытаясь стряхнуть наваждение.
— Это невозможно, — усмехнулся он. — Я... я не спал с Мэриан. Уже давно.
Господина Астиеру было неприятно говорить на столь пикантную тему, но он решительно продолжил:
— Но вы спали с ней до попадания лирэи в Эдильборг. Моя дочь просто скрывала свое положение. Боялась. Хотела убедиться, что беременность протекает нормально, прежде чем сообщить вам.
— Это ложь...
— Клянусь духами предков, мой алэр. Моя дочь беременна. И ребенок — ваш.
Ёрум провел рукой по волосам, чувствуя, как на лбу выступает холодный пот. Он не мог поверить в то, что услышал.
— Агда! — яростно прорычал он. — Сейчас же приведи ко мне Мэриан!
Служанка вздрогнула, но тут же опустила взгляд. Молча поклонилась и вышла из кабинета.
В голове ее бушевала буря. Она мечтала избавиться от Дженни, которая, по ее мнению, отравила Чонгука своим колдовством. А теперь еще и Мэриан... беременна от него? Невыносимо! Все ее планы рушились прахом...
Я стояла в коридоре, словно зачарованная, наблюдая за пейзажем.
Сегодняшний день с раннего утра облачился в серые тона, небо затянулось плотной пеленой облаков. Со стороны Черной Пустоши надвигались тучи. Мне нравилось наблюдать за их медленным шествием. И в этой мрачной красоте вулканы казались еще более монументальными, их темные силуэты четко выделялись на фоне грозового неба.
Чон Чонгук сдержал обещание.
Уголки губ невольно дрогнули в улыбке. Вспомнилась искренняя растерянность алэра, когда застала его... не одного. Он действительно не понимал моих чувств. Но сейчас... сейчас Чонгук понял.
Как же странно устроен мир. Внутри черствого, казалось бы, камня может биться теплое, понимающее сердце. Сердце, способное на раскаяние, на любовь, на верность. Сердце, которое я так долго искала. И нашла там, где меньше всего ожидала.
— Добрый день, лирэя.
Агда...
Как и обычно, её присутствие вызвало у меня легкое раздражение, я медленно развернулась. Губы служанки тронула кривая усмешка, от которой по коже побежали мурашки.
— Добрый, — сухо кинула в ответ.
— Неожиданная встреча, — продолжала она елейным голоском, полным фальши. — Я как раз спешу к госпоже Мэриан. Алэр велел ее позвать.
Сердце пропустило удар. Имя наложницы резануло слух.
— И зачем же он ее зовет? — спросила, стараясь сохранять спокойствие.
Служанка выдержала паузу, наслаждаясь моей тревогой. В ее карих глазах мелькнул злорадный огонек.
— Ах, лирэя, неужели вы еще не знаете? — прикрыла рот рукой. — Госпожа Мэриан... ждет ребенка. Ребенка алэра! Уверена, родится не просто мальчик, а мглея, который в будущем станет сильным ёрумом и могущественным алэром Эдильборга!
Мир вокруг перевернулся...
Пол ушел из-под ног, и кажется, я начала падать в бездну. Слова Агды прозвучали, как похоронный звон, отсчитывающий последние минуты моего счастья.
— Это ложь, — парировала я, не веря своим ушам.
Агда приподняла бровь, словно удивлена моей наивности.
— Это чистая правда, лирэя, — промурлыкала довольно служанка, а после — картинно надула губки. — Мне вас так жаль.
К глазам подступили слезы, но я не дала им волю пролиться. Пакостная служанка никогда не увидит моей слабости.
— Ладно, простите, мне пора. Алэр не любит ждать. Да и госпоже Мэриан, наверное, не терпится поделиться радостной новостью лично.
Агда медленно обошла меня, оставив позади лишь ядовитый шлейф злорадства. Я стояла, словно пораженная громом, не в силах пошевелиться. В голове пульсировала лишь одна мысль: это не может быть правдой. Чонгук... он не мог так поступить со мной. Нужно увидеть его лично, услышать объяснения.
С трудом переставляя ноги, направилась к кабинету.
Дверь в кабинет была приоткрыта. Я остановилась, не решаясь войти. Внутри слышались приглушенные голоса. Сердце бешено колотилось в груди.
Набравшись смелости, толкнула дверь и вошла.
Чонгук сидел за столом, сосредоточенный, погруженный в собственные мысли, пока напротив него, что-то буровя о процветании Эдильборга, стоял незнакомый мужчина. Он заметил меня, поджал тонкие губы в недовольстве и не прекращая пристально рассматривать сверху донизу. В его крупных чертах лица я смутно уловила схожесть с Мэриан. Видимо, это её отец. Гуннар Астиер.
Чонгук поднял на меня взгляд.
Собрав остатки мужества, я процедила:
— Чонгук, это правда? Мэриан... она беременна?
Вместо алэра бесцеремонно ответил господин Астиер:
— Вы видимо, и есть та самая лирэя из сокрытого мира? Признаюсь, поражен. И да, отвечая на ваш вопрос, хочу сказать, что это правда, моя дочь носит под сердцем наследника алэра Эдильборга. И, смею заметить, будет лучше, если наследника родит истинная эдильборгская кровь, а не какая-то чужачка.
Слова управляющего делами Хладных земель, произнесенные с такой холодной жестокостью, вонзились в меня, как осколки стекла. Боль пронзила тело, парализуя волю. Глаза наполнились слезами, но я отчаянно боролась с желанием разрыдаться. Не сейчас. Не здесь.
Лицо Чонгука исказила гримаса гнева.
— Замолчите. Вы переходите границы дозволенного.
— Но, мой алэр, — попытался возразить мужчина, однако ёрум прервал его:
— Никаких «но». Я сказал — замолчите.
Я окаменела, наблюдая за словесной перепалкой.
— Но разве я не прав? Подумайте о будущем своего рода. Разве вы хотите, чтобы ваши потомки носили чужую кровь?
Чужая. Чужачка. Как же больно. Как же унизительно.
— Довольно, господин Астиер!
..В это мгновение дверь кабинета снова открылась, вошла Агда, эмоции которой я не понимала, и Мэриан. Обеспокоенная, напуганная Мэриан с глазами «на мокром месте». Она определённо не выглядела счастливой. Наложница всхлипнула и, блуждая затравленным взором по присутствующим, шаркающими шажками подошла к отцу. Гуннар Астиер взял дочь под руку, возмущенно заявив:
— Вы посмотрите, алэр, до чего вы довели мою прекрасную дочь!
— Отец... — шепнула она, дернув того за локоть.
— Тише-тише, милая.
— Мэриан, — строго обратился ёрум, — новость про беременность... правда?
Я пристально наблюдала за поведением наложницы. И надо признать — сомнения постепенно уходили, видя, в каком угнетенном состоянии она находится. Казалось бы — ребенок от алэра Эдильборга! Наследник! Гордость, власть, восхищение, абсолютное покровительство со стороны правителя. Но Мэриан... боялась. По-настоящему, искренне боялась. Почему?
Девушка исподлобья глянула на Чонгука, потом — на отца, зажмурилась, опуская голову и прикусывая нижнюю губу. Вздохнув, едва слышно обронила:
— Правда...
— От меня?
Наложница сникла сильнее. Чонгук громко ударил по столу, заставляя её поежиться.
— Мэриан, я спрашиваю: от меня?
Прошла минута прежде, чем наложница, содрогаясь, процедила:
— Д.. да.
Нет.
Внутреннее чутье подсказывало, что она лжет. Мэриан беременна, но не от Чонгука, и именно это её пугает, именно об этом не знает отец. Будучи уверенным в порядочности любимой дочурки, господин Астиер даже предположить не мог, что она залетела от другого.
Мне стало её жаль.
Ёрум откинулся на спинку кресла и сложил руки в замке перед собой. Долго, внимательно, выжидающе смотрел на наложницу. А та, лихорадочно моргая, не знала куда деться: отворачивалась, кусала губы, краснела, бледнела.
Чонгук шумно выдохнул, поднялся, обошел стол. За его действиями наблюдали.
— Хорошо. Пусть Мэриан осмотрит лекарь, если беременность подтвердится, я приму её и ребенка.
— Сейчас же позову придворного лекаря! — взвинтилась Агда.
— Разве я приказал привести придворного лекаря? — задал вопрос ёрум, риторически.
Агда затихла.
— Не понимаю, мне из каждого по слову вытягивать? Агда, я спросил тебя: разве я приказал привести придворного лекаря?!
— Нет, мой алэр.
— А слово вообще я тебе давал?
— Нет, мой алэр.
— Прекрасно. Просто прекрасно. Значит, не глупая. Всё понимаешь, но поступаешь как пустоголовая девица!
— Простите, мой алэр.
Ёрум тяжело выдохнул, растирая пальцами виски.
— Значит так, — продолжил, но говорил, словно в пустоту, — через три дня вернется мой хороший боевой товарищ, искусный ёрум и талантливый лекарь — Керр Лагард. Мэриан осмотрит он.
— Для чего? По-прежнему не верите? — взбунтовался господин Астиер.
— Хочу убедиться.
— Мой ал...
— Свободны, — парировал алэр.
— Но!
— Я сказал: все свободны!
Управляющий делами Хладных земель выразил немой протест, схватил за локоток дочь и поспешил удалиться из кабинета. За ними юркнула Агда.
Меня Чонгук попросил задержаться...
— Злишься? — уже мягко поинтересовался он, притягивая меня за талию.
Злилась. Очень. Ещё сильнее — ревновала. Новость о беременности Мэриан врезалась мельчайшими, острыми частицами, ранящих каждую клеточку, но потом стало легче, когда интуиция, тонкое и неуловимое чутье, подсказало, что в этой истории есть темные пятна, скрытые мотивы, недосказанность, что ребёнок, о котором шла речь, возможно, не его.
Но пока я не стала делиться мыслями.
Улыбнулась, обвила руками шею ёрума.
— Если ребенок в самом деле от тебя, то... — покачала головой, — злиться бессмысленно, мне в любом случае пришлось бы его принять.
— Мудрый поступок, — ответил Чонгук и замолчал с пустым взглядом, смотрящим в себя.
— Тебя что-то беспокоит?
— Мэриан... — начал он, но осекся. — Дождемся приезда Керра.
— Хорошо.
* * *
Женское сердце влюбляется одинаково в любом мире: в Вилдхейме, Ладэтхейме, Эдильборге, сокрытом мире.
Часто — женщины влюбляются не в тех, но они не могут противиться перманентной дешевой любви, кажущейся правильной, возвышенной и бесподобной. Судьбоносной. Иногда даже понимают собственную ошибку, но не хотят признавать, продолжая утопать в приторных, сладких чувствах. Это как упрямо хотеть купить понравившееся платье, совершенно неподходящее по размеру.
Именно так Агда любила Чон Чонгука. Искренне и безусловно.
Алэр понравился ей в первой же день, как Агда попала во дворец. Она навсегда запомнила первую встречу. Совершенно дурацкую для неё: она увидела алэра Эдильборга, когда намывала полы в холле. И совершенно безразличную для него — Чонгук даже не заметил Агду. Но именно в ту секунду, быструю и скоротечную, Чон Чонгук стал для юной служанки целым миром.
Она жаждала его внимания, как заблудившийся в пустыне жаждет глотка воды. Наверное, ни одна наложница, ни даже лирэя не старались для алэра так, как старалась Агда: самоотверженно, беззаветно, желая быть нужной. Агда прислуживала, помогала, выслушивала, заботилась, ублажала.
Но несмотря на всё... Чон Чонгук её никогда не любил.
В тот злополучный вечер Агда вошла в покои алэра, чтобы поменять постельное белье, но не ожидала увидеть его спящего.
Служанка замерла у изножья кровати.
Любовалась его сильной спиной, стройными ногами, тем, как расслабленно лежали его руки, разметавшись по подушке.
Вспоминала, как еще совсем недавно принадлежала ему, как он жадно скользил ладонями по её телу, как он брал её, не спрашивая, не заботясь о чувствах. Как отдавалась вся, без остатка, наивно веря, что эта близость что-то значит для него. А для алэра... это была всего лишь обычная разрядка, способ утолить плотскую жажду.
И Агда в глубине души это понимала.
Но прощала.
Прощала каждый грубый толчок, каждое безразличное слово после. Прощала и мечтала. Мечтала о том, чтобы однажды стать любимой, чтобы он увидел в ней не просто тело, а душу, сердце, женщину, способную подарить ему настоящее счастье.
Агда подумала о лирэе, несправедливо завладевшей сердцем алэра, о Мэриан, которая носила его ребенка, его наследника. Она завидовала им обеим, до боли в груди, до жгучей ненависти... Агда хотела, чтобы эти женщины исчезли, растворились в воздухе, оставив алэра только ей. Чтобы он наконец увидел её, заметил её преданность, готовность отдать все ради него. Чтобы он понял: только она, Агда, достойна его любви.
Ведомая завистью, служанка принялась медленно стягивать с себя одежды...
На пол с шумом упало платье, нижнее платье, передник. Распустила волосы.
Аккуратно, чтобы не разбудить, служанка забралась на кровать.
Пусть лирэя увидит...
Агда провела рукой по груди ёрума, ощущая твердые мышцы под кожей. Накрыла поцелуями его кубики пресса, спускаясь ниже. Хоть ненадолго, но она хотела снова ощутить алэра, прикоснуться. И все равно, что будет потом. Все равно, какие последствия повлечет за собой этот поступок. Сейчас Агде важно лишь одно — причинить лирэе боль, хоть на мгновение почувствовать себя выше.
За дверью послышался шорох.
* * *
Как такового урока сегодня не было. Мы разговорились с профессором Элиасом, и он рассказал о себе.
Его полное имя Иэн Элиас, отец эдильборжец, мать — уроженка Энделисэйма — королевство на востоке, граничащие с Ладэтхеймом. Ёрумы пленили её в одном из набегов, планировали отдать на служение алэру, но отец профессора влюбился в неё и освободил.
— Потом родился я, — с улыбкой рассказывал профессор.
— Ваша мать приняла Эдильборг?
— О да, лирэя! Сразу. А вы? Слышал, ваше первое время пребывания в Эдильборге оставляло желать лучшего.
Я робко улыбнулась.
— Первое время было сложно. И страшно. Неизвестность пугала. Знаете, профессор Элиас, за Черной Пустошью Эдильборг называют мертвыми землями, проклятыми самим Абсолютом. Я верила, но оказалось иначе. Эдильборг не проклят, он просто... другой.
— Эдильборг благословлен! — поправил с ноткой обиды. — Ёрумы связаны с духами древних предков, связаны с самой землей, с её недрами! Именно поэтому среди нас рождаются не просто люди, а мглеи.
— У каждого своя правда.
— И то верно, — согласился профессор и посмотрел на настенные часы, — заговорились мы, милая лирэя. Уже поздно.
Закрывая учебник, произнесла:
— Благодарю за урок.
Мужчина благодарственно кивнул и покинул библиотеку.
Я тоже принялась собираться, параллельно поглядывая на стрелки часов. И правда, поздновато. Нужно принять ванну и ложиться спать. Завтра сложный день: возвращается Керр Лагард. Он осмотрит Мэриан и... вынесет вердикт, сообщит, предположительно сколько недель беременности, и думаю, тогда правда раскроется.
Я вернулась в покои, но, когда открыла дверь, оцепенела от увиденной картины.
Чонгук и Агда. Обнаженные. В кровати.
Боль. О, эта боль... она не была острой, как удар кинжала, нет. Она была всепоглощающей, как ледяная вода, медленно заполняющая легкие, лишая возможности дышать. Боль предательства, расползающаяся по венам ядом, парализующая волю и разум.
Агда нежно провела рукой по щеке алэра. Склонилась, целуя шею, касаясь своими набухшими сосками его груди.
Я наблюдала за этой сценой, как зачарованная, как жертва, попавшая в сети паука. Руки немели, ноги подкашивались, но не могла отвести взгляд.
Агда села сверху, прижимаясь бедрами, изогнулась в спине, накрывая поцелуями плечи Чонгука. Он что-то пробормотал, а потом провел ладонью по её ногам.
Ревность. Она жгла, как раскаленное железо, терзала изнутри, заставляя сердце бешено колотиться о ребра. Хотелось закричать, завыть, разбить все вокруг, но голос застрял в горле, а тело приросло к полу. Я могла только смотреть с застывшими слезами в глазах.
Я должна уйти.
Навсегда.
Подобно привидению, я плелась по коридорам дворца и лестничным пролетам... Опустошенная, разбитая, уничтоженная. Преданная.
Ноги сами привели к Тэхену.
Когда он увидел меня, сразу всё понял. Единственное, что он сказал, было:
— На лошади ехать долго. Придется лететь.
— Л... лететь?
..Профессор Элиас однажды рассказывал об обращении ёрумов.
Обращение ёрума... это агония, которую сложно выдержать. Каждая кость в теле ломается, трещит, перестраивается заново. Не просто боль — слом, распад самой сути существа.
Я воспринимала объяснения как абстракцию, но сейчас... Сейчас абстракция «оживала», пожирая Тэхена изнутри.
Его тело содрогалось в конвульсиях. Кожа натягивалась, трескалась, сквозь рваные раны проступали багровые нити, похожие на расплавленную лаву.
Я не могла отвести взгляда, парализованная ужасом...
«Агония, которую сложно выдержать...» — пронеслось в голове.
Но Тэхен выдерживал.
И вот, когда казалось, что он уже на пределе, что его тело вот-вот разорвется на части, все стихло. Наступила зловещая тишина, предвещающая нечто... огромное.
Затем последовал рык. Первобытный, мощный, сотрясающий самые основы мироздания. Рык, в котором слышалась не только боль, но и торжество, победа над собой, над своей смертной оболочкой.
И вот он — Дракон.
Ёрум.
Невероятное, величественное существо. Чешуя, переливающаяся всеми оттенками ночи, от иссиня-черного до глубокого фиолетового. Мускулистые лапы, заканчивающиеся острыми, как бритва, когтями. Голова, увенчанная костяными наростами, напоминающими корону. И, конечно же, крылья. Огромные, перепончатые, словно сотканные из самой тьмы. Они расправились во всю ширь, заслонив собой свет звезд.
В глазах чудовища, пылающих золотым огнем, я увидела Тэхена. Того самого Тэхена, которого знала. В них была та же доброта, та же искра жизни, но теперь она горела в новом, невообразимо сильном пламени.
Невероятно страшно. Невероятно больно. Невероятно прекрасно.
Тэхен подставил крыло, как бы показывая взбираться. Я осторожно, затаив дыхание, коснулось горячей, гладкой чешуи. Улыбнулась, не веря в происходящее. Восторгаясь тому, что делала, тому, что видела!
Издав глухой рык, ёрум присел и приподнял крыло. Ойкнув, скатилась к гребню на шее. Это он так помог? Я засмеялась, поблагодарила, покрепче схватилась за гребень, а потом вскрикнула, когда ёрум молниеносно поднялся в ночное небо.
Воздух обжигал щеки, но это ничто по сравнению с жаром, бушующем в моей душе.
Господи, я летела! Парила в небе, на спине Тэхена!
Просто невероятно...
Эдильборг, словно россыпь драгоценных камней, мерцал внизу, а вдали, за горизонтом, виднелись темные силуэты дремлющих вулканов. Все вокруг было так величественно, так прекрасно, что на мгновение я даже забыла о той боли, что терзала меня еще совсем недавно от предательства с... жалкой служанкой!
Сердце сжалось от воспоминаний, от горечи и обиды, но сейчас, в полете, в этом единении с природой и мощью Тэхена, боль утихала...
Ветер свистел в ушах, а я, затаив дыхание, вглядывалась в ночной город. Каждая улочка, каждый дом, каждый светящийся огонек казался таким маленьким и незначительным по сравнению с той высотой, на которой мы находились. Я чувствовала себя свободной, сильной, неуязвимой. Настоящей.
И вдруг... движение внизу.
Стражи!
Они увидели нас. Их стрелы, словно иглы, вонзались в темноту неба, пытаясь достать. Сердце бешено заколотилось.
— Тэхен, они нас заметили! — крикнула я, стараясь перекричать вой ветра.
Он услышал меня. Мускулы ёрума напряглись, собирая всю силу и мощь. Мы взмыли выше, еще быстрее, прочь от опасности, прочь от Эдильборга, прочь от воспоминаний...
Тэхен уносил за Черную Пустошь...
— Всё будет хорошо, — заверил он меня, когда мы стояли на границе Черной Пустоши и Выжженной зоны — нейтральной зоны, не принадлежащей ни одному из королевств.
Сухой степи, горизонт которой уже разрезали полосы первых лучей солнца. Приближался рассвет.
Я поежилась от прохлады, обняла себя руками, рассматривая то безжизненную пустыню, оберегающую Эдильборг, то лесную полосу вдали, за которой скрывались мои родные земли. Взгрустнулось. И не верилось... Я предпринимала столько попыток сбежать и наконец получилось! Смогу увидеться с родителями, с Северином, но... сердце сжималось от тоски.
Тэхен снял с себя накидку и опустил мне на плечи. Я с благодарностью приняла её, укуталась в попытках согреться.
— Ты не пойдешь со мной?
Тэхен засмеялся.
— Думаю, Северин Анселим не очень обрадуется моему визиту.
— Но тебя в Эдильборге убьют!
Советник обнял меня, нежно, без скрытых умыслов.
— Всё будет хорошо, Дженни. Обещаю.
— Говоришь о позитивном с прощанием в голосе... — обронила я, чувствуя, как к глазам подступают слезы.
— Я не прощаюсь, — ласково произнес Тэхен, заглянул мне в глаза, гладя пальцами по щеке. — Мы обязательно увидимся. Я приду навестить тебя, но для этого мне нужно официальное разрешение правительницы Вилдхейма, которой ты обязательно, обязательно станешь.
Всхлипнув, сквозь улыбку пообещала:
— Наши королевства непременно прекратят вражду.
Тэхен кивнул, целуя меня в лоб.
— Теперь иди, моя милая Дженни, ты... свободна.
Он уходил в Черную Пустошь, а я плакала...
Свобода... слово, которое я так жаждала, так страстно мечтала услышать. Но сейчас оно резало слух, словно осколок стекла, вонзалось в самое сердце. Я смотрела, как силуэт Тэхена становится все меньше и меньше, растворяясь в мрачном пейзаже, пока не исчез совсем.
И тогда меня прорвало. Рыдания сотрясали тело, как от озноба. Я опустилась на колени, уткнувшись лицом в холодную, обожженную землю, и закричала. Крик отчаяния, боли, потери...
Но вдруг, словно по щелчку, слезы высохли.
Я замерла, словно птица, услышавшая приближение хищника. Обернулась к темному лесу, простирающемуся за моей спиной, и медленно поднялась на ноги.
Наши королевства непременно прекратят вражду...
Я не знала, что ждет нас с Чонгуком, но Эдильборг... Эдильборг успел стать моим вторым домом. Там я нашла дорогих для меня людей: Фрида, Ида, Боргар, Тэхен...
Нужно прекратить бессмысленную вражду. Я стану мостом между двумя мирами, между двумя народами, что устали от ненависти и войны. Я сделаю это. Во имя мира.