Глава 9
Фрида не задавала вопросов по поводу вечернего визита Ким Тэхена, но, пока накрывала на стол, посматривала на меня с явным упреком. А еще — она слишком громко расставляла посуду, всем видом демонстрируя недовольство. Когда в очередной раз служанка собралась со стуком поставить на стол чашку, я заявила:
— Я хочу позавтракать с алэром.
Фрида удивилась.
— Маитэа, это правда?
Я устала. Устала от бесплодных попыток вырваться, словно мотылек из паутины. Каждая попытка заканчивалась тем, что Чонгук, словно терпеливый паук, подтягивал нити, возвращая меня в центр своей сети. Он стал моей тенью, моей неизбежностью...
И в этой неизбежности, как ни парадоксально, крылась своя извращенная безопасность. Быть с Чонгуком, как быть в эпицентре урагана, где вокруг бушует хаос, но в самом центре воцаряется обманчивое спокойствие. Безопасно. И это касалось не только меня. В тени его влияния Тэхен мог дышать, не опасаясь за свою жизнь. Наш поцелуй... лишь мираж в пустыне, вспышка безумия, призванная заглушить боль. Но я никогда не смогу ответить ему взаимностью.
И Северин... он всегда будет жить в укромном уголке моего сердца, словно засохший цветок, бережно хранимый между страницами старой книги. Буду помнить, но пора и отпустить... Пора принять неизбежность, как принимают шторм посреди океана. Переждать, пережить, и двигаться дальше. Пусть даже и в клетке, пусть даже и с Чонгуком. Это моя судьба, мой рок, моя... реальность.
— Правда, Фрида.
* * *
Солнце... в Эдильборге?
Я не верила своим глазам.
Обычно утро здесь начиналось с густой пелены дыма, выползающей из жерл дремлющих вулканов, окружающих город. Небо всегда отличалось серостью, хмуростью, но сегодня... сегодня золотые лучи пробивались сквозь тонкую дымку, лаская террасу дворца и играя бликами на мраморных плитах. Казалось, даже природа приветствовала начало новой главы моей жизни, нового, неизведанного пути.
Волнение подкатывало к горлу тугой волной. Я шла неспешно, стараясь сохранить видимость спокойствия, но каждый шаг отдавался глухим ударом в висках.
Чонгук. Он сидел за массивным столом, вырезанным из черного дерева, и даже в этой непринужденной позе излучал власть. Черная рубашка, расстегнутая на несколько пуговиц, открывала вид на крепкую грудь, и почему-то именно сейчас я заметила, насколько алэр красив. Черты лица, словно высеченные из камня, высокие скулы, решительный подбородок... И глаза...
Когда он поднял на меня взгляд, по телу пробежал разряд. Глубокий, пронзительный, цвет глаз напоминал раскаленную лаву, таящуюся под коркой застывшей породы. В нем читались и вызов, и ожидание, и... что-то еще, что-то неуловимое, что заставляло сердце бешено колотиться. Легкая ухмылка тронула уголки его губ, и я почувствовала, как щеки заливает румянец.
Вокруг царила атмосфера напряженного ожидания. Даже воздух казался наэлектризованным, пронизанным невидимыми искрами.
— Принцесса Ладэтхейма решила почтить меня своим визитом. Какая честь!
Я молча села за стол. Слуги принялись порхать бабочками, выставляя передо мной столовые принадлежности.
— И тебе доброго утра, Чонгук.
Алэр усмехнулся.
— Какие удивительные перемены! Что на это повлияло?
— Осознание, что проще покориться.
— Правильное решение. — Чонгук поднял бокал с гранатовым соком. — За сближение!
Я отсалютовала ему, сделала глоток. Терпкость граната отдалась в горле, оставляя после себя вяжущий след, а потом... потом я чуть не подавилась, когда к столу подошел Ким Тэхен.
— Мой алэр. Маитэа.
Сердце пропустило удар. Дрожь, предательская и неконтролируемая, пробежала по всему телу. В памяти вспыхнул тот самый поцелуй. Запретный, безумный, наполненный отчаянием. Поцелуй, которого не должно было быть...
Взгляд советника скользнул по мне, задержался на мгновение, и тут же отвернулся к Чонгуку. Тэхен держался отстраненно, подчеркнуто вежливо, словно между нами не было ничего, кроме формальных отношений.
— Ты выполнил приказ?
— Да, алэр. Об этом я и пришел доложить: пленник отправлен в Каменную Гавань.
Они заговорили о деталях, о безопасности, о допросах. Я наблюдала за Тэхеном, стараясь разглядеть за напускной холодностью истинные чувства. Но он был непроницаем. Он говорил четко, профессионально, не позволяя себе ни одного лишнего взгляда в мою сторону.
И еще я кое-что точно поняла — остатки нашей дружбы умерли навсегда...
— Отлично, Тэхен. Можешь идти.
Советник, поклонившись, удалился.
Алэр вернул внимание ко мне.
— Ты не притронулась к еде.
— Неголодна...
И правда. От волнения стол ком в горле.
Чонгук заботливо накрыл мою ладонь своей и нежно погладил.
— Ничего страшного. — Улыбнувшись, подозвал служанку: — Фрида.
Радуясь нашему «сближению», Фрида воодушевленно подбежала к столу и, улыбаясь во все тридцать два, поклонилась.
— Да, мой алэр. У вас ко мне поручения?
— Перенеси вещи маитэа в мои покои.
— Что? — возмутилась я, вырвав руку.
Правитель мертвых земель рассмеялся. Весело и открыто, впервые так... искренне.
— Ты моя маитэа, Дженни. Чем больше мы будем проводить вместе время, тем быстрее... привыкнешь. Или против? Продолжим играть в кошки-мышки?
Я вздрогнула. Мои вещи... в его комнату? Сердце бешено заколотилось, словно пойманная в клетку птица. Шок парализовал. Я знала, что это произойдет рано или поздно, но осознание реальности обрушилось внезапно, как цунами.
— Нет, но... Чонгук, это очень быстро...
— Всё-таки кошки-мышки?! — Ёрум усмехнулся, в его глазах мелькнула тень то ли иронии, то ли снисхождения. — Дженни, хватит играть в невинность. Ты ведь сама сказала: проще покориться.
Слова алэра хлестнули меня, как ледяной ветер.
Да, я так сказала... Сделала выбор, который окончательно лишил меня свободы, но взамен обещал стабильность и безопасность, причем не только мне.
— Ты... прав, — слова застряли в горле.
— Дженни, — Чонгук встал из-за стола, подошел ко мне, касаясь пальцами подбородка, заставил поднять взгляд, — ты боишься меня?
Я неуверенно кивнула.
— Прошу, пожалуйста, не бойся. Я не причиню тебе вреда. По крайней мере, намеренно.
Слова прозвучали как двусмысленное обещание. По спине пробежал холодок.
— Всё будет хорошо, — добавил он и махнул Фриде. — Исполняй мой приказ.
— Да, алэр...
— Увидимся вечером, Джен, — Чонгук улыбнулся, и эта улыбка не предвещала ничего хорошего.
И да — я боялась вечера...
* * *
Стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Вечер наступил быстро, принося с собой того, кого я отчаянно боялась...
Чонгук.
Дверь распахнулась. Алэр вошел практически неслышно. Темный, властный.
В полумраке покоев он казался еще более величественным. Его взгляд скользнул по мне, заставляя кожу покрыться мурашками. Усмехнулся. Холодно и одновременно хищно. Он рассматривал меня, словно диковинную вещь, словно добычу, которую наконец-то заполучил. И я была ею. Добычей...
— Приятно возвращаться и видеть тебя, маитэа.
Я благодарно кивнула.
За алэром в покои вошла Агда. Одарила меня коротким взором, пропитанным ненавистью и ядовитой ревностью. Она повернулась к правителю и спросила нежным голосом:
— Алэр, желаете ли вы принять ванну?
Таким голосом говорят самые безобразные любовницы, желающие соблазнить мужчину...
— Да.
В глазах служанки плескалось нечто большее, чем просто преданность. Она приблизилась к ёруму, танцующи, плавно. С тихим шелестом начала расстегивать пуговицы камзола.
Я наблюдала, испытывая сложное переплетение чувств. Смущение, непонятную ревность, даже какое-то болезненное любопытство. Руки Агды ласково, намеренно медленно скользили по мужскому телу, и я не могла отвести взгляд. Жадно ловила каждое движение, как будто пыталась украсть кусочек той близости, которая мне самой еще не принадлежала.
Я знала, что Агда ненавидит меня. Чувствовала ее ревность, ее тайное желание занять мое место. Видела в глазах служанки нескрываемую злобу, каждый раз, когда наши взгляды случайно встречались.
Чонгук же... наслаждался. Он стоял, неподвижный и властный, позволяя Агде заботиться о нем, словно о божестве.
— Дженни, — вдруг обратился алэр, ухмыляясь, — ты пойдешь в купальню со мной.
Слова Чонгука прозвучали как приговор...
Дыхание перехватило. Купальня... вместе... обнаженные... Мысли метались в голове, сталкиваясь друг с другом, словно бабочки в стеклянной клетке.
— Ч.. что?
Алэр любезно повторил:
— Ты примешь ванную со мной, Дженни.
Сердце заколотилось с удвоенной силой. Я сглотнула, пытаясь справиться с нахлынувшей паникой.
— Агда, помоги маитэа раздеться.
Оскалившись, служанка сделала шаг ко мне.
— Нет! Я сама... Пусть Агда уйдет.
Та опешила, обернулась к алэру, но тот лишь вопросительно кивнул.
— Чему ты так удивилась, Агда? Ты слышала свою госпожу?! Она хочет, чтобы ты ушла.
Одарив меня напоследок ненавистям взглядом, служанка поспешила удалиться.
А я, медленно, с трудом преодолевая скованность, начала раздеваться...
Выбора не было.
Каждое действие давалось с огромным усилием. Пальцы дрожали, не слушались. Я чувствовала на себе взгляд ёрума, тяжелый и оценивающий, прожигающий насквозь. Он смотрел, не отрываясь, словно видел меня впервые.
Сбросив последнюю одежду, я почувствовала себя абсолютно беззащитной, обнаженной не только физически, но и морально. Кожа покрылась мурашками от холода и волнения.
Внутри бушевал ураган эмоций: страх, смущение, трепетное ожидание... Безумие! Просто безумие!
Чонгук сделал шаг вперед и убрал мои руки от груди. Коснулся пальцами моих сосков, и я вздрогнула. Он изучал меня, словно произведение искусства, каждую линию моего тела, каждый изгиб.
— Ты прекрасна, Дженни, — прошептал, опаляя дыханием мою шею.
Алэр подхватил меня за бедра, словно невесомую куклу, и понес. В купальню... Черный мрамор холодил кожу, когда ёрум усадил меня на край, у самой кромки горячей воды, источающей дурманящий аромат примул. В этот момент, в этой странной, противоестественной обстановке, наши губы впервые встретились.
Нежность? Нет, это был голод... Жажда, вырвавшаяся на свободу после долгого заточения. Его губы на моих — требовательные, властные, словно заявляющие права.
И я ответила...
Не сразу, сперва сопротивляясь, словно дикий зверь, загнанный в угол. Но потом... потом все рухнуло. Все мои принципы, все мои представления о добре и зле, о правильном и неправильном. Я сдалась. Проиграла. Приняла эту новую, чужую жизнь...
Глубокий поцелуй, обжигающий, выжигающий клеймо на моей душе. Я чувствовала, как дрожит каждая клеточка моего тела, как сгорает моя гордость. Отвращение и влечение, страх и любопытство, ненависть и... что-то еще, что я не могла, не хотела признавать. Все смешалось в один огненный коктейль, от которого кружилась голова....
Моя капитуляция.
Моя личная, добровольная сдача в плен.
— Я тебе кое-что задолжал, — произнес жадно сквозь поцелуй.
И пока я поняла, о чем именно говорит алэр, он раздвинул мои бедра и коснулся пальцами самого сокровенного места, нежно проникая внутрь.
— Чонгук, нет...
— Тише.
Я затаила дыхание, пытаясь расслабиться... Он первый и единственный, кто касался меня там, кто приблизил меня к бездне наслаждения... Мой враг, мой победитель, мой палач и мой спаситель. Он знал. Знал, как я реагирую на его прикосновения. Знал мою слабость.
Желание, противное, постыдное, овладевало мной. Оно росло изнутри, подобно ядовитому цветку, распускающемуся под лучами запретного солнца.
Я теряла контроль...
Ёрум знал, как играть на моих слабостях, как разжигать пламя там, где я отчаянно пыталась сохранить лед. Поцеловал плечо, оставляя за собой дорожку горячих поцелуев, опускающихся все ниже, к груди, к животу. Я стонала, против воли вырывая этот звук из самой глубины души.
Алэр продолжал проникать в меня пальцами, вызывая нестерпимое, мучительное наслаждение. Я задыхалась, ловила ртом воздух, чувствуя, как мир вокруг расплывается, теряет очертания....
Экстаз накатывал волнами, сметая последние остатки сопротивления. Я кричала, захлебываясь в собственном стоне, в собственной слабости.
Каждое прикосновение отзывалось мурашками по коже. Внутри что-то ломалось, рушилось, уступая место чему-то новому, неизведанному. Это было страшно и прекрасно одновременно.
Глубже, сильнее, ещё...
Он довел меня до пика наслаждения, до грани, за которой уже не было ничего, кроме ослепительного света и обжигающей пустоты. Я извивалась в его руках, словно пойманная птица, не в силах вырваться, не желая вырваться.
В этот момент я понимала, что окончательно проиграла. Он победил. Но в этой капитуляции была какая-то извращенная, болезненная красота...
Алэр бережно опустил меня в купель, и каждое его прикосновение — к бедрам, к талии — отзывалось электрическим разрядом, безумной манией. Как с человеком, которого я считала врагом, может быть настолько... правильно?
Аромат примул, густой и дурманящий, казался почти осязаемым. Он проникал в легкие, кружил голову, заставляя забыть обо всем, кроме мужчины, стоящего передо мной.
Чонгук снова поцеловал меня. Это был не нежный, успокаивающий поцелуй, а требовательный, собственнический. Его губы впились в мои, выпивая до дна, словно я была живительным источником. Я ответила, не в силах сопротивляться. Его язык проник в мой рот, исследуя, заставляя тело дрожать от новых, незнакомых ощущений. Мысли померкли, осталась лишь жажда, голод, желание большего.
Я не заметила, как Чонгук подхватил меня на руки. Лишь внезапная легкость и прохлада воздуха вернули в реальность. Он нес меня, как пушинку, словно я ничего не весила, и я не протестовала. В спальне, просторной и полумрачной, ёрум осторожно опустил меня на шелковые простыни, нависнув сверху.
Я смотрела на него, завороженно. Его тело, сильное и гибкое, источало энергию абсолютной власти и силы. Каждая мышца казалась выточенной из камня. Но больше всего притягивали глаза — цвета раскаленной лавы, полные темного, скрытого желания.
Мне было хорошо. Неправильно, безумно, но хорошо. Все страхи, сомнения, ненависть — все отступило перед волной нахлынувшей запретной страсти.
Я сама потянулась к алэру, жадно ловя губами его губы. Поцелуй вспыхнул с новой силой, обжигая и опьяняя. Его руки скользнули под мою спину, прижимая еще ближе, не давая ни малейшего шанса отступить.
Мир вокруг перестал существовать. Мы целовались, прижимаясь друг к другу всем телом, словно пытаясь стать одним целым. Я чувствовала мужское возбуждение, желание, и оно эхом отдавалось во мне.
Я хотела его...
Тонула в объятиях, теряла контроль над собой, над своими чувствами, над своим разумом. В голове пульсировала только одна мысль — он.
Хотела сейчас же! До боли...
Разум окончательно уступил место инстинктам, и вдруг, Чонгук отстранился. Посмотрел с ехидным выражением в глазах, и, слегка улыбнувшись, произнес:
— Спокойной ночи, Джен.
Что?..
Спокойной ночи? После всего? Серьёзно?
— Но...
— Близость между нами случится на Алтаре Свершения, — любезно припомнил.
Удивление, должно быть, отразилось на моем лице столь яростно, что ёрум, не сдержавшись, рассмеялся. Низко, бархатно, словно играя струнами моей души.
В этот момент я Чонгука возненавидела! За то, что разжег во мне такой огонь, и отказался дать ему выплеснуться. Причем снова! За то, что заставил почувствовать себя такой... зависимой. Зависимой от него, от его прикосновений, поцелуев... За то, что сломал мою броню и показал мне, на какие чувства я способна...
Он играл со мной как кошка с мышкой, и я, к своему ужасу, начинала понимать, что мне это... нравится.
* * *
Тэхен спрыгнул с лошади, мягко утопая сапогами в песке. Осмотрелся.
Ночь обнимала Черную Пустошь беззвездным покрывалом. Сухой воздух звенел тишиной, нарушаемой лишь редким шелестом песка, гонимого невидимым ветром.
Советник подошел к повозке, остановившейся в нескольких шагах от него, и откинул полог. Внутри, съежившись в углу, сидел посол Ладэтхейма, которого следовало доставить в Каменную Гавань, но... Тэхен не стал.
— Выходите, господин Кёр.
Посол недоуменно моргнул и медленно, не теряя бдительности, направился к выходу. Когда увидел перед собой бескрайнюю пустыню, простирающуюся до самого горизонта, сливающуюся вдали с чернильным небом, покачал отрицательно головой.
— Меня... должны были доставить в каменистую гавань, — озадаченно протараторил он.
— Не каменистую. Каменную. Каменную Гавань, господин Кёр. Хотите туда? Могу устроить.
— Нет, но... Я не понимаю.
— Для всех вы в Каменной Гавани, — продолжил Ким Тэхен, параллельно растягивая кандалы, — для Дженни тоже. — Кандалы, клацнув, с шумом упали в мягкий песок.
— Вы рискуете...
Советник усмехнулся.
— Делаю то, что считаю правильным.
— Скажите, что происходит с Дженни?.. Она даже не стала толком говорить со мной. Убежала.
— Она меняется, господин Кёр, — процедил с болью. — Вы прибыли слишком... поздно.
— О чем вы?
— Эдильборг сломал Дженни. В лице Чонгука, конечно. Она долго не мерилась с судьбой. Не покорялась. Сопротивлялась. Иногда даже рискуя честью и собственной жизнью. Она очень хотела свободы. Но Чонгук оказался сильнее. Дженни просто... устала. Очень устала бороться. А потом, — Тэхен тяжело вздохнул, — обрела свободу... в пленении.
Воспоминания о лирэе, о её сломанной судьбе терзали душу, заставляли советника сжимать в ненависти кулаки. Он помнил лирэю в первую встречу, как горели ее глаза, полные надежды на спасение... Красивые, синие, как океанская бездна, глаза. Сейчас же... он видел лишь её тень. Алэр, ослепленный властью и желанием обладать, даже не замечал, как заставляет угасать жизнь в той, что могла бы стать его радостью...
— Дженни... принадлежала алэру? — с паузами, нервно поинтересовался господин Кёр.
Вопрос, словно удар обухом по голове, обрушился на Тэхена. В его взгляде мгновенно вспыхнула ярость. Кулаки судорожно сжались, побелели костяшки.
Но при этом — чёрт возьми! — Тэхен понимал...
Понимал суть вопроса.
Понимал, что для женщины, особенно такой, как Дженни, честь — это все. Это ее репутация, ее будущее, ее жизнь. И даже если Дженни вырвут из цепких лап Чонгука, даже если вернут ее домой, она будет обречена. Обречена жить в тени позора, шепотком за спиной, вечным напоминанием о том, что с ней случилось.
— Река Фламма пока не разилась, поэтому нет, — жестко парировал Ким Тэхен, а в следующую секунду мягче добавил: — возвращайтесь, приведите помощь и спасите лирэю. Черная Пустошь расступится перед армией Вилдхейма и Ладэтхейма, я гарантирую.
Господин Кёр сощурился в подозрении.
— Так печетесь о принцессе... Она вам небезразлична?
— Мои чувства вас не касаются, посол. Лирэя заслуживает счастья, а не любви поневоле — этого достаточно для оказания помощи. А теперь следуйте за мной, я проведу вас через пустыню.
* * *
— Доброе утро, моя маитэа.
Легкое прикосновение к губам разбудило меня от беспокойного сна, и я невольно улыбнулась.
Открыв глаза, увидела мужчину, склонившегося надо мной. Он был великолепен, его темные волосы слегка растрепаны, а глаза горели нежным огнем.
— Северин... — выдохнула я, и в ту же секунду осознала масштаб ошибки...
Воздух сгустился.
С моих губ сорвалось другое имя...
Имя, которое принадлежало не этому месту, не этому времени...
Имя, которое хранилось в глубине сердца, словно драгоценный, но запретный камень.
Имя, которое я хотела бы произносить каждое утро...
Взгляд алэра мертвых земель мгновенно изменился. Нежность и тепло испарились, оставив лишь ледяную ярость, обжигающую сильнее пламени. Он нервно отпрянул от меня, и в его глазах я увидела отражение собственной гибели.
Чонгук молчал, но молчание это... было оглушительнее любого крика. Он смотрел в упор, испепеляя взглядом.
В одно стремительное движение алэр прижал меня к холодной каменной стене. Я сжалась, видя черную бушующую ревность, захлёстывающую его.
Северин... Мой жених, оставшийся в далеком Вилдхейме. Моя первая любовь, моя надежда на счастливое будущее. Имя, которое я не должна была произносить здесь, в Эдильборге, в плену у ёрума, который одержим мной.
Мне стало очень страшно.
— Не смей даже думать о другом, — прорычал Чонгук.
Инстинктивно попыталась вырваться, но хватка оказалась железной.
— Я... я случайно...
Его лицо находилось в нескольких сантиметрах от моего, и я видела в глазах алэра разрастающееся безумие. Безумие, рожденное ревностью и жаждой обладания. Безумие, которое я боялась больше всего на свете.
— Ты моя, — прошипел Чонгук, выжигая эту фразу клеймом. — Ты принадлежишь мне. И я не позволю никому, слышишь? Никому, встать между нами.
И прежде, чем я успела что-либо сказать, он впился в мои губы грубым, яростным поцелуем. Это был не нежный утренний привет, а жестокое наказание. Поцелуй, в котором не было любви, лишь одержимость и властное желание доказать свою власть.
— Мне больно...
— Замолчи...
Его губы терзали мои, вырывая стоны и протесты. Он целовал меня так, словно хотел выжечь из моей памяти имя Северина, стереть все воспоминания о прошлой жизни. Он целовал меня так, словно я была его собственностью, вещью, которой он мог распоряжаться по своему усмотрению.
Я попыталась оттолкнуть, но ёрум сильнее. Его руки держали меня крепко, не позволяя сбежать. Я чувствовала вкус крови на своих губах, металлический и горький. Вкус поражения.
— Доброе у...
И словно в насмешку, в самый разгар этой мучительной сцены, дверь в покои бесшумно отворилась.
На пороге замерли ошарашенные Ида и Фрида.
Краска залила лицо.
Отчаянным усилием воли я попыталась оттолкнуть Чонгука, но он только сильнее прижал меня к стене, продолжая свой безумный поцелуй. Казалось, присутствие слуг лишь раззадорило его, подстегнуло желание доказать всем и каждому, что я принадлежу только ему. Он целовал меня так, словно хотел сломать, раздавить, уничтожить.
Но внезапно, так же неожиданно, как и начался, поцелуй прекратился. Чонгук отстранился, тяжело дыша. В глазах по-прежнему бушевала ярость, но в ней появилось что-то новое — разочарование? Презрение? Не знаю. Он бросил на меня короткий, ледяной взгляд, полный ненависти и отвращения, и резко развернулся, выходя из комнаты.
— Позаботьтесь о госпоже, — бросил алэр служанкам через плечо, прежде чем исчезнуть за дверью.
Слуги, словно очнувшись от оцепенения, бросились ко мне.
— Алэр очень страстный, — процедила Ида.
— Моя дорогая... — тяжело вздохнула Фрида.
Я соскользнула по стене вниз.
— Милая, поднимайся.
— Всё нормально! Не трогайте меня!
Служанки искренне пытались помочь, но я не хотела... Каждое прикосновение слуг ощущалось пыткой.
— Что случилось? Почему алэр разозлился? — обеспокоенно спросила Фрида.
— Не важно... Оставьте меня.
Фрида разочаровано вздохнула, но давить не стала.
— Уж не можем, лирэя. Нужно собираться. Сегодня тебя ждет сложный день.
— В смысле?..
* * *
Огромная!
Не просто большая, а чудовищно, невероятно огромная библиотека!
Я впервые видела это место. Честно говоря, я вообще не знала, что во дворце Огненной короны есть библиотека! Как-то не получалось провести параллели между литературой и драконами, аки ёрумами...
Стены, от пола до самого потолка, были уставлены полками, ломящимися под тяжестью бесчисленных томов. Кожаные переплеты, украшенные золотым тиснением, пестрели всевозможными цветами и узорами. Здесь находились книги всех размеров и форм, от огромных фолиантов, которые, казалось, нужно поднимать вдвоем, до крошечных, изящных томиков, способных поместиться на ладони.
Тяжелый звук приземлившихся книг заставил меня вздрогнуть.
— Привет.
— Серьезно? — улыбнулась я, когда из-за книжной «башни» показался Тэхен.
— Удивлена? — риторически поинтересовался советник, подмигнул и задумчиво провел пальцами по корешкам учебников.
— Когда Фрида предупредила о «сложном дне», я не ожидала, что проведу его в библиотеке, с тобой.
— Сем не ожидал, но это приказ алэра, — слегка отрешенно ответил он, отходя к стеллажу, — я не против заменить для тебя учителя, ибо из меня учитель плохой, но... — Тэхен коварно усмехнулся, взял с полки еще одну книгу и вернулся к столу, размещая находку на той же высоченной стопке, — ты просила не нарушать приказы алэра.
Я закатила глаза.
— Тэхен, тот случай...
— Забыли. Ничего не было. И не вспоминай больше. Никогда. Особенно здесь. Поверь, во дворце Огненной короны даже у стен есть уши.
— Хорошо, — я кивнула, стараясь сохранить невозмутимый вид.
Он прав. Пора открывать новую главу своей жизни. Нужно похоронить прошлое и двигаться вперед.
Я вздохнула, сглотнула сухим горлом и пробежалась взглядом по названиям. Все они посвящены Эдильборгу: история, география, свод правил, даже легенды... Взяла книгу по географии, полистала ветхие страницы, уцепилась за несколько абзацев, страдальчески морщась. Видимо, мне предстоит превратиться в школьницу, сесть за парту и досконально изучить Эдильборг, но... зачем?
Словно прочитав мысли, Ким Тэхен оперся ладонями на стол и пояснил:
— Одна очаровательная дева из сокрытого мира покорила чёрствое сердце алэра Эдильборга, он сделал её маитэа, а теперь планирует сделать своей дэмаитэа, а значит, ей жизненно необходимо не только понять, но и изучить все сферы жизни Эдильборга перед тем, как он получит статус алэры.
Пояснения прозвучали заклинанием на непонятном языке...
— А попроще?
— В будущем ты станешь женой Чон Чонгука, алэрой Эдильборга, и ты обязана знать абсолютно всё об огненных землях.
Ошарашенная новостями, я резко поднялась из-за стола. Стол зашатался, а с ним и увесистая стопка книг.
— Я? Женой Чонгука? Алэрой Эдильборга?
Тэхен раздраженно поправил книги.
— Чем конкретно ты недовольна, лирэя?
А ничем...
Я вернулась на место, размышляя об услышанном.
Сердце забилось так, словно пыталось вырваться из груди. Чонгук хочет сделать меня своей женой? Эта мысль кружилась в голове, как осенний лист в вихре. Женой.
Странно, но новость о женитьбе не вызвала во мне ужаса или отвращения, как я ожидала. Напротив, на губах невольно расцвела улыбка. Радость? Неужели я рада? Абсурд! Но факт...
Тэхен пощелкал пальцами у меня перед глазами. Я моргнула.
— Прошу, лирэя, сосредоточься.
— Хорошо, — кивнула, усаживаясь поудобнее.
Я слушала Тэхена, и его слова текли рекой, наполняя меня новыми знаниями...
Эдильборг, город, выросший из пепла древних легенд, город, где камни помнили шепот алэров и звон мечей. Он рассказывал о его основании, о воле первого правителя, выковавшего порядок из хаоса. Описывал свод правил, законы, выгравированные на каменных скрижалях и отточенные веками. Жесткие, но справедливые, они были фундаментом, на котором стоял Эдильборг.
— Есть вопросы? — поинтересовался советник, захлопывая книгу.
— Просьба.
— Просьба?! Какая?
— Расскажи о себе.
Тэхен усмехнулся, садясь напротив.
— Хочешь узнать обо мне?
— Да, мне интересна жизнь моего... «супермена».
Мы познакомились при странных обстоятельствах, но сблизились довольно быстро. За короткое время Тэхен успел стать другом, наставником, спасителем... При этом он ничего о себе не рассказывал, но поступками, в которых рисковал собственной жизнью, доказывал каждый раз, что я безоговорочно могу ему доверять...
— Супермена? Кто это? — посмеялся он.
— Спасатель, — объяснила я. — Не забивай голову. Словечко из... сокрытого мира.
И если честно, я боялась потерять нашу дружбу...
— Интересно. Что ты хочешь обо мне узнать?
— Где ты родился? Кто твои родители? Как ты попал на службу во дворец Огненной короны?!
Тэхен засмеялся, откинувшись на спинку стула. Отбив пальцами по поверхности стола незатейливую мелодию, поведал:
— Я из самой обычной семьи, лирэя. Мать домохозяйка, отец занимается кузнечным делом. Есть сестра. Недавно она вышла замуж за управляющего делами Каменной Гавани. Когда у родителей родилась мглея — то есть, я! — все удивились. С душой ёрума в роду Ким никто никогда не рождался, а тут... — Тэхен пожал плечами. — Моё дальнейшее будущее было предрешено, как и любого другого ребенка-мглеи: когда я подрос, меня забрали в лагерь, где мглей обучали обращению в ёрумов, силе, выносливости. Там я познакомился с Чонгуком. Мы быстро сдружились. Когда его отец умер, и Чонгук занял место алэра, он потянул меня за собой. Так я стал советником.
— Вы выросли вместе, — удивленно подытожила я. — Сколько тебе лет?
— Тридцать шесть.
— Тридцать шесть?! — громче переспросила, чем вызвала у Тэхена глумливую усмешку.
— Ты так удивилась... Ну да, тридцать шесть. Слишком много или слишком мало?
— Я думала тебе и алэру много лет...
За сотню точно... Но об этом промолчала.
— Алэр на год старше.
— Вот как...
— Ёрумы живут дольше людей, лирэя, но они не вечны. А теперь продолжим обучение.
Я тяжко вздохнула.
— А мне надо учить эллийский?
— Мертвый язык? Ты и о нем знаешь?! Интересно. Но обрадую — нет. Он тебе не понадобится. Вернемся к истории.
Только Тэхен собрался продолжить урок, как по библиотеке пошла легкая тряска. Я подумала, мне показалось. Ну или просто закружилась голова после большого объема информации, но стоило увидеть, как на столе дрожит стопка книг, поняла, что нет... не показалось.
— Что это?! — с замиранием сердца спросила я.
Советник нахмурился, отложил учебник и направился к окну.
— Очередное извержение.
Тряска увеличивалась. Я застыла статуей, пытаясь осмыслить происходящее; старалась сохранять спокойствие. Частично получалось, так как Тэхен, несмотря на землетрясение, оставался непоколебим.
— Это опасно? — вцепилась пальцами в стол.
— Гнев предков всегда опасен, — иронично отметил Тэхен, возвращаясь. — Не беспокойся. Чонгук примет их гнев на себя. Не отвлекайся.
Вдруг всё стихло...
Я медленно разжала пальцы, пододвигая книгу к себе и воровато осматриваясь, боясь повторения.
— На себя? Землетрясение связано с Днем Свершения?
— Дженни, — нервно выдохнул Тэхен, демонстрируя всем видом о нежелании поднимать эту тему.
— Расскажи. Я хочу зна... ой!
По земле вновь пошла тряска... Сильная, но короткая.
— Ты в любом случае к обряду не готова. И не будешь готова никогда, — парировал советник. — Женщина, выбранная для ритуала, должна обладать сильным духом, способным выдержать взгляд ёрума, и чистым сердцем, способным принять его тьму. Твое же сердце — пропитано ненавистью. Ты не сможешь задобрить духов предков.
— Без похоти их задобрить никак нельзя? — фыркнула я, вспоминая каким именно «способом» происходит данный ритуал.
— Не похоть, а священнодействие, — поправил Тэхен, — таинство, в котором сплетаются воедино сила ёрума и плодородие женщины. Алтарь Свершения становится центром мистической связи, местом, где реальность истончается, позволяя душам предков обрести долгожданный покой. — Советник вдруг замер, моргнул озадаченно, словно понял, что позволил сказать лишнего. Тема Дня Свершения для Тэхена неприятна, и я понимала почему. Он прокашлялся, взял следующую книгу из стопки, раскрыл. — Пока покоя предков нет, Чонгук берет их гнев на себя. Гнев обращается проклятием, расползающимися по телу черными узорами и приносящем муки.
Я отчетливо помнила эти узоры. Чёрные, змеящиеся. Видела их однажды, когда Чонгук стоял в лавовом озере, словно покоряя стихию. Тогда они казались мне частью его силы, символом его связи с огнём. Сейчас же я знала, что это клеймо, знак неотвратимой гибели.
Чонгук казался жестоким, властным, бесчувственным. И вот, он, оказывается, способен на такую жертву. Неужели я так сильно ошибалась в нем?
Но больше всего поражало другое. Он не давил на меня. Не заставлял участвовать в обряде. Он мог бы приказать, сломить мою волю, использовать свою власть, чтобы заставить повиноваться. Но он этого не делал. Он терпел муки сам, не пытаясь переложить их на мои плечи.
— Может, тогда мне... — начала неуверенно.
Тэхен обрубил на корню:
— Даже думать не смей! Во-первых, ты не должна жертвовать собой. Во-вторых, ты не обманешь древних духов, они ощутят твою ненависть к алэру, и тогда твоя жертва будет просто бессмысленна.
— И что делать?
— Просто оставь это Чонгуку. Всё. Закрыли тему! Продолжим урок.
* * *
Раскаленный воздух обжег легкие, стоило лишь сделать первый шаг вниз по каменистому склону. Но я продолжила спускаться.
Лавовое озеро манило... И дело было не только в его зловещей красоте, в пляшущих отблесках пламени на стенах пещеры. Дело было в нем.
Чонгук.
Он стоял там, в самой сердцевине адского пекла, словно изваяние, выточенное из света и тени. Высокий, стройный, его обнаженное тело — совершенство линий и пропорций. Даже на таком расстоянии я видела, как по бронзовой коже алэра пляшут огненные узоры, как они извиваются, словно живые существа, выжигая его изнутри. Проклятье. Мое проклятье...
С каждым шагом камни под ногами становились горячее, жар от лавового озера обжигал кожу, проникал под одежду, словно тысячи раскаленных игл. В ноздри ударял густой, приторный запах примул, сплетающийся с серой...
Я заметила алтарь... Тот самый. Он стоял на противоположной стороне озера, в тени. К нему подошла словно в забытьи. Пальцами коснулась густого, бордового бархата, и в голове вспыхнула картинка... Чонгук, властный и нежный, опускается на колени. Его горячее дыхание опаляет кожу моего живота, губы оставляют влажные дорожки по бедрам. Я вижу его глаза, полные желания, когда он поднимается выше, к моей груди, к шее... Как он сжимает мои плечи, а я запрокидываю голову, отдаваясь во власть момента. Он шепчет что-то на древнем, забытом языке, и от этих слов по телу пробегают мурашки. Я чувствую его силу, мощь, голод, и этот голод эхом отзывается во мне. Я представляла, как лежу на этом алтаре, поддавшись ласкам ёрума, его поцелуям, его жажде. Как он рисует на моей коже узоры, заставляя задыхаться от возбуждения. Чон Чонгук — мой дьявол, мой искуситель, моя погибель...
— Что ты здесь делаешь? — голос алэра вырвал меня из плена фантазий, как холодный душ. Я вздрогнула, словно проснулась от глубокого сна, и обернулась.
Из глубин лавового озера, словно из самого ада, к алтарю приближался Чонгук. Каждое движение было отточено, грациозно и смертельно опасно.
Он был великолепен. Идеальное тело, напряженные мышцы, совершенные линии... Черные узоры проклятия, словно татуировки, обвивающие его тело, пульсирующие жаром.
Я замерла, не в силах оторваться. В облике ёрума было что-то демоническое, пугающее и завораживающее одновременно. И я, словно мотылек на пламя, не могла устоять перед этим притяжением.
Алэр приближался, и с каждым шагом сердце билось быстрее и быстрее. Кровь приливала к лицу, а дыхание становилось прерывистым. Желание переплеталось со страхом и благоговением.
Чонгук остановился.
Сердце забилось чаще, во рту пересохло. Я сделала шаг вперед, почти неосознанно. Пальцы дрогнули, желая прикоснуться к нему...
Я подняла руку и осторожно коснулась одного из узоров на его плече.
Чонгук вздрогнул и посмотрел на меня.
— Тебе больно?
— Очень, — ответил с тенью ехидства.
Я не убрала руку, провела пальцем по изгибу узора, медленно поднимаясь к шее. Алэр замер, не двигаясь, словно боялся нарушить хрупкий момент.
Скользнула к ключицам и ниже, исследовала каждый сантиметр его кожи, запоминая каждый изгиб, каждую линию. Тихо прошептала:
— Злой король оказался совершенно не злым...
Чонгук близко... Настолько близко, что я могла видеть каждую ресничку на его веках.
Он слегка приоткрыл губы, судорожно выдыхая, и я в этот миг почувствовала непреодолимое желание коснуться его губ своими.
— Злой король?!
Улыбнулась.
— Знаешь, когда я жила в Ладэтхейме, папа много рассказывал о проклятом правителе мёртвых земель... Жестоком, беспощадном, лишенным чувств.
— И? Я такой, маитэа?
В глазах ёрума бушевала буря — страх, желание, боль...
— Ты совершенно другой, Чонгук. Несмотря на все мои обидные слова и выходки, ты ни разу не сделал мне больно. Оберегаешь. По-своему, конечно, но всё же... А еще — снова и снова берешь на себя невыносимую боль Эдильборга, лишь бы никто не пострадал. — Я чувствовала, что тону, теряю контроль, но не могла и не хотела сопротивляться. — Поступок истинного алэра...
Пальцами скользнула вниз, к его груди, очерчивая контуры проклятых узоров, словно пыталась прочитать их, понять смысл.
— А еще... — сглотнула сухим горлом, — я хотела извиниться за то, что утром...
— Тише. Давно простил.
Воздух накалился до предела.
Я подняла руку выше, к лицу. Кончиками пальцев коснулась щеки, провела по линии челюсти. Чонгук закрыл глаза, прижался щекой к моей ладони. Этот маленький жест, такой простой и невинный, пронзил меня до глубины души.
Внутри разгоралось пламя, жаркое и всепоглощающее. Желание захлестнуло, словно волна, сметая все на своем пути.
И не выдержала... Я поцеловала его.
Поцеловала некогда своего главного врага...
Легко, едва касаясь губами. Он ответил сразу же, жадно, резко. Чонгук обвил мою талию, притягивая к себе вплотную. Наши языки сплелись в танце, полном страсти и обещаний. Поцелуй... терпкий, как дикий мед, и обжигающий, как лава.
Затем он подхватил меня и уложил на бархат Алтаря Свершения.
Поцелуи становились всё глубже, требовательнее, а руки — всё смелее. Одним рывком алэр разорвал мое платье. Жар лавового озера опалил обнажённую кожу, заставляя покрыться мурашками.
Чонгук скользил губами по моей шее, оставляя за собой дорожку горячих поцелуев. Целовал мои ключицы, спускаясь ниже, к груди. Соски набухли и горели в предвкушении, когда он накрыл мокрым поцелуем один из них, нежно поглаживая языком. Я застонала, запрокинув голову, вцепилась пальцами в его темные волосы.
Он оторвался от моей груди и спустился ниже, целуя живот, бедра, внутреннюю сторону бедер.
Каждый поцелуй был откровением, новым уровнем наслаждения, о котором я даже не подозревала...
Затем ёрум замер, поднял на меня взгляд, и я поняла, что дальше отступать некуда. Сердце забилось в горле, и я судорожно вздохнула, когда ощутила между ног его твердую плоть.
Чонгук вошёл одним резким толчком. Меня пронзила острая боль. Зажмурилась, готовая закричать, но вместо крика вырвался лишь сдавленный стон. Моя первая боль, моя первая потеря, моя первая близость. Какая ирония! Некогда враг лишил меня девственности, заполнив собой, своей силой, своей сущностью...
Каждый толчок отдавался эхом в каждой клеточке тела. Границы окончательно стирались, превращая нас в единое целое. Боль ушла, оставив лишь пульсирующее наслаждение, нарастающее, как волна, готовая обрушиться.
Тело горело, кровь кипела в жилах.
Я стала марионеткой, дергающейся в такт движениям мужчины, который меня брал. Он управлял мной, вел за собой в этот омут страсти, и я не могла, да и не хотела сопротивляться.
Сверху. Потом он перевернул меня, взял сзади.
Я выгнулась в спине, запрокинула голову, ловя ртом воздух. Дико, дерзко, вызывающе. Но мне нравилось. Нравилось чувствовать чужую силу, власть надо мной.
И тут началось нечто невообразимое. Проклятые узоры с тела правителя мертвых земель перетекли на мою кожу, словно татуировки, выжженные раскаленным железом. Пряная боль, острая, почти невыносимая, но в то же время — опьяняющая.
И вместе с этой болью пришло наслаждение, такое сильное, что я едва могла его выдержать. Чувства обострились до предела. Я чувствовала все: бархат под ладонями, запах кожи ёрума, вкус поцелуев на губах. И вместе с этим ощущала силу Эдильборга, его мощь, его энергию. Пламя, бушующее во мне, сравнимое с извержением вулкана, с дыханием самой земли.
— Маитэа, аитэ... аэтиам... — произнес на незнакомом языке. — Аитэ...
Это было больше, чем просто секс. Это было какое-то мистическое единение, слияние двух душ, двух стихий.
—Аитэ аэтиам...
Каждый толчок становился все сильнее, все глубже, доводя меня до грани. Напряглась каждая мышца моего тела, кровь пульсировала в висках. Все слилось в одно: боль, наслаждение, страх, восторг. И вот, когда я уже думала, что не выдержу, наступил экстаз.
Сильный, яркий, ослепительный. Он пронзил меня насквозь, вырвал из реальности и бросил в пучину абсолютного, безумного наслаждения. Я кричала, стонала, цеплялась за Чонгука, пытаясь удержаться в этом мире. И когда все закончилось, я лежала, обессиленная, в его объятиях, ощущая себя совершенно опустошенной и в то же время — наполненной до краев. Горячо. Остро. На грани.
Я хотела еще...