Глава 3
...Во внешности Северина Анселима меня покорили глаза. Они словно дымчатый туман, окутывающий далекие горы на рассвете. Серые, как небо перед грозой, как мягкий блеск серебра.
— В Вилдхейме довольно холодно. Надеюсь вы привыкнете, — сказал он в первую встречу, когда стало известно о нашей помолвке.
— Нестрашно. В моем родном городе мало тепла.
— Вы говорите про город в сокрытом мире?
— Да. Зима там особенно сурова. Но даже в этом холоде есть своя красота.
В тот момент Северин улыбнулся. Он был ослепительно красив. Фарфоровая кожа, серые глаза и темные волосы. Живое воплощение самой зимы с её холодной отстранённостью.
— В будущем надеюсь услышать больше о вашем родном мире. Вы ведь расскажете мне?
— Конечно.
Я не успела рассказать.
* * *
Раскрыв глаза, я увидела перед собой спящего Чонгука и вмиг похолодела, с опаской заглянув под одеяло и прислушиваясь к ощущениям в теле. Фух, одета... Да и чувствовала себя хорошо. Даже очень. Нормальный сон пошел на пользу.
Что произошло вчера⁈ После спасения алэр меня куда-то понес, помню, кричал на Фриду, на ленивых слуг, требовал позвать лекаря, но видимо, лекаря я не дождалась и уснула.
Не смотря на соседство в постели с правителем мертвых земель, я была уверена, что он не воспользовался случаем и моим бессознательным положением, и не продолжил начатое своих отморозков из подземелья. Странно такое говорить о завоевателе Вилдхейма, но он кажется... порядочным. Мерзавец и подонок, но точно не насильник.
Закрыв нижнюю часть лица одеялом, я посмотрела на Чонгука, едва дыша, боясь нарушить тишину. Его лицо, обычно строгое и сосредоточенное, сейчас было спокойным, почти беззащитным. Черты смягчились, губы слегка приоткрылись, а дыхание было ровным и глубоким.
Мой главный враг сейчас так близок, так уязвим. Я перевела взгляд на кинжал на прикроватной тумбе. Одного удара достаточно для свершения справедливости.
Я бы поблагодарила Чонгука за спасение, но перемещение из тесной темницы в более просторную, красиво названную покоями дворца Огненной короны, спасением назвать сложно. Скорее он спасал собственный эгоизм, ведь оскорбительно, когда к дорогому трофею протягивают грязные руки в желании запятнать безупречную поверхность.
Я медленно поднялась с кровати, шагнула к тумбе. Подол льняного платья зашелестел по мраморному полу. Не сводя с алэра Эдильборга взгляд, аккуратно взяла кинжал, медленно достала из ножен. Решительное выражение моего лица отразилось на гладкой поверхности острого лезвия. Замахнулась.
Миг — Чонгук повалил меня на кровать, нависнув сверху, словно неприступная скала, которую я наивно решила покорить. Кинжал остановился в миллиметре от моего горла. Алэр ухмыльнулся.
— Ты выбрала необычный способ благодарности, Дженни. Достаточного простого «спасибо».
— Негодяй вырвал меня из лап других негодяев, которым сам и отдал. Вверх великодушия. За это благодарят?
— Тебе определенно нравится испытывать прочность моих слабых нервов. Когда ты ощутила такую безнаказанность? Я вроде не давал повод.
— Бояться наказания нестрашно, когда нечего терять.
Чонгук снисходительно улыбнулся, прижимая лезвие кинжала.
— Поэтому ты так отчаянно взывала о спасении?
Я собралась выплеснуть язвительную фразу, ту самую, что должна была поставить Чон Чонгука на место, но слова, острые и точные, которые так тщательно подбирала в голове, вдруг рассыпались, словно песок сквозь пальцы.
Он победил.
— Тебе лучше? — спокойно поинтересовался алэр, вставая с меня и попутно возвращая кинжал в ножны.
— Да. Сколько я проспала?
— Почти двое суток.
— Двое суток⁈
Чонгук бросил оружие обратно на тумбу.
— Неудивительно. Ты пережила много потрясений за короткое время.
— Впереди ждет не меньше.
— Это уже зависит от тебя, — ответил алэр и многозначительно улыбнулся.
Я насторожилась.
— И твоего выбора, — продолжил степенно. — Я могу вернуть тебя в темницу для последующего распределения или оставить во дворце в качестве помощницы Фриды. Решение за тобой.
Хотелось ответить колкой фразой, бесстрашно выбрать распределение лишь бы не видеть самодовольную физиономию Чонгука, но кто знает, чего ждать от стражников, особенно за пределами дворца. Фрида права насчет гордости и глупости, два сложных противоречивых понятия, существующих бок о бок. Безопаснее выбрать служение во дворце, но тогда это решение будет стоить той самой гордости, служащей мне опорой.
— Я останусь в качестве помощницы Фриды, — произнесла на выдохе, чувствуя, как внутри меня что-то ломается. Титанических усилий стоило переступить через себя, через свои принципы, через ту стену, которую сама же и возвела.
— Славно. Но будь добра, больше без причуд. Позову Фриду, она поможет тебе собраться.
На этих словах Чонгук вышел из покоев, оставив меня одну.
Я не сдалась. Это не поражение. Это освобождение. Гордость — не всегда сила. Сила — это способность признать собственный страх. Там — в темнице — я испугалась не на шутку, и больше не хочу повторения жуткой сцены.
Фрида пришла быстро.
— Лирэя, ты очнулась! — обрадовалась она. — Лекарь сказал ты здорова, но у тебя сильный упадок сил. Бедненькая. Столько пережила! И еще эти... — старшая служанка опустила принесенное платье на кровать и зло сжала кулаки. — Паршивцы! Да как они посмели⁈ Ничего-о, алэр их наказал. Как себя чувствуешь? — Фрида заботливо приложила ладонь к моему лбу и затихла.
— Я в порядке.
— Алэр сказал, ты остаешься во дворце, — с заметной неловкостью произнесла служанка.
— Хотя бы здесь меня не тронут. Надеюсь.
— Ты плохо о стражниках не думай. Произошедшее, скорее, исключение. Воинов алэра всегда отличали отвага и благородство.
Спорить не хотелось. За красивыми словами прятались некрасивые поступки, с которыми я столкнулась на личном опыте. Хватило. Этого достаточно.
— Ты принесла мне платье, — перевела тему.
Фрида закивала.
— Я по-прежнему считаю, что ты достойна лучших шелков, лирэя. Зря не хочешь обратить внимания на нашего алэра...
— Прекрати. Не хочу слышать.
— Он волновался, — настойчиво продолжила она. — Дворец давно не видел алэра настолько разгневанным.
— Потому что тронули любимую игрушку, — желая закончить разговор, я подхватила наряд и ушла собираться в ванную комнату.
— Он спас тебя, — тараторила служанка за закрытой дверью.
Я глубоко вздохнула, осмотрелась, и удрученно поняла, что нахожусь в до боли знакомой ванной. Стены из черного мрамора, большой бассейн в центре, лепестки примулы на поверхности воды — святая святых Чон Чонгука. А значит, переживать стресс после произошедшего алэр принес меня в личные покои.
Без засорения совести я воспользовалась всеми необходимыми удобствами, переоделась, привела волосы в порядок, потом вернулась к Фриде. Та, за это время, успела навести в покоях правителя порядок и застелить постель.
— Пойдем, лирэя, тебе необходимо поесть.
Кухня встретила нас тишиной, периодически нарушаемой звяканьем поварских принадлежностей. Боргар крутился у печи, помощники трудились у столов поодаль, нарезали овощи на деревянных досках, Агда и Ида — завсегдатаи на дворцовой кухне — размеренно попивали травяной чай за столом, предназначенный для обеда слуг.
— Садись, лирэя, садись. Боргар, налей ей мясной суп.
Я заняла место рядом с Идой.
Повар выполнил просьбу старшей служанки и скоро передо мной стояла большая тарелка, щедро наполненная наваристым супом.
— Чай сейчас налью, — побеспокоилась Фрида, метнулась к чайнику.
Агда со стуком опустила чашку и выпалила в сердцах:
— И пирожные приготовьте, угостите. И икрой!
— Чем ты снова недовольна⁈
— Надоело видеть, как вы печетесь о чужачке, как о маленьком ребенке, пока она творит что хочет!
— Агда!
— Разве я не права? Она дерзит алэру, называет по имени, хамит при высокопоставленных лицах. Любая другая служанка давно бы лишилась головы, а ей прощают! И спать позволяют в постели алэра!
Фрида состроила скептическое выражение лица.
— Так ты тоже спишь.
Агда задохнулась возмущением и ударила по столу. Чашка завибрировала на поверхности.
— Это другое!
— Хватит устраивать балаган на кухне! — рассерженно встрял в разговор Боргар, подхватывая чуть не разбившуюся чашку. — Поели — и за работу! Нечего наполнять кухню отрицательной энергией, испортите вкус блюд.
Агда обиженно покинула кухню, громко хлопнув дверью. Повар отнес кружку на мойку, но перед этим нарочито отметил:
— А тебе, лирэя, действительно следует поучиться манерам.
— Хватит.
— Не защищай, Фрида. Я ей добра желаю. Послушание — залог её спокойной жизни. И нашей тоже.
— Я прислушаюсь, — процедила тихо, — благодарю за наставления. И суп. Очень вкусный.
Боргар хмыкнул, возвращаясь к работе.
Мне приятна защита Фриды, она из немногих кто понимал меня. Если быть точной — единственная. Но остальные слуги тоже правы. Ведомая гордостью, я себе многое позволила, за что поплатилась. Необходимо унять пыл, если собираюсь дождаться Северина живой и невредимой.
— Ещё раз спасибо, — повторно поблагодарила я, отставляя пустую тарелку.
— Аппетит есть, это радует. Сейчас иди отдыхай, лирэя. Завтра приступишь к работе.
— Я в порядке, Фрида. Могу приступить сегодня.
Она глянула с сомнением, но не возразила.
— Хорошо. Ладно. Тогда пойдём.
Я послушно отправилась вслед за старшей служанкой.
Мы шли по длинным коридорам дворца, попутно Фрида перечисляла план действий на сегодня: помыть главный холл, лестницы, окна и подоконники. Остановились у завядших примул.
— И цветы поменять.
— Поменяю, — ответила на автопилоте, с тоской глянув на вулканы вдали, раскаленные реки магмы, тянущиеся по черным склонам. Ветер донес едва уловимый запах серы и пепла.
— Поживее, — послышалось внизу.
Я опустила взгляд. По пыльной мостовой конвоем вели группу пленников. Мужчины были измождены, пыль осела на их одежде, руки туго связаны, головы опущены в отчаянии.
Среди них вдруг заметила знакомое лицо, в котором с трудом угадывались черты хорошего друга Северина. Сердце сжалось, разумом овладел страх, поглотивший все другие мысли, оставив только глухое осознание несправедливости происходящего.
Закованный в цепи, Адам держался стойко, шел гордо, не обращая внимание на звенящие кандалы.
К глазам подкатили слёзы, но я не дала им волю. Разъяренно ударив по тонким занавескам, помчалась к лестнице.
— Лирэя? Лирэя! — завопила Фрида.
Я выбежала из дворца во внутренний двор, устремилась к мостовой. Слышала, как старшая служанка, задыхаясь и кряхтя, бежала за мной, кричала вслед, приказывала немедленно остановиться и одуматься, ругалась за неподобающее поведение, клялась, что больше не станет помогать, если снова окажусь в беде.
— Адам! Адам! — закричала во всё горло, устало падая на колени.
Мужчина замер, а в следующий миг резко развернулся.
— Адам...
— Дженни? О, Абсолют, Дженни!
Он повернулся, но стражник ударил Адама ножнами меча по спине. Его острая, пронзающая боль, кажется, передалась мне. Решительно взметнувшись, я из последних сил помчалась вперед, к пленникам. Страж ударил бы и меня, но вовремя подоспела Фрида и спасла.
— Дженни, правда ты... — не поверил глазам Адам.
Я заплакала, сжимая его руки, покрытые грязью и глубокими ссадинами.
— Тебе... тебе нужна помощь.
— Я в порядке, Дженни. Ты как? Чонгук тебя не тронул?
— Как ты смеешь называть алэра... — страж замахнулся, но нас отважно заслонила Фрида.
— Убери палку!
— Это меч, женщина! Не лезь!
— У меня швабра больше и длиннее твоего меча. Дурак!
Ругательства стражника и старшей служанки доходили словно через пелену.
— Адам, куда вас ведут?
— Не знаю, Дженни...
— Я помогу. Придумаю что-нибудь. Обещаю, — мой голос предательски задрожал. — А Северин... он...
— Живой, Дженни.
Тяжкий груз, беспокоивший всё время, сошел лавиной облегчения.
— Живой⁈ — по щекам полились слёзы счастья.
Адам кивнул.
— Северин пытался спасти тебя, но войскам Вилдхейма нужно было отходить, иначе в той битве легли бы все. Он отказался. Упрямо пошел за тобой, я за ним, и...
— Напали ёрумы, — догадалась я, смиренно договаривая слова, которые Адам не решался произнести вслух.
— Ёрумы⁈
— Драконы... Здесь они называют себя ёрумами.
— Ясно... В общем и целом, в той битве я спас Северина, ему удалось уйти, но меня схватили.
— Нам надо...
— Что здесь происходит? — Голос Чонгука прозвучал раскатистым громом.
Стражник и служанка, боясь гнева повелителя, судорожно нас растащили: Адама силой заставили вернуться в группку пленников, меня оттянула и поставила рядом Фрида, прошипев, чтобы я приняла правильную позу служанки — выровнялась, сложила руки на животе и покорно опустила голову.
Медленно подошел Чонгук.
Я не подняла взгляд, но наблюдала за шагами алэра из-под полуопущенных ресниц.
Он остановился напротив меня. В воздухе повисло напряжение. Ветерок донес аромат мужского парфюма, который я поневоле втянула полной грудью. Благородный кардамон с нотками теплого кедра. Пьянящий аромат, который я презирала.
— Долго собираетесь молчать? — рявкнул Чон, разворачиваясь к стражнику.
— Мой алэр, я сам не понял. Клянусь! Бешеные служанки сами подбежали.
— Мне по слову вытягивать? — риторический вопрос адресовался Фриде.
Служанка икнула, подбирая слова.
— Лирэя просто знакомого узрела. Побежала на радости, забылась, вы уж простите.
— Знакомого?
Дрогнув, я распахнула глаза, медленно начала поднимать взгляд вверх до единственного мгновения. Мгновения, когда наши взгляды встретились, и в это столкновение взглядов вошло всё: страх, ненависть, презрение.
— Друг какой-то, — беззлобно пояснила Фрида.
Чонгук ухмыльнулся, подходя к Адаму.
— На колени! — рявкнул страж, ударил пленника по плечам и спине, заставляя склониться. Мне стало невыносимо больно. Друг Северина оскалился, гордо воззрился на правителя мертвых земель, с вызовом, без капли страха.
— Салар, куда их отправляют?
— Работать в шахтах близь кислотных озер, алэр.
Кислотные озера⁈ Это же смертельно опасно!
— Нет! — воскликнула я, Фрида меня одернула, закрыла рот рукой, восхищённо приговаривая о благородстве сложной работы, лишь бы задобрить повелителя.
— Так печешься о нем. Кто он, Дженни?
Нельзя верить вкрадчивому голосу Чонгука. Он как змей сперва пытается красивыми речами и напускным спокойствием узнать истину дел, а потом решает судьбы. Если узнает настоящую личность Адама, наверняка казнит, лишь бы продемонстрировать собственное величие и в очередной раз доказать, что наши жизни в его руках.
— Я могу пролить свет на ситуацию, мой алэр.
А это змеюка откуда взялась⁈
Агда подошла плавно, грациозно виляя бедрами, точно морская нимфа, желающая затащить моряка-бедолагу на дно моря. Она тяжело вздохнула, опуская корзину с грязным пастельным бельем на землю, смущенно поправила выбившееся волосы и овечкой глянула на пленных, после — на ёрума.
— Я проходила мимо, когда эта сумасшедшая выбежала из дворца прямиком к узнику. Лирэя обещала помочь ему выбраться. Наверняка готовят нападение на вас, мой алэр. А еще они говорили о каком-то Семерине.
— Северине.
— Да, наверное, мой алэр.
Я обречённо выдохнула.
Когда войска Северина пройдут Черную пустошь и атакуют дворец Огненной короны — а они атакуют непременно! — Агда будет той, что прибью я! Кобра!
— Можешь уводить их, Салар.
— Да, алэр.
Страж повел пленников к воротам, а я забилась пойманной бабочкой в руках Фриды. Та, виновато зажмурившись, держала крепко и не отпускала. Она понимала мои переживания, но не могла помочь.
— Надеюсь ты успела узнать всё, что хотела, — изрек Чонгук, хладнокровно смотря мне в глаза.
— Успела, — процедила сквозь зубы.
— Паршивка! Она снова дерзит вам, — возмутилась Агда. — Чужачка совсем распоясалась, мой алэр. Вам не кажется, что её следует наказать?
Стоя за спиной Чонгука, шепча и уговаривая на козни, Агда напоминала демоницу, сидящую на плече ёрума.
— Если я заслуживаю наказание, то приму его без страха и сожаления.
— Лирэя... — испуганно пискнула Фрида.
— Если не наказать, дисциплина среди пленников напрочь исчезнет, мой алэр.
Отрывая от меня взгляд и направляясь во дворец, Чонгук бесстрастно процедил:
— Придумай для неё наказание, Фрида.
Фрида и придумала — отправила меня перемыть гору посуды. И пока я до блеска натирала тарелки, она занималась нравоучениями:
— Сейчас тебе повезло. Алэр оказался милостив, но в следующий раз может случиться иначе. Забудь прежнюю жизнь и живи, наконец, спокойно!
Я никогда не забуду.