Глава 4
...В Вилдхейм я приехала в первый месяц Времени задержки вод, или как сказали бы в нашем мире — в декабре. Когда зима, с ее невидимыми кистями, только начала плавно входить в жизнь королевства, придавая ему новые краски, новую жизнь, наполняя его просторы тихой магией холодных ночей и сверкающими утрами.
— Вы обманули, Северин. В Вилдхейме совсем не холодно.
— Не торопитесь с выводами, Дженни. Зима неуловима и изменчива.
— Как любовь? — ехидно спросила я, рассматривая бесстрастное лицо Северина, в морозных глазах которого искрила позолота инея.
— Любовь и зима похожи, но другим.
— Чем же?
— Как зима приносит с собой покой и безмятежность, так и любовь снимает бремя повседневных забот, даря мгновения счастья.
— Разве это не противоположные понятия? Зима окутывает землю холодным покровом, любовь же приносит в сердце огонь.
— Вы ошиблись, Дженни. Любовь никогда не приходит с огнем. Огонь выжигает и уничтожает. Города, эмоции, чувства — всё. Дотла.
Вы снова обманули меня, Северин.
Смахивая пыль с подоконника, я застыла, любуюсь величественными вулканами, которые, сквозь дымчатую пелену ночи, постепенно обретали красочный контур под лучами утреннего солнца.
Над Эдильборгом поднимался рассвет.
Сегодня с Фридой мы начали рано, надо было успеть навести порядок в кабинете алэра до его прихода.
— ... Агда эта ещё! — намывая полы, Фрида высказывала недовольства вчерашним концертом подопечной, я же молча слушала и среди пауз вставляла короткие междометия. — Наказания заслуживает... уф! Она заслуживает, а не ты, лирэя. Ревнует! Говорю тебе, просто ревнует.
— Надо объяснить ей, что ревность беспочвенна, — меланхолично ответила я, отрываясь от пейзажа.
— Из служанок алэр только с ней спит. Не знаю почему. Во дворце много других прехорошеньких есть. Может... — Фрида похихикала, — вытворяет чего удивительного.
— Мне не интересно.
— Чудачка ты, лирэя. Вот скажи, разве наш алэр совсем-совсем несимпатичный?
Затянувшаяся пауза заставила поднять взгляд. Фрида стояла, опершись на черенок швабры, и прожигала меня ехидным взором карих глаз.
— Совсем! — заторможено ответила я, возвращаясь к идеально чистому подоконнику. Судорожно протерла еще раз.
Разве может нравиться такой, как Чон Чонгук? Дикий, беспринципный, циничный наглец.
— Зря ты так... Наш алэр...
Дальше я не слушала, потому что перешла к уборке на поверхности рабочего стола. Провела тряпкой по краю, аккуратно обвела раскрытый журнал, не касаясь, чтобы не намочить желтые страницы, отставила перо и чернила, протерла, а потом застыла над папкой, из которой выглядывал уголок карты с названием королевства лесов — Энделисэйм.
— ... ещё наш алэр рассказывал, что... — Фрида стояла спиной и была слишком увлечена рассказом.
Затаив дыхание, я аккуратно потянула карту за уголок. Дальше. Больше. Сердце забилось чаще — и карта оказалась у меня в руках. Внутри находились еще документы. Их достала тоже, на этот раз быстрее и смелее.
Находкой оказался план нападения на два города Энделисэйма в следующем месяце со всеми передвижениями драконов мертвых земель, пометками и уточнениями.
— Ты что вытворяешь? — с ужасом окрикнула Фрида и в мгновении ока оказалась рядом, забирая бумаги и складывая обратно в папку. — С ума сошла⁈
— Это... это...
— Я же поясняла: мы убираем в кабинете везде, кроме шкафов, тумб, ящиков и рабочего стола! Ничего трогать нельзя!
— Но...
— Уф-ф-ф! Лирэя!
— Но...
— Будем молиться, чтобы алэр не заметил!
Я медленно выдохнула.
— Забылась, — солгала, с тяжестью на душе понимая, что ужасная находка у старшей служанки не вызовет осуждения. Драконы мертвых земель систематично нападают на земли людей. Здесь это в порядке вещей.
— Ладно. Ничего. Это моя вина. Не переживай, лирэя. Нужно было лучше следить за тобой.
— Прошу прощения.
— Не волнуйся. Если алэр заметит, скажу не выдержала вида слоя пыли и вытерла. Прикрою. Меня-то простит, а тебя... Ладно. Иди. Я сама закончу.
Уйти без получения новых заданий показалось отличной возможностью. Я кивнула, оставила тряпку и вышла. Надоело натирать полы и поверхности во дворце, который ненавидела всем сердцем, в который меня затащили поневоле.
Радует хотя бы новость о Северине. Он живой, а значит есть надежда на спасение.
Весь день я провела в комнате. Давно мечтала устроить выходной, побыть наедине с мыслями и никого не видеть. Но к сожалению, вечером раздался стук в дверь. Незваной гостьей оказалась Фрида, перепуганная и бледная, как сама смерть.
— Плохи дела, лирэя.
— Что случилось?
— Заметил, — мрачно процедила она и воровато оглянулась.
Я кивнула, понимая, что речь идет о той злосчастной карте, перед которой не устояло моё любопытство.
— Не поверил, что я взяла, — продолжила она, — не врать попросил.
— И? Ты рассказала обо мне?
— Нет! — закачала отрицательно головой. — Ничего не сказала. Он и не спрашивал, только... приказал, чтобы сегодня вечером прислуживала ты, лирэя.
Я оперлась головой на дверной косяк и вымученно улыбнулась.
— Говорят, честь помогать правителю в вечерней подготовке ко сну.
— Я честно просилась помочь тебе, ты же ничегошеньки не знаешь, но алэр запретил.
— Не переживай, Фрида. Эта помощь — лишь предлог вызвать меня к себе, чтобы устроить допрос с пристрастием. Когда необходимо явиться?
— Так уже!
— Прекрасно. Я уже опоздала, — закрыв за собой дверь, направилась в опочивальню алэра.
* * *
Я вошла в покои.
Меня вмиг приворожило сияние от множества канделябров, расставленных по углам просторной комнаты; казалось сам воздух насыщен мерцающим огнём, теплый, дрожащий свет которого, создавал на стенах игру теней. Повсюду в хрустальных вазах благоухали цветы примулы, наполняя помещение сладкими нотками.
Чонгука нашла за рабочим столом у окна. Он ухмыльнулся при виде меня, отложил бумаги, подошел плавными шагами, словно опасный хищник к желанной добыче.
— Мой алэр, — процедила заученную фразу, в которую я не вкладывала ни капли почтения, и присела в коленях.
Ёрум обхватил пальцами мой подбородок, вынуждая меня посмотреть ему в глаза, в них, как и всегда, текла, пульсировала раскаленная лава.
Чонгук неожиданно улыбнулся.
— Ты пришла, — утвердительно произнес он, — пойдем, — легонько придерживая, алэр подвел меня к столу. — Кажется, из-за паники Фриды ты не успела до конца ознакомиться с планом.
Мне любезно протянули до боли знакомую папку. Я не взяла.
— Передумала⁈ — с картинной грустью поинтересовался ёрум, склоняясь ниже, чтобы увидеть мой взгляд.
Когда я отвернулась, правитель снисходительно улыбнулся, убирая документы в нижний ящик.
— Дженни, — Чонгук подошел вплотную, нежно опустил руку на плечо и вкрадчиво прошептал на ухо: — на сей раз я позволю себя одурачить и поверю Фриде, но на будущее, прошу, не лезь в мои дела.
— Если это всё, разрешите идти, алэр.
— Пытаешься сбежать, — отметил с едва заметной насмешкой в голосе.
— Глупо называть бегством уход в другую комнату вашего же дворца.
— Избегание, Дженни, — поправил Чонгук, — столь же неприятно, как и твоя дерзость.
— Рассчитывали на другое? Увы.
Алэр покровительственно улыбнулся, обошел меня по кругу, прожигая взглядом, надменным и властным, указывающим на привычное место.
— Ты кое-что, кажется, недопонимаешь, Дженни, — пояснил беззлобно, останавливаясь напротив, — ты дерзишь мне не потому, что смелая и гордая, а потому, что позволяю я. Пока.
— Угрожаете?
— Предупреждаю.
Я глубоко вздохнула.
— Если профилактическая беседа окончена, теперь-то разрешите идти?
— Выпьешь со мной?
Мы задали вопросы одновременно.
Чонгук усмехнулся, обнажая белоснежный ряд зубов с едва заметными удлиненными клыками, галантно добавил:
— Я настаиваю, Дженни.
— Не пью. Вредно для здоровья.
— Я налью сок.
И не дожидаясь ответа, мужчина выдвинулся в сторону небольшого круглого стола, на котором красовались стеклянные бутылки с напитками и разные угощения.
— Со всеми слугами подготовка ко сну правителя Эдильборга проходит подобным образом? — спросила я, пока мужчина наполнял бокалы.
Он рассмеялся, по-настоящему и искренне.
— Не со всеми.
— Только со мной и Агдой? — поинтересовалась риторически, беря бокал с апельсиновым соком.
Чонгук стукнул основанием своего бокала по ободку моего и ответил:
— Если бы ты меня ненавидела, подумал, что ревнуешь.
Я сделала глоток, всем естеством оборачиваясь во вкус, пытаясь разобрать нетипичные апельсину нотки.
— Не бойся, не отравлено, — заметил собеседник и пригубил виноградный напиток, не убирая ядовитую ухмылочку.
— Зачем ты притащил меня в Эдильборг?
— Хороший вопрос.
— Насолить Северину⁈
— Как и земли за Черной пустошью, Северин мне безразличен. Ты мне просто... понравилась. Я захотел узнать, какая ты, лирэя из сокрытого мира. Ни больше, ни меньше.
— Разочарован?
Чонгук ответил не сразу, подошел к окну, задумчиво посмотрел вдаль.
— Удивлен.
— Удивлен? Чему?
— Непростительной беспечности и редкостной удачи.
Я опустила бокал на стеклянную поверхность стола и ухмыльнулась, сложив руки на груди.
— Приму за комплимент.
Повисла лёгкая пауза, в тишине которой слышалось учащенное биение моего сердца и неспешные шаги Чонгука, приближающегося ко мне.
— Расскажи мне о сокрытом мире, Дженни.
— Рассказать о сокрытом мире — это позволить узнать о себе, алэр. А я не хочу.
— Непристуна? — спросил с тенью глумления.
— Да.
— Не будь столь самоуверенна. Я покорил Черную пустошь, помни об этом.
— Вы снова угрожаете, алэр.
Черты лица правителя мертвых земель смягчились.
— Снова лишь предупреждаю, Дженни.
Сердце забилось с удвоенной силой, намереваясь пробить клетку из ребер. Я с вызовом воззрилась на Чонгука.
— Что именно вы хотите узнать?
— Начнем с простого, как ты сюда попала⁈
Я окунулась в воспоминания.
— Как и гласят местные легенды, вышла из воды. Лето. Друзья позвали на отдых возле озера. Ничего не предвещало беды. Я просто плавала, нырнула, а вынырнула уже в Ладэтхейме, где меня нашли будущие приемные родители. Почему случилось именно так... без понятия.
— Наши миры похожи?
— Слабо. Я бы сказала, сокрытый мир живет в будущем, пока вы мечетесь в прошлом.
— Как выглядит... это будущее?
Я задумалась на мгновение, вспоминая звуки и образы, которые оставила позади.
— В сокрытом мире, — начала неуверенно, — люди тоже умеют летать, но мы не рождаемся с крыльями, как драконы Эдильборга. Мы создаём их. Железные и стальные, большие, заполненные сиденьями, с иллюминаторами, через которые можно увидеть землю и облака. А ещё у нас есть автомобили. Они такие быстрые, что за миг могут преодолеть расстояние, на которое раньше требовались бы дни. Мы создали то, что можем назвать «техникой». Из простых частей и материалов, мы строим всё, что хочет наша душа. Даже машины, которые могут думать. Мы их называем компьютерами.
— Звучит впечатляюще. Скучаешь по родному миру?
Я с тоской улыбнулась.
Но не потому, что скучала... Просто вспомнила, как обещала о мире технологий рассказать Северину, но не успела из-за похищения. И сейчас частичкой своей души делилась с главным врагом всего Вилдхейма.
— Нет.
Чонгук удивился, но не вдался в подробности.
— А язык? — спросил он. — Ты выучила?
— Здесь оказалось проще. У нас общая языковая база, лишь несколько слов мне показались незнакомыми, например «лирэя» или «ёрумы». Ещё немного отличается письменность: буквы одинаковые, но в вашем мире зачем-то над буквами ставят странные точки и черточки. Я так и не разобралась в правилах, поэтому пишу без них.
Я говорила и говорила...
В голосе оживали картины «сокрытого» мира — такого далекого и одновременно такого близкого. Чонгук, слушая, задумчиво смотрел на меня.
С каждым новым рассказанным фактом в сердце росла грусть. Каждое воспоминание о доме влекло за собой ещё одно, болезненно напоминающее о том, кому действительно я хотела бы всё это поведать. Северину...
— Что насчет Эдильборга? Он тебе нравится?
— Вы знаете ответ.
Я любила холодный Вилдхейм.
Чонгук издал короткий смешок, после пристально посмотрел на меня и негромко произнес, как мантру:
— Тебе придется полюбить Эдильборг.
Не в силах выдержать натиск пронзительного взгляда алых глаз, я повернула голову в сторону окна, отметила спасительную ночную темноту, правящую на улице, и благодаря ей нашла уважительную причину улизнуть.
— Думаю, я утолила ваше любопытство. Уже поздно. Доброй ночи, алэр.
Присев в почтительном поклоне, успевшем стать для меня обычным механическим действием, я поспешила покинуть покои повелителя мертвых земель. Чонгук не остановил.