Когда небо усыпано звёздами...

4 Июля, 2024 год.

— Почему мы должны взять именно вас? — раздаётся усталый голос.

За их спинами стоит панорамное окно, мимо проплывают большие красивые белоснежные облака. Это не самое лучшее занятие на собеседовании, но на этот вид невозможно не обратить внимание и, засмотревшись, я прослушала вопрос.

Нас в кабинете шестеро, я под номером 297, две девушки с номерами 295 и 296, и ещё трое перед сидят перед нами: двое мужчин и одна женщина. Они пытаются не показывать этого, но видно, что они усталые и недовольные, а перед ними сейчас, кажется, лежит моё резюме.

Первый мужчина убирает его, как только дочитывает. Он, видимо, не нашёл там ничего интересного. Второй задаёт очень много вопросов, но он их читает, эти вопросы чисто для вида и при каждом ответе его лицо мрачнеет. Женщина одета очень строго, а сама она выглядит устрашающе. Весь её вид говорит: «Только попробуй перейти мне дорогу, закатаю там же». Она даже не взглянула на моё резюме и не задала никаких вопросов. И я думаю, всё уже решено, терять нечего.

— Почему мы должны взять именно вас? — задаёт он свой вопрос повторно, и только сейчас я понимаю, что все взгляды направлены на меня.

— Если честно, я не знаю, — начинаю я неуверенно. — За этот день вы, возможно, прослушали много кандидаток, которые говорили, насколько они хорошо справляются с работой, как они хотят эту должность, сколько у них было достижений, опыта и тому подобное, — опускаю я свои глаза. — Мне сложно вставать по утрам, до меня всё очень плохо доходит, я медлительна, неопытна, все ещё учусь, мой английский всё ещё далёк от идеала, я…

— Вы… — он хочет меня перебить, но, как только женщина поднимает руку, резко замолкает, — продолжайте.

— Моя подруга говорит, что ждать от меня инициативы, тоже самое, что ждать, когда пингвин взлетит, — улыбаюсь я.

— Что вы хотите всем этим сказать? — выгибает бровь первый.

Взглянув снова на облака, я провожу взглядом по всем присутствующим, пусть думают, что я не боюсь.

— Мой день начинается в пять утра. До меня всё очень плохо доходит, но я не сдаюсь пока не пойму все до конца. Я медлительна, но только так можно сделать работу на отлично, — я вновь перевожу свой взгляд на первого. — У меня нету опыта, но он придёт со временем. Мой английский, — смотря на второго, — это дело времени, он станет лучше. Только недавно я говорила с переводчиком, а сейчас я говорю с вами, и вы меня понимаете, как и я вас. Зачем ждать, когда пингвин взлетит? — я смотрю в глаза женщине — Он же прекрасно плавает. Я продумываю все дела наперёд и только тогда, когда пойму, что это то, что мне надо. И это правильно, я не отвернусь от принятого мной решения.

— От какого решения? — впервые я слышу голос женщины и, судя по удивлённым лицам двух мужчин, не только я.

— Я буду работать в этой галерее искусств, — уверенный взгляд, но полная апатия после выхода из кабинета. Я израсходовала всю энергию на этот разговор, перенервничала и устала.

Следующим утром мне звонит незнакомый номер, говорят, что я принята в помощницы Рейчел Ройс. В помощницы женщине, которая принимала у меня собеседование. Рейчел Ройс, которая сделала своё имя знаменитым в мире искусства. И я буду учиться у неё.

Август, 2024 год.

— Ты уверена, что хочешь этого? — Рейчел уже второй раз задаёт мне этот вопрос, непривычно для меня. — Когда я сообщу об этом комиссии, назад дороги не будет.

— Да, — киваю я, — знаю, что я мало здесь работаю, но попытка — не пытка.

— Я тебя поняла, — и она заходит в конференц-зал.

Месяц назад был поставлен вопрос о выставке-сюрпризе в честь вековой годовщины с открытия галереи. Споров много, никто не верит в возможность проведения этой выставки. Причиной была Джозефина Крис — художница, пропавшая лет десять назад. Её нашумевшие картины были признаны экспертами и оценены в миллионы долларов. Но художница пропала, а вместе с ней и картины.

Никто не хотел браться за это дело, и руководство решило, участвовать могут все, и если кто-то сможет отыскать её, то вступит в основной состав галереи. Тебя признают, ты сможешь работать на себя, твои слова будут услышаны. Это был такой замечательный шанс, и я решила испытать удачу.

Можно сказать, что одну неделю я прожила в архивах города. Т. к. никто её не видел, как она выглядела, я не знала, поэтому приходилось искать вслепую. Её первые работы начали появляться в 2000-х годах, в газетах о её картинах писали очень много, но ни одной фотографии девушки или её семьи не было. Никакой информации. Я уже хотела сдаться, но моё внимание привлекла последняя статья 2009 года. На чёрно-белой фотографии сидит девочка спиной к камере, перед ней незаконченная картина. Но я обратила внимание не на это, за картиной стояло окно, и можно было увидеть вид из него. Я была похожа на сумасшедшую, когда поняла, я знаю это место. За столько лет оно ничем не изменилось — это задний двор школы Стива. Джозефина жила очень близко к школе, ну, или проводила время рядом с ней.

Я делаю копию фотографии из газеты и прохожусь по территории школы. Это фото было сделано в студии звукозаписи, бывшей когда-то школой талантов. Работники её не узнают, но далют адрес женщины, которая когда-то преподавала здесь. Она выглядит лет на шестьдесят и с добротой принимает меня.

— Она была тихой, — налив мне чай, начинает она свой рассказ. — Училась в этой самой школе, как-то местные хулиганы опрокинули её сумку. Все её рисунки разлетелись по всей улице, и один из них прилетел ко мне, — она не сводит взгляд с фотографии, по её щекам текут слезы. — Она приходила ко мне каждый день на протяжении пяти лет, за это время мы, как она сказала, стали семьёй. Это я предложила ей выпустить картины в свет и… — она, закрыв лицо руками, начинает плакать, — и тем самым разрушила её жизнь окончательно.

— Что вы имеете в виду?

— Моя девочка, она исчезла. Только после её исчезновения, я поняла, что не знаю ничего о ней. Я не знала, где её искать, у меня не осталось ничего, — женщина улыбается от ностальгии. — Это фото сделала я, она была так счастлива, когда рисовала. Совсем другой человек. Помню тот день, когда она в последний раз пришла ко мне. Клэр сияла от счастья, сказала, что отец принял её увлечение и отправляет учиться в какую-то специальную школу. Через неделю пришёл какой-то мужчина и разгромил всю мастерскую, назвав это работой Сатаны. Тогда я поняла, что моя девочка попала в беду, но отыскать её не смогла.

— Она выпускала работы под псевдонимом? — не понимаю я. — Джозефина — это не настоящее имя?

— Всё верно, — кивает она. — Её зовут Клэр Морис, — больше она ничего не говорит о ней.

В школе я узнаю, что её документы забрали в 2006 году, и о дальнейшей её жизни никто ничего не знает. В школьном альбоме 2004 года есть фотография, где она выступает в театральной постановке. Больше ничего, её нет. Я снова попадаю в тупик.

Я вновь погружаюсь в мир архива, где искала уже Клэр Морис. Не могу поверить, чтобы жизнь вот так оборвалась. Никаких записей, упоминаний… Ничего. Я отыскиваю её отца, о нём писали в газете, в 2008 году он застрелился у себя в кабинете.

По указанному в газете адресу уже несколько лет никто не живёт. Но соседи рассказывают много ужасающих историй про эту семью и про их веру в то, что в их дочь кто-то вселился. Я начинаю искать заведения, где в те годы проводили сеансы и, даже найдя то место, где она жила два года, я не знаю, где она сейчас.

— Это вы ищите Клер? — ко мне обращается одна из служащих. — Я знала её когда-то.

— Вы знаете, где я могу найти её? Или того, кто знает?

— Не думаю, что здесь хоть кто-то сможет ответить на этот вопрос. Столько лет прошло, — думает. — Но могу посоветовать вам обратиться к её бабушке, она мало сюда приезжала, но была единственной, кто бывал здесь.

Надежда остаётся только на бабушку. Она отказывается давать мне адрес Клэр или Джо, но в конце концов сдаётся.

Лагерь. О нём мало чего известно. Это место далеко в горной местности отделено от посторонних глаз непроходимыми лесами вокруг. Чувство, будто в сказке, но на самом деле всё не так.

Сентябрь, 2024 год.

— Пожалуйста, подпишите документ о неразглашении, — после огромного количества информации о лагере, это последнее, что мне остаётся сделать перед тем, как я окажусь внутри.

Маленький город, когда мы проезжали по улицам, был украшен цветами. Маленькие старенькие дома стояли везде. Казалось, современный мир обошёл этот город стороной. Но такая эстетика мне нравилась, и захотелось прогуляться по нему, но времени было мало.

Огромные ворота со скрипом распахнулись и пропустили нас внутрь. Ехать пришлось довольно долго прежде, чем мы подъехали к огромному зданию. Я бы сказала, к замку. Чтобы пройти вокруг него, потребовался бы, наверное, целый день. А пройтись по нему, возможно, месяц.

— Добро пожаловать, вы, наверное, Лара? — я только сейчас замечаю женщину, стоящую у лестницы.

— Да, всё верно.

— Будем знакомы, я Беатрис, по всем вопросам можете обращаться ко мне, — развернувшись, начинает подниматься по лестнице. — У нас действуют очень строгие правила для отдыхающих, а для вас особенно, вы гость.

— Я понимаю, — мне здесь не рады.

— Вам, возможно, уже рассказывали о ваших обязанностях здесь? — щурится, смотря на меня. — Вы должны понимать, это очень серьёзно.

— Да.

— Волонтёры, обычно, приезжают раз в год. Но почему-то для вас сделали исключение, — неодобрительно выгибает бровь. — Напоминаю, ни с кем не контактируйте вне вашего класса занятий. Это может быть опасно как для них, так и для вас.

— Да, я все помню.

— Вот и отлично.

Если они так же общаются и с отдыхающими, это кошмар, а не лагерь.

— Здравствуйте, меня зовут Лара, — улыбаюсь я присутствующим. — Я куратор, работаю в галерее искусств.

— Ка-а-ак жаль, — игриво усмехается какой-то парень лет семнадцати. — Из тебя вышла бы отличная, м-м… — пройдя взглядом по моему телу, присвистывает, — ...фигурка.

— Кто-нибудь хочет представиться? — перебивая его, провожу взгядом по собравшимся.

Не так много, всего четыре человека.

— Джейк, — поднимает руку и подмигивает мне, — я…

— Ванесса, — моё внимание привлекает симпатичная блондинка, сидящая у окна, ей на вид лет двадцать пять.

— Лори, — кивает мужчина лет пятидесяти.

— Мия, — улыбается маленькая девочка.

У всех разный возраст, но все они находятся здесь. Они разные, но одинаково хотят выбраться из своих кошмаров.

Прошло уже три дня, а я не продвинулась ни на дюйм. Я не могла общаться с остальными отдыхающими, кроме как со своими. На пятом этаже, рядом с «моим» кабинетом для проведения занятий, была библиотека. Когда я обнаружила её, чуть не свалилась с ног от восторга. От неё веело историей и тайной. Современность появлялась лишь в книгах, всё остальное будто замерло во времени. Я прохожусь по рядам, беру первую попавшуюся мне книгу и сажусь на кресло напротив окна. Окно открывает вид на передний двор замка, лес и горы, которые возвышаются за лесом.

— Что читаешь? — в библиотеке из моих мыслей меня выбивает Джейк, до чёртиков напугав меня, и забирает книгу. — Эх, скучно, — и убирает книгу на полку.

— Эй, я вообще-то читала! — вырывается у меня, хотя ничего подобного, слишком много мыслей.

— И что? — выгибает он бровь. — Я, как герой, спас тебя от ужасного чтива, всё, что там написано, — ложь, — перебирая книги на полке. — Никакая любовь не поможет выбраться из ада, это выдумки авторов, любовь лишь способна затолкать тебя глубже, чем ты находишься.

— О чём ты?

— Вот эта книга лучше, — протягивает мне какую-то книгу. — В ней хотя бы нет соплей, — и как ни в чём не бывало выходит из библиотеки.

Но вникнуть в сюжет книги я опять не могу. Мысли всё больше возвращаются к Джейку. Не привязывайся, не общайся за пределами класса, не переходи на личное… В конце сентября состоится выставка, нужно думать только о ней.

На следующий день погода разбушевалась. Вздрагивая от каждого шума грома, я сижу в библиотеке и просматриваю результаты работ своих «учеников». Они с каждым днём делают всё больше успехов. Фотографии, лежащие передо мной на столе, прекрасны. Задание было запечатлеть жизнь, очень просто: летают птицы, прыгают кузнечики, гусеницы ползают по деревьям. И всего одна полароидная фотография… эта самая библиотека… с видом из окна… в которой я читаю ту самую книгу, которую дал мне Джейк. Кажется, в книге было что-то хорошее, и я улыбнулась.

— Ты всегда такая мрачная, или только мне так везёт? — спрашивает Джейк, прислонившись к закрытой двери.

— Ты часто сюда ходишь? — стоит ли мне поговорить о фотографии, которую он сделал?

— Может раз сто ко дню, — улыбается он. — Книги — это мой последний шанс вернуться в реальный мир.

— Обычно говорят, что книги помогают оторваться от реальности…

— Я не обычный, — подходит ко мне и садится на кресло напротив. — Итак, игра вопрос-ответ, всё по честному. Не верю, что ты пришла сюда по доброте душевной.

— Может и так, — улыбаюсь я.

— Зачем ты здесь?

— Приехала встретиться с одной художницей, говорят, она здесь.

— Зачем?

— Моя очередь, — он кивает. — Как часто вы видитесь с остальными?

— Только во время занятий, в остальное время мы не встречаемся. Зачем?

— У меня в галерее состоится выставка, и руководители хотят видеть её работы. Как такое возможно?

— Тщательно распланированное расписание, никого не пускают, если это не по расписанию. Как ты узнала об этом месте?

— У её бабушки. Почему ты здесь? — вырвалось у меня.

— Переходим на личное? Окей, синдром суицидника, — поднимает руки, показывая свои шрамы. — А если хочешь услышать ещё более правдивую причину, так решил отец. В чём выгода тебе?

— Я смогу работать в штате галереи, сейчас я только начинающий помощник, — пожимаю плечами. — Это отличный шанс показать себя. Поможешь?

— Какая выгода мне?

— Веселье, как я заметила, тебе скучно здесь. Шанс на маленькое приключение.

— Убедила. Как тебе фото? — спрашивает, подмигивая мне.

— Уютное, — чувствую, как краска заливает моё лицо, и хочу сменить тему. — С чего начнём?

— Я уже знаю, кто может нам помочь. Хлоя находится здесь дольше, чем я. Возможно, она знает её.

— Отлично.

Но Хлоя, как только слышит имена, лишь мотает головой и уходит. Джейк, кажется, расстраивается больше меня и уходит в неизвестном направлении. Я хочу пойти за ним, но меня останавливает Мия и протягивает мне свой рисунок. На рисунке изображена девушка, как я поняла, без лица и вокруг неё непонятные узоры. Мия страдает от шизофрении.

— Это мне? — в ответ я получаю лишь неуверенный кивок, и она убегает. Я упускаю свой шанс пойти за Джейком, а пока думаю, куда пойти, теряю Мию.

Через неделю, за пару дней до моего отъезда, Хлоя приходит ко мне на занятие и до конца сидит тихо в углу. Джейк всё больше отвлекается на неё и не может усидеть на месте. Как только занятие закончилось, он подбегает к ней и о чём-то спрашивает Я нахожусь слишком далеко и не слышу, что она ему отвечает. Мне не терпится подойти к ней, но она лишь кивает мне и уходит. Джейк выпрямляется и, взглянув на меня, что-то шепчет губами.

— Встретимся в библиотеке, — понимаю я.

До встречи остаётся всего пол часа, а я уже сделала тропинку в библиотеке, вышагивая вперёд и назад. В дверь влетает Джейк и проносится по всей комнате, сверкая от радости.

— Она согласилась встретиться с тобой, — улыбается он.

— Кто? — это слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Хлоя, — я чувствую облегчение и потерю сил.

Встречаемся мы с Хлоей у пруда. До этого дня я и не знала, что есть такое место. Всё в округе заливает цветными красками закатного неба, а ночные птицы только только начинают просыпаться. Я, восхитившись этой красотой, задерживаю дыхание. Сколько же прекрасного таит это место?

— Красиво, правда? — Хлоя смотрит туда же, куда и я. — Из этого места веет спокойствием.

— Верно, — прикрыв глаза, улыбаясь я, последние лучи солнца греет лицо, а тихое ворчание совы успокаивает.

— Ты должна понимать, что зря приехала сюда, — её голос переходит на мрачные тона. — Ни Джо, ни Клэр не хотят говорить с тобой.

Я опешила. Что значит «ни Джо, ни Клэр»? Но она молчит, я не хочу прерывать её уединение с самой собой, но вряд-ли она позвала бы меня сюда только для того, чтобы сказать мне, что я зря приехала.

— Джозеф писал картины в надежде, что его услышат, а ему заткнули рот, — тихо начинает она. — Хлоя мечтала о спокойствии, но её отправили в мир, где царила лишь суета. Морган хотел свободы, но его заперли в клетку…

— Что вы…? — не понимаю я.

— Лейла хотела любви, но у неё её отняли. Прим мечтала о мире, но наткнулась на цепи и звон колокола. Крис не хотел войны, но они вынудили начать её. Кэт хотела внимания, она его получила, но не так, как хотела, — она не отрывает взгляд от солнца, по щекам текут слёзы. — Марти прошёл через ад, чтобы мы смогли вынести всё это, но истратил все свои силы. Я… Мы хотели жить, но нас убивали каждый день, — она плачет. — Эта боль, она не прекращается.

— Ты Клэр, верно?

— Ты должна уйти, — она разворачивается и идёт в обратном направлении.

— Я могу дать это, — я не смотрю на неё, мой взгляд направлен на угасающий закат, но по звукам понимаю, она останавливается и слушает меня. — История, она будет услышана. Это ведь то, что ты хочешь.

— В этом уже нет смысла, — в голосе мелькает усмешка. — Время уже не вернуть.

— Да, его не вернуть, — лучи солнца полностью исчезают за горизонтом. — Но всё можно начать заново. Никогда не поздно вернуться, и хотя будет сложно начать всё заново, но, как говорится, первый шаг самый сложный, — я разворачиваюсь к ней, она стоит полубоком и смотрит на меня. — А я помогу тебе не упасть, — протягиваю ей свою руку.

— Что ты можешь сделать? — сомнение, неуверенный шаг на встречу.

— Для начала верну тебе твою уверенность, ты должна сама убедиться в уникальности твоих работ. Там, за высокой оградой, тебя прозвали гением. Ты выйдешь отсюда, и твоя история дойдет до своих слушателей, — и она берёт меня за руку.