18. Обещание... Лара.
Апрель, 2025 год.
Я вернулась.
Огромное здание, в котором я провела когда-то всего две недели, встретило меня, к моему удивлению, как родную. Даже пасмурная погода не помешала нашему воссоединению. Замок ничем не изменился: те же огромные белые стены, заросшие дикими лианами, и огромные, отполированные до блеска окна.
На окне, там, где находится библиотека, промелькнула одинокая тень. Даже не так… Он стоял одиноко за стеклом и смотрел прямо на меня, а когда понял, что я его заметила, ушёл. Мне подумалось, что моё зрение меня подводит, но он показался мне очень знакомым.
Люди в форме, как всегда, любители побыть в тишине, ведут нас в кабинет Беатрис. Кажется, все служащие, прежде, чем начать работать, берут обет молчания, иначе я даже не знаю, как можно назвать то, что Беатрис, мельком взглянув на нас, молча выдала на листах наше расписание, и всё, мы были свободны. Хотя я была благодарна за то, что она не начала вновь читать нам правила и наши обязанности, но этот жест удивил не только меня. Говоря о правилах, их, конечно, же все нарушают, но осторожно. Не для того, чтобы никто не заметил, а для того, чтобы никому не навредить, включая себя. А пока ты не сходишь с ума, никто тебе и слово не скажет. Хотя в прошлый раз Биатрис пару раз пыталась поговорить со мной по поводу Джейка, но ничего против не имела, а просто просила быть поосторожнее.
Мы уже знаем, в каком кабинете будем проводить свои занятия, в какие комнаты заселимся и, о счастье, по одному. Моя комната ничем не отличалается от комнат в общежитиях, а именно однотонные стены, кровать, стол, стул и огромный шкаф. Могу только предположить, зачем нужна такая громадина, но туда, кажется, поместится ещё штук десять, таких же, как мой, чемоданов.
Я откладываю свой чемодан в сторону и подхожу к окну. Что мне больше всего здесь нравится, так это вид из окна. Он кажется таким родным после нескольких дней, проведённых в библиотеке с Джейком. Ничего не изменилось: огромный лес лежит как на ладони, а за ним возвышаются горы. Моя подруга бы визжала от восторга, если бы была здесь со мной. Я раскладываю свои вещи и спускаюсь в свой временный кабинет. В этом замке, мне казажется, останавили время так, чтобы ничего не менялось, или же всё движется слишком медленно. Они мне дали тот же кабинет, что и в прошлом, что обрадовало. Я только подхожу к столу, как дверь резко распахивается.
— Какие люди! — кто бы сомневался, что первым в моём кабинете появится именно Джейк. — С чего это вдруг вы решили посетить наши больные головы вновь?
— Из большой любви к вам, — улыбаюсь я, подходя к нему.
— Если бы я был в вашем вкусе, — притворно горько вздыхает. — Я бы узнал это ещё в прошлом году, ну, — подмигивает, раскрывая руки. — Вы по мне скучали?
— Безумно, — обнимаю его в ответ.
Время вновь останавливается, как я и говорила, это мистическое место, где возможно побыть вне времени. Никто никуда не спешит и не боится истратить его на что-то незначительное. Потому что его у тебя много, и вообще нету ничего, кроме времени. Но как бы то ни было, оно идёт, и тебе приходится задуматься о том, что происходит там, за пределами этого волшебного места.
— Ты здесь? — Джейк машет рукой перед моим лицом.
— А? Да, — улыбка сходит с его лица.
— У тебя что-то случилось? — он, скрестив руки, прислоняется к столу и, подняв бровь, ожидает моего ответа. — Жду.
— Здесь есть тренажёры? — попытка сменить тему. — Ты решил стать качком?
— Здесь есть всё, — его серьёзное лицо я ещё не видела. — Но сейчас не об этом, что с тобой?
— Я сбежала, — есть ли причина скрывать от кого-то ещё?
— Поподробнее.
— Я сбежала от реальности, — «пожалуйста не спрашивай ни о чем, я сама ещё не разобралась в этом». — Время, мне нужно время, чтобы обдумать всё.
— Ну этого у тебя навалом, — отступает. — Но разговор состоится, обещай мне.
— Хорошо, — как гора с плеч, — обещаю.
— Итак, — он вновь становится собой. — Какие планы на сей раз?
— Навестить друга, хорошенько ему надоесть и в конце концов уехать с мыслью, что задача выполнена, — улыбаюсь ему в ответ. Мои проблемы никого не касаются.
— Ну что же могу сказать, — притворно чешет подбородок. — Надеюсь, этот друг — я, иначе я чертовски ревнив.
Кто бы мне раньше сказал, что этот чертовски привлекательный мужчина вдруг станет моим другом, не поверила бы.
Дни идут своим чередом, каждый день по несколько занятий в нескольких группах. Джейк посещает занятия писательства, или как они там называются, а Джо полностью погрузилась в мир живописи, снова. Мои мысли вновь и вновь возвращаются к тому, что произойдёт, стоит мне выйти отсюда, но о плохом думать не хочется, и я всё дальше отгоняю их. В один из таких вечеров я пришла к пруду. Там плавают лебеди и, засмотревшись, я не замечаю, что кто-то идёт, в итоге мы вместе с ним оказываемся в воде. Он кажется мне напуганным, и я не знаю, чего от него ожидать, пока не вижу его ошеломлённое лицо. Это Мин Юнги.
Следующие пару дней я пытаюсь занять себя хоть чем, только бы не думать, забыть. Мысли для меня становятся моим главным врагом, ночные кошмары не покидают меня, я дёргалаюсь при каждом неожиланном шаге, знакомом звуке. Я перестаю отличаться от остальных, только, разве что, могу вернуться обратно. Туда, где меня ищут, ждут, и будущая встреча с ним, станет моим кошмаром.
Я, из-за бессонной ночи, засыпаю днём, и мне снова снится он, я умираю вновь и вновь, пока не просыпаюсь. Реальность пугает, слёзы жгут глаза, когда я иду к пруду. Я не должна идти, это ошибка, но ноги сами ведут меня туда, где обитают лебеди, но он один, и я начинаю искать вокруг него пару.
— Тебя кто-то обидел? — этот голос…
Прошу, пусть это будет лишь плодом моих воображений, прошу, пусть… но он реален. Растерянный, с кошкой на руках и полностью состредоточенный на мне. Юнги поймёт, если я ему расскажу, они каждый день с этим сталкиваются, но это стало причиной, почему он здесь.
— Нет, — я не могу с ним так поступить, — я счастлива.
Он не ушёл, и я чувствую поддержку, хоть и не напрямую, но он рядом, и страх начинает отступать. Удивительно, мы с ним даже не знакомы, а я чувствую себя защищённой.
Время идёт быстрее, чем я думала. Я собираюсь на встречу с Юнги, когда слышу стук в дверь.
— Открыто, — заходит незнакомая мне женщина.
— Здравствуйте, Лара, — от её пристального взгляда мне становится не по себе. — Меня зовут Мария, и я куратор Мин Юнги.
— Чем могу вам помочь? — прошу, не говорите, чтобы я перестала с ним видеться.
— Я заметила, что в последнее время вы стали очень дружны, — она подоходит ко мне. — Думаю, вам стоит встретиться с лечащим врачом вашего друга, пройдемте, — был опыт, знаем, что если я сейчас не пойду за ней, мне же хуже будет, и мы выходим из моей комнаты.
Она петляет по коридорам и этажам, мне кажется, чтобы запутать меня, ну, или мы заблудились. Мы подходим к большой двери сияюще-белого цвета, и она стучится.
— Войдите, — раздаётся голос за дверью, и я дёргаю дверь на себя, она открывается.
Кабинет огромен и будто сошёл со страниц журнала интерьера. Мужчина лет шестидесяти пяти сидит за огромным столом и что-то читает в записях. Но стоит закрыться двери, он поднимает свой взгляд на меня.
— Здравствуйте, я, эм… — я никогда не путалась в словах, давно не теряла их, но его тяжёлый взгляд делает меня в сто раз слабее, и я не выдерживаю.
— Ты, как я полагаю, Лара? — его взгляд теплеет, и меня отпускает, он улыбается. — Будем знакомы, можешь звать меня Док, Майкл, друг, как хочешь, — его улыбка становится шире. — Обычно они сами выбирают, как меня называть.
— Доктор, я не понимаю, почему я здесь?
— Присядь, и мы поговорим, — он встаёт и направляется к кофеварке. — Чай, кофе или воду?
— От кофе я бы не отказалась, — я сажусь на диванчик напротив окна.
— Ваш кофе, — он ставит передо мной чашку и садится напротив.
— Спасибо, — я смотрю на чашку и пытаюсь собраться.
— А теперь перейдём к делу. Мне сообщили что вы дружны с Мин Юнги, верно?
— Да, думаю, мы подружились, — отвечаю я неуверенно. Можно ли назвать нас друзьями?
— Хочу сказать, вы единственная, с кем он сблизился за всё время, что провел здесь.
— А разве это не предусмотрено расписанием, я думала, это часть плана…
— Да, но всё же те, кто хочет общаться с кем-то, они находят возможности. Это не тюрьма и не каторга, мы серьёзно относимся к нашим посетителям, но ничего не запрещаем, хоть и правила действуют для всех. Вы знакомы с одним из отдыхающих Джейком. Спешу сказать сразу, да, я знаю про всех ваших знакомых и друзей в лагере. После того, как Беатрис поведала мне о вас, я попросил побольше разузнать, — я слушаю его, затаив дыхание. — Так вот, Джейк знает многих, кто здесь бывал и поддерживает общение, мы не мешаем никому, кто хочет дружить с кем-то, как вы заметили, — я киваю. — Но Юнги стал одним из тех, кто даже не заинтересован в общении. Мне пришлось очень постараться, чтоб он доверился мне, и даже так, я не уверен, что он полностью честен со мной.
— Чего же вы от меня хотите?
— Как я уже говорил, вы единственная, кто смог с ним подружиться за такой короткий срок, и хочу немного рассказать о его ситуации. Скажите, вы хотите помочь ему?
— Если он не пострадает от этого, да, я хочу ему помочь.
— Уверяю, не в наших интересах, чтоб ему становилось хуже. Вот, когда вы согласитесь, я, — он, кажется, волнуется, — открою вам небольшую тайну. Его фобии ни что иное как ложь…
— Вы хотите сказать, что он притворяется? — не могу поверить в это.
— Нет, боже, конечно, нет. Дела обстоят немного хуже, он поверил в это, я до сих пор не узнал, что с ним произошло… с чего это всё началось, мы провели несколько тестов, и я смею предположить, что всё, что с ним происходит, это в его голове.
— Вы ставите на кон жизнь человека, основываясь только на тесты и предположения?
— Я работаю психологом уже больше сорока лет, двадцать из которых я главный в этом лагере, уж я то точно смогу распознать, где правда, а где её нет. Вашему другу поставили диагноз ошибочно, вы не представляете, на что способен мозг человека, когда верит во что-то, он цепляется за него и не отпускает. «Как можно иначе объяснить то, что со мной происходит?» Вот, что он думает, когда сталкивается с чем-то, — он объясняет мне спокойно, но меня будто молотком ударили. — Если я скажу, что всё, во что он верил, — это ложь, как думаете, он поверит мне?
— Думаю, нет, — в горле пересохло, и я хватаюсь за чашку, как за спасательный круг.
— Вот, он сам должен увидеть правду.
— Как?
— Я уверен в том, что у него ни что иное как посттравматическое стрессовое расстройство, он, правда, страдает, только не от фобии. Юнги мало говорит о своей жизни, и я не знаю, что произошло, но уверен в том, что это связано с камерой. Первые симптомы появились именно из-за неё, а страх людей появился из-за того, что, где люди, там и камеры. Но камеры он не боится, пока чувствует, что… — я не слышу, что он говорит, в голове всплывает воспоминание того первого дня в пруду, когда я достала фотоаппарат из воды, он не отреагировал. — Вижу, вы поняли, о чём я. Думаю, тот человек, кому он доверяет, сможет показать ему, что…
— Камеры ни при чём, — словно во сне слышу свой шёпот.
— Верно, — кивает доктор. — Только тот человек, кому он доверяет, в силах показать ему правду. Вы поможете ему?
— Я сделаю всё, что в моих силах.
— Я рад, — на долю секунды у него на лице появляется улыбка, но стоит ему встретиться с моим взглядом, она угасает. — А теперь я хочу поговорить о вас.
— Обо мне?
— Лара, я же вижу, что вам приходится очень тяжело, и хочу помочь вам. Вы можете поговорить со мной.
Его взгляд будто видит мою израненную душу лучше, чем меня саму. В этот момент мне кажется, будто все звуки вдруг исчезли и я осталась в тёмной комнате. Где-то далеко слышится тиканье часов, скрежет и душераздирающий крик незнакомой мне девушки. Я чувствую, что с головой окунулась в свой кошмар, и только с помощью доктора смогла начать дышать. Может, и правда когда-нибудь появится человек, способный помочь мне?