Глава 9
Даниэль прислонилась лбом к прохладному стеклу окна джипа. За окном мелькали серые, израненные пейзажи – обгоревшие остовы зданий, заросли колючего бурьяна, ржавые скелеты машин. Адреналин, все еще кипящий в ее крови после туннельного кошмара, стучал в висках навязчивым ритмом, окрашивая мир в резкие, тревожные тона. Каждый нерв был натянут, как струна, и тишина в салоне казалась неестественной, звенящей после недавнего хаоса.
Ее пальцы, все еще слегка дрожащие, нащупали в глубоком кармане куртки твердый, знакомый предмет. Она вытащила маленькую металлическую фигурку, которая принадлежала Чаку. Пальцы сжали игрушку так сильно, что она впилась в кожу. Грустная, безрадостная улыбка тронула ее губы. Какой смысл в этих вещах? В памяти всплыло лицо брата – смеющееся, беззаботное, таким оно было до того, как мир рухнул. А потом – только страх в его глазах, когда их разлучали.
«Прости меня, Чак», — мысленно проговорила она «Я не смогла... не спасла...» — горечь подступила к горлу комом.
Вдруг поверх ее руки, все еще сжимавшей фигурку, легла другая рука – теплая, сильная, с мозолистыми пальцами. Даниэль вздрогнула и подняла глаза. Взгляд встретился с глазами Ньюта. В них не было осуждения или пустых утешений. Было глубокое понимание, усталость, и что-то еще – непоколебимая твердость. Его большой палец легонько провел по ее костяшкам.
— Все будет хорошо, — сказал он, и в его голосе, обычно таком уверенном, прозвучала хрипотца от недавнего напряжения, но улыбка была искренней, ободряющей. Не обещание, а клятва. Клятва быть рядом.
— Да, — выдохнула она, чувствуя, как ледяной комок внутри начинает понемногу таять.
Она не стала отнимать руку, а просто наклонила голову, найдя опору на его надежном плече. Запах пыли, пота и металла от его куртки был странно успокаивающим. Реальным.
—Я, честно, потрясен, — раздался голос Хорхе с водительского места. Он бросил быстрый взгляд в зеркало заднего вида, его лицо было испачкано сажей, а под глазами залегли темные тени. — Вы целый день продержались там, в этом аду, без серьезных потерь, — в его усмешке читалось и уважение, и тень сожаления, что не были рядом.
Бренда, сидевшая рядом с Хорхе, резко обернулась. Ее взгляд, острый как лезвие, скользнул по Томасу, затем по остальным. В ее глазах не было ни капли восхищения – только холодное, обжигающее неодобрение и обида, что их бросили в опасность одних.
— Простите, — тихо, но четко сказал Томас, встречая ее взгляд. Его лицо было серьезным, в уголках губ залегли напряженные складки. — Я не хотел вас впутывать. Думал, справимся сами... быстрее будет — он знал, как это звучит – глупо и самонадеянно.
Хорхе фыркнул, его взгляд в зеркале встретился со взглядом Томаса.
—Не слушайте его, — встрял Фрайпан, сидевший сбоку от Даниэль. Он попытался улыбнуться, но получилось натянуто. — Он просто хотел сказать спасибо. За то, что подоспели. Вовремя. Очень вовремя, — парень кивнул в сторону Бренды, все еще стрелявшей в их воображении.
Бренда задержала взгляд на Фрайпане на секунду, потом смягчилась, едва заметно.
— Пожалуйста, — сказала она коротко, и снова отвернулась к лобовому стеклу, но осанка ее стала чуть менее жесткой.
— Только не обольщайтесь, — добавил Хорхе, его голос снова стал деловитым. Он указал пальцем вперед, на дорогу. — Тот КПП был последним рубежом перед городом. Раз он пал... — он сделал многозначительную паузу, сжав руль. — Скорее всего, пал и город.
Даниэль оторвалась от плеча Ньюта и снова посмотрела в окно. Они миновали очередной холм, и пейзаж впереди заставил ее широко раскрыть глаза. Искреннее удивление отразилось на ее лице.
— Конечно, — медленно произнесла она, ее взгляд скользил по горизонту. — Если только они не нашли другое решение. Другой способ отгородиться и не пускать шизов, — она повернулась к Хорхе.
Хорхе резко затормозил. Джип рыкнул и замер на обочине. Все молча вышли наружу, и застыли, пораженные.
Перед ними, перегораживая долину, вздымались в небо новые стены. Не те, знакомые, бетонные громады Лабиринта, а нечто иное – выше, массивнее, словно вырубленные из цельной скалы или отлитые из какого-то темного, блестящего сплава. Они казались неприступными, циклопическими. И за ними, уходя вдаль к подножию далеких гор, лежал огромный город. Не руины, не лагерь выживших, а именно город – с четкими кварталами, высотными зданиями, дымящими трубами на горизонте. Островок цивилизации в море запустения, пугающий своей неестественной целостностью.
— Забавно, — усмехнулся Ньют, но в его голосе не было ни капли веселья. Горечь и ирония звучали в каждом слове. Он ткнул большим пальцем себе в грудь. — Мы три года ломали голову, как выбраться из-за стен... — затем он указал на новые гигантские преграды. — А теперь сами идем к стенам. И просимся обратно, — его смешок был коротким и резким.
— Да, обхохочешься, — мрачно парировал Хорхе, поправляя ремень автомата. — Особенно когда узнаешь цену за вход в этот «рай».
— Как туда вообще пробраться? — спросил Томас, его взгляд скользил по гладкой, без единой щели или лестницы, поверхности стены. Беспомощность сжимала горло.
— Не спрашивай, — отмахнулся Хорхе, его лицо стало жестким. — Эти стены... они новые. «Порок» так теперь решает все проблемы. Строит выше, крепче, безлико. И входы... они не для всех. И не всегда видны, — в его голосе звучало глухое презрение к этой системе.
— Ну что, стоять тут бестолку? — резко оборвала размышления Бренда. Она щелкнула затвором своего автомата, проверяя патроны. — Поехали. Разведка боем начинается.
Она первая развернулась и уверенно шагнула к джипу, ее движения были четкими, солдатскими.
Томас, Ньют и Даниэль остались стоять на мгновение, их взгляды прикованы к громаде стен и силуэтам зданий за ними. Каждый мысленно рисовал картины того, что их ждет за этим новым Лабиринтом. Страх? Предательство? Ответы? Или просто новая ловушка?
— Думаете, он там? — тихо спросил Ньют, больше обращаясь к самому себе или к ветру, дующему со стороны города. Его взгляд был устремлен вдаль, туда, где маячили самые высокие башни.
— Разберемся, — твердо ответил Томас, сжимая кулаки. Его голос звучал как обет.
— Слушай, Томми, — Ньют перевел взгляд на друга, его лицо стало серьезным. — Она ведь тоже там.
— Ох, я на это надеюсь, — внезапно фыркнула Даниэль. В ее глазах вспыхнул холодный, яростный огонь. — Этой напыщенной предательнице... я лично начищу задницу до блеска.
Она резко повернулась к Томасу, и в ее взгляде промелькнуло что-то вроде извинения, но не за слова, а за боль, которую они могли причинить. — Прости, Томми, если ты... ну, знаешь... неровно к ней дышишь. Но она продала нас. Она заодно с этими ублюдками.
Томас взглянул на нее. Слабая, почти неуловимая улыбка тронула его губы, но не добралась до глаз. В его взгляде читалась глубокая, знакомая боль – боль от предательства самого близкого человека, от крушения доверия — Тереза. Он ничего не сказал.
***
Ребята, запыхавшиеся и покрытые дорожной пылью, наконец добрались до жалкого подобия города, ютившегося в зловещей тени неприступных стен «Порока». Это место сложно было назвать городом – скорее, это были разросшиеся, гниющая на солнце трущобы. Воздух здесь был густым и тяжелым, пропитанным запахом гнили, пота и отчаяния. Вокруг копошились люди, одетые в лохмотья, похожие на выцветшие, грязные тряпки. Их лица, изможденные и землистые, были изборождены морщинами нужды; глаза, тусклые и без надежды, скользили по земле или с ненавистью взирали на неприступные стены вдалеке. Они не жили – влачили жалкое существование, цепляясь за жизнь в этом аду из грязи и ржавого металла.
Ребята, чувствуя на себе колючие, подозрительные взгляды, начали пробиваться через густую, вязкую толпу. Каждое прикосновение к лохмотьям, каждый толчок локтем вызывал мурашки отвращения и тревоги.
— Они живут в настоящем аду, — прошептал Хорхе, с трудом догоняя Томаса, его голос дрожал от ужаса и неверия.
— Держимся рядом! — бросил через плечо Томас, его глаза, острые и настороженные, сканировали толпу и путь вперед. Сердце бешено колотилось в груди – опасность витала в воздухе, как запах грозы.
Ньют инстинктивно сжал руку Даниэль. Ее пальцы леденели от страха. Девушка прижалась к нему всем телом, ища защиты в его близости, в знакомом запахе. Вдруг, прорезая гул толпы, как нож, позади них раздался металлический, бездушный голос из громкоговорителя. Они резко обернулись, сердца замерли в груди. По узкой улице медленно ползла мрачная, покрытая пылью и царапинами машина патруля. За грязными стеклами маячили силуэты в противогазах.
— Вот они, крысы! Укрылись за своими стенами! Думают, можно колоть свои драгоценные лекарства и смотреть, как мы тут гнием! — яростно, с ненавистью, бушевал голос из динамика, обвиняя врагов.
Машина проехала вплотную к ребятам. Один из патрульных, сидевший у окна, повернул голову. Его лицо было скрыто темным забралом противогаза, но ребята физически ощутили тяжесть его невидимого, изучающего взгляда. Томас, сжимая кулаки, встретился с ним взглядом, пытаясь разглядеть человека за маской железа и ненависти. Машины с военными, рыча моторами, проехали мимо, их громкоговоритель продолжал изрыгать потоки злобы об эгоизме «Порока».
Едва они перевели дух, как новый страх сжал горло. Над серым небом, словно стервятники, высматривающие добычу, закружили летающие дроны с холодными, бездушными линзами камер. Они явно принадлежали «Пороку», методично прочесывая трущобы. И тут словно искра упала в порох.
Со всех закоулков, из-под развалин, люди начали высыпать на улицы. Ропот перерос в рев. Люди бесновались, потрясая кулаками и обломками, их крики сливались в один невнятный, животный вопль протеста и безысходности.
Ребята, подхваченные этой бушующей человеческой рекой, волей-неволей пробивались сквозь нее, пока наконец не увидели вдалеке – холодные, бездушные, ослепительно белые в лучах солнца стены «Порока».
— Вот они! — крикнул Томас, голос перекрывая гам толпы. — Давайте за ними! Быстрее!
Люди яростно, с отчаянием обреченных, шли на стены, как мотыльки на огонь. В их глазах горела слепая, почти безумная надежда: быть услышанными, спасенными, вырваться из этого ада хоть ценой собственной жизни.
Внезапно грубый толчок в плечо едва не сбил Даниэль с ног. Она вскрикнула, потеряв равновесие. Ньют молниеносно подхватил ее, прижал к своей груди, ощущая, как мелко дрожит все ее тело.
— Держись меня, крепко! — шепнул он ей в ухо, продолжая пробиваться за Томасом, как нож сквозь масло.
— Томас, это самоубийство! — отчаянно кричал Хорхе, пытаясь перекрыть грохот. — Смотри же! Все попытки этих людей прорваться заканчиваются ничем! Или смертью!
— Ты предлагаешь повернуть назад?! — взвился Томас, его лицо исказилось от гнева и отчаяния.
Ребята, отталкиваясь и спотыкаясь, проталкивались через протестующий, обезумевший народ. Фрайпан, бледный и растерянный, старался держаться рядом с Ньютом и Даниэль. Он смотрел на людей с немым ужасом и полным недоумением.
— Что здесь вообще происходит? — прошептал он себе под нос, голос едва слышный в грохоте.
Люди кидались камнями, кусками ржавого металла, всем, что попадало под руку, в ненавистные стены. Их крики были полны боли, ярости и бессилия, выражая протест против несправедливого отношения. Ребята еле протолкнулись вперед, с ужасом наблюдая за происходящим безумием.
— Томас, тут явно что-то не так, — предупредил Хорхе, его инстинкты кричали об опасности, словно он чувствовал невидимую засаду. — Оглянись!
Они замерли на мгновение, окидывая взглядом стены, толпу, ища подвох в этой мрачной картине.
— Ньют, — позвала Даниэль, ее голос прозвучал резко, тревожно. Девушка смотрела назад, глаза широко раскрыты от страха.
— Что такое? — обернулся к ней парень, мгновенно насторожившись.
— Эти военные... с оружием, будто бы идут целенаправленно за нами, — выдохнула она, указывая подбородком в сторону патрульных, которые, рассекая толпу, двигались прямо на них.
— Пошли скорее! — поторопил Ньют девушку, его рука сжала ее запястье крепче, и он потянул ее за собой, пробиваясь вперед с новой силой.
Они догнали остальных. Ньют, не теряя ни секунды, схватил Томаса за плечо, грубо разворачивая к себе.
— Нужно валить отсюда! — выкрикнул он, стараясь перекрыть рев толпы. — Тут явно что-то не так! — он отчаянно махнул рукой в сторону тех самых военных, которые теперь четко, как щупальца, тянулись к ним со всех сторон, пытаясь сомкнуть кольцо.
Но в этот миг резкий, оглушительный гул, похожий на рычание пробуждающегося гигантского зверя, раздался со стороны стен. Звук был настолько мощным, что все люди в толпе разом притихли, замерли, как загипнотизированные.
Наверху стен плавно, с жутким скрежетом металла, начали подниматься огромные, устрашающего вида пушки, их стволы холодно блестели на солнце. Очевидно, управляемые автоматикой. Военные, стоявшие наверху, подошли к самому краю парапета, их фигуры четко вырисовывались на фоне неба. Они смотрели вниз на толпу, как на мишени на полигоне, словно замерли в ожидании единственной команды.
Люди внизу поняли все мгновенно. Ужас, чистый и леденящий, сменил ярость. Началась паника. Толпа разом взорвалась криками ужаса, люди метались, толкались, пытаясь бежать куда глаза глядят.
— Бегом! — пронзительно крикнула Даниэль, ее голос сорвался от страха.
Ребята, не раздумывая, кинулись наутек. И в тот же миг грянул первый залп. Глухой, сокрушительный грохот потряс воздух. Пушки выплюнули смертоносные снаряды. Сначала – по пустынным участкам у стен, словно предупреждение. Пыль и осколки взметнулись вверх. А затем – без колебаний, методично – огненные языки ударили прямо в толпу. Хладнокровно. Безжалостно. Взрывы смешивались с криками боли и ужаса.
Ребята метались, пытаясь найти укрытие в обветшалых зданиях, ныряя в зияющие дверные проемы. Но их отчаянная попытка спрятаться была прервана грубыми руками. Те самые патрульные в касках, как тени, настигли их. Сильные руки схватили, скрутили, затолкали в темные, душные кузова патрульных машин. Захлопнулись тяжелые двери.
— Пустите меня! — истерично закричала Даниэль, отчаянно вырываясь. — Ньют! Ньют! — ее голос был полон паники, она металась в темноте, пытаясь разглядеть его среди чужих силуэтов.
— Даниэль! — где-то рядом, но вне досягаемости, отозвался его голос, такой же перепуганный.
Но друг друга они не видели. Как только девушка оказалась в трясущейся машине, она, дрожа, быстро осмотрела сидящих рядом в полумраке. Рядом с ней, прижавшись к стенке, была Бренда, ее лицо было бледным как мел, но она пыталась держаться.
— Ты как? — прошептала Даниэль, голос хриплый от крика.
— Нормально, — слабо кивнула Бренда, попытавшись изобразить подобие улыбки, но получился лишь жалкая гримаса.
Остаток поездки прошел в гнетущем, тяжелом молчании, нарушаемом лишь ревом мотора и отдаленными взрывами. Они сидели, прижавшись друг к другу, пытаясь понять, кто их схватил и зачем, куда их везут, какая судьба их ждет в этом мраке.
Как только машины с визгом тормозов остановились, двери с лязгом распахнулись. Их грубо вытолкнули наружу, в слепящий дневной свет. Девушки, щурясь, мгновенно стали осматриваться, отчаянно ища знакомые лица среди друзей.
— Даниэль, ты в порядке? — перепуганный Ньют, словно вихрь, подбежал к ней, хватая за плечи, его глаза лихорадочно бегали по ее лицу, ища следы травм. — Говори! Ты цела?
— Да, — выдохнула она, кивнув, и тут же перевела взгляд на остальных, выходящих из других машин.
Томас, Хорхе, Фрайпан – все были на ногах, целы, но лица их были искажены смесью страха, гнева и полного недоумения. Они ошеломленно смотрели на окружавших их вооруженных солдат.
— Кто вы такие?! — выкрикнула Даниэль, ее голос дрожал от ярости и напряжения, она уставилась на ближайшего солдата. — Почему вы нас похитили?! Что вам от нас нужно?!
— Спокойно, ребята, — произнес один из них, голос звучал неестественно спокойно сквозь противогаз. — Мы все в одной лодке.
— Да кто ты, мать твою?! — взорвался Томас, делая шаг вперед, его кулаки были сжаты до побеления костяшек. — Сними эту чертову маску!
Все замерли, напряжение висело в воздухе, как перед ударом грома. Солдат медленно поднял руки к голове. Раздался шипящий звук сброса давления. Он снял шлем, а затем стянул с головы противогаз.
Знакомое, нагловатое лицо. Холодные, оценивающие глаза.
— Салют, новичок, — произнес Галли, его губы растянулись в знакомой, циничной усмешке.
Томас замер. Мир вокруг него поплыл. Недоверие, шок, а потом – всепоглощающая ярость. Он не думал. Его тело среагировало само. С рычанием, похожим на звериный, он рванулся вперед и со всей силы врезал кулаком в челюсть Галли. Тот с грохотом рухнул на землю. Ньют и Даниэль бросились к Томасу.
— Томас, погоди! Погоди! — крикнул Ньют, хватая его за руку, когда тот занес кулак для второго удара. — Держи себя в руках! Остановись!
— Он убил Чака! — проревел Томас, пытаясь вырваться, его глаза были полны безумия. — Он убил его!
Даниэль словно окаменела. Слова Томаса ударили в нее, как током. Весь шум мира исчез. Она больше не видела и не слышала никого, кроме этого человека, лежащего в пыли. Злость, черная и кипящая, хлынула по венам, сжимая горло. Она медленно, как в трансе, отступила от Томаса, не сводя горящего ненавистью взгляда с Галли.
— Так это ты, Галли, — процедила она сквозь стиснутые зубы, каждый слог был наполнен ледяной яростью.
Парни переключили взгляд с Томаса на нее. Галли, потирая челюсть, усмехнулся, поднимаясь на локти. Кровь сочилась из разбитой губы.
— И тебе привет, прекрасная леди, — хрипло бросил он, его глаза блестели вызовом.
— Черт, — выругался Ньют, мгновенно поняв накал ярости в Даниэль.
Он шагнул перед ней, загораживая собой Галли, и крепко схватил ее за плечи.
— Отойди, — рыкнула она, пытаясь обойти его, ее взгляд не отрывался от Галли. — Он убил моего брата.
— Послушай меня, Даниэль, — пытался он переключить ее внимание на себя, его голос звучал срочно, почти умоляюще. — Я понимаю, тебе больно. Я сам готов его прикончить. Но не опускайся до его уровня. Пожалуйста.
— Если понимаешь – позволь мне, — голос ее дрогнул, но в глазах не было слез, только сталь. — Ему будет не больно. Обещаю. Так же быстро, как он убил Чака, — прошипела она и попыталась резко пройти мимо Ньюта, но он крепко удерживал ее.
В это время Галли поднялся на ноги, отряхивая пыль со своих поношенных штанов. Томас сверлил его взглядом, готовый снова броситься. Остальные – Хорхе, Фрайпан, Бренда – смотрели на Даниэль с сочувствием, сожалением и тревогой.
— Я знаю, ты не сделаешь этого, — настойчиво, но мягко говорил Ньют, глядя ей прямо в глаза. — Чака не вернуть местью. Поверь мне. Он бы не хотел видеть тебя такой. Не хотел бы видеть тебя убийцей.
Даниэль медленно подняла на него глаза. В них бушевала буря.
— Моего брата больше нет, — ее голос был низким, холодным, как лед. — Его не вернуть. Но вот он, — она кивнула в сторону Галли, — Убийца. Он спокойно ест, спит, дышит. И мне тошно от этого! Тошно, что он стоит здесь, передо мной, и у меня есть шанс... шанс наказать его. Отомстить.
— Я был там, Даниэль, — сказал Ньют, его голос стал теплее, нежнее, он пытался достучаться до ее боли. — Видел все. Ужаленный Галли целился, но не в Чака. Он пытался убить Томаса. Чак... Чак бросился на выстрел. Он его спас, понимаешь? У Галли не было намерения убивать именно Чака. Это был... ужасный, трагический случай.
Даниэль замерла. Его слова, как холодная вода, обрушились на пламя ее ярости. Она прикрыла глаза, сделала глубокий, дрожащий вдох, потом еще один. Губы ее задрожали.
— Ладно, — фыркнула она наконец, резко отводя взгляд от Галли. Голос ее снова стал ледяным, отстраненным. — Пусть пока живет.
— Вы его знаете? — спросил Хорхе Томаса, его голос был приглушенным от шока, глаза метались между Галли и бледным лицом Томаса. Он чувствовал ледяную волну напряжения, окутавшую группу.
— Он был нашим другом, — ответил Фрайпан вместо Томаса, его обычно спокойный голос звучал хрипло и надтреснуто. Он смотрел на Галли с немым укором и болезненным недоумением.
— Как это может быть? — вырвалось у Ньюта, он резко провернулся к Галли, отчего Даниэль, чью руку он все еще сжимал, чуть не потеряла равновесие. Его глаза, широко раскрытые, сканировали живого мертвеца, ища подвох, лазейку в невероятном. — Мы видели, как ты умер.
— Вы бросили меня умирать, — парировал Галли, его голос, прежде нагловатый, теперь звучал плоским, лишенным былой бравады. В его глазах мелькнула тень старой боли, быстро задавленная привычной маской цинизма. — Если бы мы вас не вывезли, вы бы уже погибли под теми пушками, — добавил он.
— И что нам теперь, спасибо сказать? — фыркнула Даниэль, ее голос был ледяным, как сталь. Она сверлила Галли взглядом, полным такой ненависти, что казалось, воздух вокруг нее закипал. Ее пальцы бессознательно впились в руку Ньюта.
— Может, мне кто-нибудь внятно скажет, почему эта прекрасная леди так жаждет моей крови? — спросил Галли, нарочито медленно переводя взгляд с Ньюта на Даниэль. В его тоне снова пробивалась привычная насмешливость, но теперь она резала слух, как ржавый гвоздь.
— Она тебе не прекрасная леди, — отрезал Ньют, его голос был низким, предупреждающим. Он шагнул чуть вперед, словно физически пытаясь оградить Даниэль от ядовитых слов. — Во-первых. Во-вторых, ты убил ее брата. Чака, — произнесенное имя повисло в воздухе тяжелым камнем.
— Что? — Галли аж попятился на шаг. Его наглое выражение сменилось искренним, оглушающим изумлением. Брови взлетели вверх, рот приоткрылся. Он словно впервые увидел Даниэль, пытаясь найти в ее чертах сходство с погибшим. — Чак... твой брат?
— И после этого ты ждешь, что я с распростертыми объятиями отблагодарю, сволочь? — прошипела Даниэль. Каждое слово было наполнено такой концентрированной злобой, что казалось, оно обожжет. Ее тело напряглось, как тетива лука, готовая сорваться.
Галли замер. Он медленно кивнул, опустив глаза, вдруг всем видом напоминая пристыженного подростка. На мгновение маска спала, обнажив растерянность и что-то похожее на стыд.
— Ладно... веский повод ненавидеть меня, — пробормотал он, глядя в пыльный пол. Потом резко поднял голову, его взгляд стал острым, деловым, пытаясь перевести разговор. — Но какой черт вас сюда вообще привело? Чего вы ищете в этом аду?
— Минхо, — коротко бросил Ньют, чувствуя, как Даниэль снова напряглась. — Он у них. В «Пороке». Нам нужно пробраться туда, — он не сводил глаз с Галли, оценивая его реакцию.
Галли тяжело вздохнул, потер переносицу.
— Думаю... я могу помочь, — сказал он наконец, избегая смотреть на Даниэль. — Пойдемте за мной. Покажу кое-кого.
— Я никуда с тобой не пойду, — резко помотал головой Томас. Его челюсти были сжаты, в глазах бушевала буря недоверия и старой боли. Мысль следовать за предателем вызывала физическое отвращение.
— Решайте сами, — пожал плечами Галли, его голос снова обрел оттенок безразличия. — Но я могу провести вас внутрь базы. И, возможно, к человеку, который знает пути.
Томас и Даниэль обменялись долгим, многозначительным взглядом. В их молчаливом диалоге читалось отчаяние, ненависть к необходимости доверять, и холодный расчет: цель важнее мести. Сейчас. Они почти синхронно, неохотно кивнули друг другу.
— Но это не значит, что я отпущу тебя просто так, — прорычала Даниэль, сделав шаг навстречу Галли. Ее глаза горели зеленым огнем. — Ты поплатишься за Чака. Каждый день, что ты дышишь, будет напоминать тебе об этом. Я прослежу.
— Это я уже понял, — тихо сказал Галли, виновато опустив голову. На этот раз в его голосе не было ни капли бравады, только усталое признание. — Не смею оправдываться. Но тогда... я правда был не в себе. Обезумел от боли и страха. Мне... жаль, что так вышло. Искренне. — Последнее слово он произнес почти шепотом, глядя в пол.
— Ньюта благодари, что ты еще жив, — хмыкнула Даниэль, но в ее голосе не было прежней ледяной силы, лишь горькая усмешка. — Если бы не он, прямо на глазах твоих солдат выпустила бы тебе кишки и смотрела, как ты корчишься. — Она говорила это с леденящей душу убежденностью.
— Крутая, — усмехнулся Галли, но усмешка получилась кривой, без прежнего вызова. Он лишь покачал головой.
— Заткнись и веди уже, — резко оборвала его Даниэль, ее терпение лопнуло. — Пока я не передумала сделать это прямо сейчас. Каждое твое слово – гвоздь в твоем гробу.
***
Ребята шли за Галли по мрачным, сырым коридорам подземного убежища, освещенным тусклыми, мигающими лампами. Ньют ни на секунду не отпускал руку Даниэль. Его пальцы были сцеплены с ее пальцами мертвой хваткой – якорь, удерживающий ее от рокового рывка. Он чувствовал, как ее рука дрожит от сдерживаемой ярости, как напряжение сковало все ее тело. Он знал, что лишь его присутствие и это прикосновение – тонкая нить, удерживающая ее от того, чтобы броситься на Галли с голыми руками. Он был ее тормозом, ее напоминанием о цели, большей, чем немедленная месть.
— Меня подобрала группа людей, — рассказывал Галли, его голос гулко отдавался от бетонных стен. Он шел чуть впереди, не оглядываясь. — Патруль. Увидели, что я еще дергаюсь. Поняли, что иммунный. Подлечили кое-как. Доставили сюда. К Лоренсу. — Он произнес имя с оттенком уважения.
Они проходили мимо групп солдат, отдыхавших у стен или копошившихся у орудий. Те с нескрываемым любопытством, а иногда и с подозрением, разглядывали новоприбывших. Взгляды скользили по их лицам, задерживаясь на напряженной фигуре Даниэль и хмуром Томасе.
— Эти солдаты, — кивнул Галли в сторону одного из патрулей, — воюют с «Пороком» не первый год. Еще с тех пор, как те крысы захватили город и отгородились своими стенами. — В его голосе зазвучала старая злоба. — И «Порок» знает – они не отсидятся там вечно. Придет время, и они за все заплатят. Кровью. — Он сжал кулак.
Ребята завернули за угол в более узкий коридор. Галли остановился перед неприметной дверью, обернувшись к ним. Его лицо стало серьезным.
— Слушайте, — начал он, понизив голос. — Лоренс... он особенный. К нему мало кто ходит просто так. Говорить с ним... лучше предоставить мне. Ладно? Не лезьте первыми, особенно ты, — его взгляд скользнул по Даниэль. — Просто... дайте мне попробовать.
Ребята промолчали. Томас сжал губы, Ньют почувствовал, как рука Даниэль снова напряглась. Фрайпан нервно переминался с ноги на ногу. Галли, поняв, что большего согласия не дождаться, тяжело вздохнул, повернулся и открыл дверь.
Они вошли в помещение, резко контрастирующее с унылыми бетонными коридорами. Оно было наполнено буйной, почти дикой растительностью. Зелень вилась по стенам, свисала с потолка, стояла в горшках на полу и столах. Воздух был влажным и густым от запаха земли и цветов. Посреди этого мини-леса стоял массивный стол, заваленный книгами, картами и странными приборами. Полы под ногами были такими же пыльными и обшарпанными, как везде, но здесь это казалось частью хаотичного очарования.
Галли снял с плеча массивное ружье и осторожно положил его на потрепанный диван, заваленный стопками бумаг. Затем он сделал несколько шагов вглубь комнаты, к фигуре мужчины, стоявшей спиной и поливавшей из лейки огромный папоротник. Видны были только его широкие плечи под простой рубахой и седеющие волосы.
— Галли, — раздался спокойный, низкий голос, не оборачиваясь. — Я рад, что ты вернулся целым. Джаспер уже доложил. Картина... безрадостная.
— Там была настоящая бойня, Лоренс, — ответил Галли, его голос звучал почтительно. — Мы ничего не могли поделать против тех пушек. Просто наблюдали и уворачивались.
— Да, — мужчина поставил лейку. — Но они ворошат осиное гнездо. И рано или поздно осы вылетят и покусают. — Он протянул руку и нежно сорвал темно-бордовую розу с небольшой клумбы у своих ног. Поднес ее к лицу, глубоко вдохнул аромат. И только затем медленно повернулся к гостям.
Ребята невольно ахнули или замерли. Лицо Лоренса было ужасно изуродовано. От носа остались лишь дыры в центре череповидной маски из рубцовой ткани. Правая щека покрыта большими синими волдырями, левая была покрыта жуткими, блестящими стянутыми шрамами, похожими на расплавленный воск. По всему лицу, как черные змеи, выступали вздутые вены. Химические ожоги разной давности создавали лоскутное одеяло из ужаса.
— А кто эти люди, Галли? — спросил Лоренс. Его голос, несмотря на ужасную внешность, оставался ровным и властным. Он скользнул взглядом по каждому из них, и его взгляд задержался на Даниэль чуть дольше. — Почему они здесь? Почему ты привел чужаков в самое сердце?
— Галли сказал, что вы... что вы можете помочь нам пробраться в город «Порока», — Томас сделал шаг вперед, пытаясь собраться, подавить отвращение и страх, вызванный видом Лоренса. Его голос звучал чуть громче, чем нужно.
Лоренс медленно перевел свой пронзительный взгляд с Галли на Томаса. В его глазах мелькнуло что-то похожее на разочарование или усталую иронию. — Не хорошо, Галли, — произнес он мягко, но так, что слова легли свинцом. — Давать невыполнимые обещания. — Он сделал пару неторопливых шагов вперед, его шаркающая походка выдавала скрытую боль. — Стена... это лишь половина проблем. Проникнуть в «Порок» невозможно. Это герметичный улей, охраняемый фанатиками и машинами. Любая попытка – самоубийство.
— Может, и возможно, — настаивал Галли, его голос стал тверже. Он бросил быстрый взгляд на Томаса. — Только без него, — он кивнул на Томаса. — Это точно не получится. Он... ключ.
— Да что ты говоришь? — Лоренс издал короткий, хриплый звук, похожий на усмешку. Он остановился прямо перед Томасом, его жуткое лицо было совсем близко. Томас невольно отпрянул, почувствовав запах лекарств и чего-то гнилостного. Лоренс изучал его, как редкий экспонат. — Знаешь ли ты, кто я, Томас? — спросил он тихо, почти шепотом, но каждый слог был отчеканен. — Я... бизнесмен, — прошептал Лоренс, его голубые глаза сверлили Томаса, не отпуская. — А это означает, что я не рискую без гарантий, без расчета. Почему я должен доверять вам? Что вы предлагаете взамен за эту авантюру? Пустые слова?
— Проникнув туда, — в разговор вступила Даниэль, ее голос прозвучал неожиданно четко и холодно в напряженной тишине. Она поравнялась с Томасом, не отводя взгляда от Лоренса. Ее зеленая ярость сменилась ледяной решимостью. — Мы сможем раздобыть для вас то, что вам нужно больше всего на свете.
Лоренс медленно, как сова, перевел свой пронзительный взгляд на нее. Исчезла даже тень усмешки.
— И что же мне нужно, красавица? — спросил он, его голос был тихим, но полным опасного любопытства. — Золото? Оружие? Секреты?
— Время, — спокойно, словно констатируя факт, ответила Даниэль. Ее глаза встретились с его. — Каждая его капля. Каждый лишний день, час, минута. Мы знаем, что вы ищете лекарство. Или способ его создать. Мы можем добыть то, что ускорит ваши поиски. Образцы, данные, доступ к их лабораториям. Мы дадим вам время.
Лоренс замер. Его изуродованное лицо было непроницаемо, но в его глазах бушевали молнии. Он долго смотрел на Даниэль, словно взвешивая каждое ее слово, каждую ноту в голосе. Потом тихо усмехнулся.
— Разве только время мне нужно? — спросил он, но вопрос звучал риторически.
— Каждому нужно свое, — вклинился Томас, чувствуя, что хрупкое равновесие держится на острие ножа. — Нам – наш друг. Вам – время и шанс на победу. Мы предлагаем сделку.
Лоренс задумался. Его взгляд скользнул по Галли, который стоял, затаив дыхание, потом вернулся к Даниэль и Томасу. Воздух гудел от напряжения.
— Тогда... сделаем так, — наконец вздохнул Лоренс. Звук был похож на скрип ржавых петель. — Из вас пойдут двое. Самые необходимые. Остальные... побудут у меня. Как гарантия вашего возвращения и благих намерений.
— Трое, — немедленно, как выстрел, парировала Даниэль. Ни тени сомнения.
— Что? — Лоренс приподнял то, что когда-то было бровью. Его голубые глаза сузились. — Повтори, красавица?
— Трое, — повторила Даниэль, ее голос не дрогнул. Она стояла прямо, ее подбородок был упрямо поднят. — Иначе сделка не имеет смысла.
— И почему ты, юная леди, ставишь мне условия? — Лоренс склонил голову на бок, изучая ее с новым, почти восхищенным интересом. В его голосе не было злобы, лишь холодное любопытство и вызов. — Что дает тебе такую уверенность?
— Потому что, — Даниэль сделала шаг вперед, ее глаза горели холодным зеленым пламенем. — Я могу уничтожить «Порок» самостоятельно. Изнутри. Но для этого мне нужен отвлекающий маневр. Очень громкий и очень кровавый. — Она выдержала паузу, давая словам проникнуть в сознание. — Думаю, вы уже наслышаны о том смертельном оружии, которое они создали? О вирусе, который я несу в себе?
Лоренс замер. Воздух в комнате словно сгустился. Его глаза расширились на мгновение, затем в них вспыхнуло осознание, смешанное с леденящим ужасом и... странным восторгом. Он медленно кивнул, не отрывая от нее взгляда.
— Так... это ты, — протянул он, и в его голосе появился новый оттенок – почтительное признание силы. — Живая бомба... Идиллия. — Он тяжело вздохнул. — Что ж... будь по-твоему, красавица. Трое. — Он неожиданно протянул ей руку – руку, покрытую такими же ужасными шрамами, как и лицо.
Даниэль, не колеблясь ни секунды, пожала ее. Ее хватка была твердой, холодной. Это было не рукопожатие партнеров, а скрепление пари между смертельными игроками.
— Галли, — повернулся Лоренс к своему подопечному, его голос снова стал деловым, но в глазах еще тлели искры от услышанного. — Покажи им дорогу. И постарайся не потерять наше... оружие. — Его взгляд скользнул по Даниэль.
***
Галли отвел ребят в глубь лабиринта обшарпанных коридоров базы Лоренса, к неприметной, замаскированной под груду ящиков стене. С ловким движением он отодвинул панель, открыв ржавый, покрытый грязью люк. Вниз уходила узкая, крутая металлическая лестница, тонущая в густой, сырой темноте. Запах плесени и затхлости ударил в нос. Хорхе бросил на Томаса быстрый, полный сомнений взгляд – его глаза широко раскрыты, губы плотно сжаты. Томас ответил похлопыванием по плечу – жест был коротким, ободряющим, но в его собственных глазах тоже горела тревога.
Фрайпан присел на корточки на холодном бетоне. Он смотрел на Галли, спускавшегося первым в черную пасть, не скрывая беспокойства.
— Галли, — его голос прозвучал неожиданно громко в тишине коридора. — Береги их. Пожалуйста.
В словах была мольба и остатки старого доверия, пробивающиеся сквозь стену недавней ненависти.
— Конечно, — кивнул Галли снизу, его голос донесся приглушенным эхом. Уверенность в нем звучала, но было ли это правдой или бравадой – оставалось загадкой. Его силуэт растворился в темноте.
Ньют присел на краю люка, на пыльную деревянную коробку, и принялся завязывать расхлябанные шнурки. Его пальцы, обычно ловкие, вдруг стали непослушными, завязывая простой узел. И тут его рука резко задрожала – не от холода, а от внезапного, ледяного предчувствия. Что-то неладное. Ядовитое, как змеиный укус, ощущение пробежало по спине. Он сжал руки в кулаки, пытаясь подавить дрожь, и поднял взгляд на Даниэль. Она стояла рядом, ее глаза, все еще хранящие следы недавней ярости, теперь были пристально устремлены на него.
— Все в порядке? — спросила она тихо, настороженно. Ее инстинкты всегда были остры к его состоянию.
— Да... да, — отрывисто ответил он, резко вставая. Голос звучал неестественно высоко. — Все хорошо. Просто... мурашки.
Он сделал усилие, чтобы выпрямиться, подавив внутреннюю тревогу, и шагнул к люку.
Сперва в темноту шагнул Томас, его спина на мгновение заслонила тусклый свет из коридора. Затем Ньют, все еще чувствуя холодок под лопатками, помог Даниэль спуститься на первую ступеньку, прежде чем последовать за ней самому, плотно прикрыв люк за собой. Мир сузился до скрипа ступеней под ногами и гула в ушах.
Они ступили в царство мрака и вони. Шли по гигантской, полуразрушенной канализационной трубе. Стенки, покрытые скользкой, мерзкой слизью, блестели в свете их фонариков. Воздух был густым, недвижимым, пропитанным смрадом гниющей органики, химикатов и вековой плесени. Каждый вдох обжигал легкие. Под ногами хлюпало, иногда приходилось переступать через темные, зловонные лужи.
— Ну и запах, — скривился Томас, прижимая рукав ко рту и носу, его глаза слезились. Отвращение сквозило в каждом звуке.
— Да, просто супер, — усмехнулся Галли впереди, его голос, искаженный эхом трубы, звучал саркастично. Он подошел к покрытому ржавчиной рубильнику на стене. Раздался сухой щелчок, и несколько тусклых, мерцающих лампочек, висящих на проводах, слабо осветили мрачное пространство, лишь подчеркнув уродство окружения. — Добро пожаловать в артерии «Порока». Красота, да?
Ребята шли следом за его силуэтом, стараясь не отставать, но и не наступать ему на пятки. Скользкий пол и низкие своды заставляли идти согнувшись. Фонарики выхватывали из мрака ржавые трубы, обвалившуюся кладку, пробегающих крыс.
— Не отставайте, — бросил Галли через плечо, его шаги уверенно стучали по металлическим решеткам, уложенным кое-где поверх грязи. — Нам топать еще долго. И не теряйте бдительности – не все тут дружелюбны.
Даниэль и Томас шли, напряженно вглядываясь в темноту по сторонам, их руки невольно тянулись к спрятанному оружию. Каждый тень, каждый шорох заставлял сердце биться чаще. Этот путь казался бесконечным, подземным чистилищем.
Наконец, впереди забрезжил слабый серый свет. Они выбрались из канализационного тоннеля на платформу метро. Воздух здесь был чуть чище, но все еще пыльным и затхлым. Поднялись по лестнице, и слились с потоком людей на ночной улице. Старались идти не спеша, не выделяться, опустив головы, приглушив эмоции.
Они выбрались на настоящую улицу «Порока». И ахнули. Не в переносном, а в самом буквальном смысле. Рты непроизвольно приоткрылись, глаза расширились до предела.
Их обступил лес из стали и стекла. Огромные, непостижимо высокие небоскребы впивались своими острыми вершинами в ночное небо, усеянное редкими звездами и куда более яркими огнями рекламных голограмм, парящих в воздухе. Стены зданий были сплошными экранами, на которых лились потоки света, рекламы, новостей. Яркие, кричащие вывески сияли неоновым огнем всех цветов радуги, отражаясь в полированных фасадах и мокром после недавнего дождя асфальте. Гул города был постоянным, низким, как дыхание гигантского механизма. Ночной город был ослепителен, оглушителен, почти нереален. Красота его была холодной, технологичной, подавляющей.
— Это... сильно отличается от Глейда, — прошептал Ньют, оглушенный зрелищем. Его глаза метались, пытаясь охватить необъятное. В Глейде были стены, ограниченное небо, простота. Здесь небо украли, заменив его искусственным величием.
— Глейд? — переспросила Даниэль, оторвав взгляд от парящей голограммы гигантской бабочки. Ее собственное изумление было смешано с настороженностью. Яркость била по глазам после подземного мрака.
— Так называлась наша база... в Лабиринте, — ответил Томас, его голос звучал приглушенно, словно он говорил о чем-то из другой жизни, о мире, который казался теперь игрушечным по сравнению с этим монстром.
— Так, — резко оборвал их восторг Галли, его голос стал жестким, деловым. Он нервно огляделся. — С улицы нужно убираться. И не стоит так глазеть, как провинциалы. Будете привлекать слишком много ненужного внимания. Здесь глаза видят все.
Ребята попытались сдержать изумление, но их взгляды все равно невольно цеплялись за фантастические детали города будущего. Они шли за Галли, который уверенно вел их по боковым улочкам, стараясь держаться в тени небоскребов. Напряжение вернулось, смешавшись с ошеломлением.
Внезапно в ночь врезались резкие, пронзительные сирены. Где-то близко. Голубые и красные огни патрульных машин мелькнули в конце улицы. Адреналин ударил в кровь.
— Быстро! — шикнул Галли, и они рванули через дорогу, едва успевая перед носом у несущейся машины. Прижались спинами к холодной стене какого-то сервисного здания, затаив дыхание. Сердца колотились как молоты.
— Контроль усилили, — прошептал Галли, выглядывая из-за угла. Его лицо было напряжено. — Думаю, что это связано с вами. Со вчерашним... инцидентом у стен. — Он мотнул головой. — Ладно, тихо и быстро. Следуйте за мной. Не отрываясь.
Они снова побежали, уже не любуясь видами, а прижимаясь к стенам, озираясь, используя каждую тень, каждую нишу. Город из сказки превратился в поле боя. Они добежали до основания огромного, старого жилого комплекса. Сбоку, почти незаметно, вилась наружная аварийная лестница из черного металла. Галли без слов начал карабкаться вверх. Ребята последовали за ним, ступени звенели под их ногами. Лестница казалась бесконечной, уходя ввысь, все дальше от земли. Воздух становился холоднее, ветер свистел в ушах. Наконец они оказались на самой крыше, на высоте птичьего полета. Отсюда город открывался во всей своей ослепительной, пугающей красе – море огней, уходящее к горизонту.
Галли подвел их к перилам, холодным от ночной сырости. Он указал рукой вдаль, на самое сердце сияющего мегаполиса. Там, словно игла, вонзалась в небо футуристическая башня из черного стекла и хрома. Она выделялась даже среди гигантов – строгая, неприступная, вся в полосах бегущих светодиодов и голубых неоновых контурах. Казалось, она излучала собственную, холодную ауру власти.
— Если Минхо здесь, то «Порок» его держит там, — сказал Галли, его голос был слышен лишь из-за близости. В глазах читалась смесь ненависти и почтительного страха перед этим символом силы врага. — Центральный исследовательский комплекс.
Он наклонился, снял с плеча походную сумку и достал оттуда компактный, но мощный бинокль с ночным видением. Приложил его к глазам, долго всматривался в далекую башню, сканируя этажи, входы, площадки.
— Лоренс много лет искал путь туда, — продолжил Галли, не отрывая взгляда от окуляров. Голос его стал монотонным, как будто он зачитывал доклад. — Там полным-полно солдат. Не наемников, а элиту. Фанатиков. Камеры наблюдения покрывают каждый сантиметр, внутри и снаружи. Тепловизоры, сканеры сетчатки, ДНК-шлюзы на каждом этаже. Дроны-охранники. Это не крепость. Это цифровая и физическая тюрьма высшего уровня защиты.
— Прям неприступная крепость, — хмыкнул Ньют, но в его голосе не было веселости, только горечь и осознание масштаба задачи. Он тоже вглядывался в сияющую башню, чувствуя, как холодный страх сжимает желудок.
— Но ты же знаешь, как туда попасть? — спросил Томас, его голос звучал сдавленно. В нем была надежда, смешанная с предчувствием чего-то ужасного. Он чувствовал, что Галли что-то не договаривает.
— Да, — Галли наконец опустил бинокль. Он повернулся к Томасу, и в его глазах читалось нечто тяжелое – не злорадство, а скорее усталое сожаление. — Но боюсь, тебе это не понравится. Совсем. — Он протянул бинокль Томасу. — Смотри. Третий этаж. Центральный лабораторный блок. Большое окно.
Томас, сердце которого уже бешено колотилось, машинально взял бинокль. Его пальцы были холодными. Он поднес его к глазам, навел на указанный этаж. Мир сузился до увеличенного изображения за толстым, бронированным стеклом. Он видел стерильные белые стены, сложное оборудование... и людей в белых халатах. Его взгляд скользил... и вдруг остановился. Замер. Весь мир перевернулся. За стеклом, спокойно разговаривая с каким-то ученым, стояла она — Тереза.
Томас медленно, как в страшном сне, опустил бинокль. Лицо его стало мертвенно-бледным. Глаза, широко раскрытые, были полны неверия, шока, а затем – леденящей ярости и предательства. Он перевел этот немой крик души сначала на Ньюта, потом на Даниэль.
Ньют и Даниэль мгновенно поняли. По выражению его лица, по тому, как рука с биноклем бессильно повисла. Даниэль замерла, ее собственная ненависть к Галли на мгновение отступила перед новым шоком. Ньют почувствовал, как по спине пробежали те самые «мурашки» – предчувствие сбылось самым страшным образом.
Галли тяжело вздохнул, наблюдая за их реакцией. Он пожал плечами, и в этом жесте была странная смесь апатии и чего-то похожего на сочувствие.
— Я предупредил.