Глава 3
Пустыня встретила их молчанием. Не тем тихим, уютным молчанием, что бывает перед рассветом — а тяжелым, густым, будто сам воздух пропитался их болью.
Песок хрустел под ногами, слишком громко, слишком назойливо. Будто подчеркивал: их стало на одного меньше.
Томас шел первым. Его спина, обычно такая прямая, сейчас сгорбилась, будто под невидимым грузом. Он не оглядывался — не мог. Потому что знал: если обернется, то увидит пустое место там, где должен был шагать Уинстон.
Минхо волочил ноги, оставляя за собой неровную борозду. Его пальцы то и дело тянулись к карману, где лежал кулон Уинстона — взятые на память. Но прикоснуться к ним он не решался. Боялся, что рассыплется.
Фрайпан сжимал в руке ствол так сильно, что металл впивался в ладонь. Он хотел чувствовать эту боль. Хотел, чтобы она заглушила другую — ту, что разрывала грудь на части.
Арис шел последним. Его взгляд, обычно такой цепкий, теперь был пустым. Он смотрел, но не видел. Слушал, но не слышал. В ушах все еще звенел тот выстрел.
Даниэль чувствовала их взгляды у себя за спиной. Осуждающие? Обвиняющие? Она не знала. И не оборачивалась проверить.
Только Ньют шел рядом с ней. Их плечи почти соприкасались. Иногда — совсем случайно — они действительно касались. И тогда Даниэль чувствовала, как по ее руке пробегают мурашки.
Горячий ветер шевелил их волосы, будто пытаясь утешить. Солнце жгло шеи, напоминая, что они еще живы. А под ногами хрустели осколки — битое стекло, куски бетона, чьи-то потерянные надежды.
Они шли несколько дней, останавливаясь на отдых, сон прямо посреди пустынной местности.
И в один из таких перевалов,Томас проснулся от того, что зубы его стучали как в лихорадке. Холод пробирал до костей, высасывая последние капли тепла. Он приподнялся на локте, и в этот момент ослепительная молния рассекла небо, на мгновение залив пустыню призрачным синим светом.
— Ребят, — окликнул он их, но в ответ тишина. — Ребята, бегом просыпаемся! — прикрикнул Томас, вскакивая на ноги. — Буря движется сюда.
Вспышка осветила приближающуюся катастрофу — чёрная стена песка и грозовых туч надвигалась на них, пожирая горизонт. Ветер уже поднимал первые смерчи, кружащие обломки и камни как пушинки.
Ребята поднимались, протирая слипающиеся глаза. Минхо первым понял опасность — его лицо исказилось ужасом, когда очередная молния осветила бурю, теперь уже в полукилометре от них.
Даниэль резко вскочила, её глаза метнулись к горизонту, затем к развалинам впереди.
— Там! Видите огни? — она не стала ждать ответа, хватая свой рюкзак. — Бежим!
Они рванули вперёд. Песок вздыбился под их ногами. Воздух наполнился электрическим треском. Гром оглушительным рёвом обрушился на них.
Фрайпан оглянулся — буря уже была в сотне метров, чёрная, как сама смерть.
— Быстрее, чёрт возьми! — крикнул Минхо.
Тереза споткнулась, но Томас подхватил её за руку, таща за собой. Его пальцы впились в её запястье так, что останутся синяки.
— Не останавливайся!
Даниэль бежала первой, её ноги скользили по сыпучему песку. Ветер рвал одежду, хлестал по лицу колючими песчинками. Одна из них впилась в глаз — она зажмурилась, но не сбавила скорость.
Даниэль, Тереза, Арис и Фрайпан ворвались в здание, едва успев переступить порог, как за спиной раздался оглушительный треск. Мир вспыхнул ослепительно-белым.
— Минхо! — Томас обернулся как раз в тот момент, когда молния ударила в их друга.
Тонкое синее ответвление, словно живое, впилось в спину Минхо. Его тело вздернулось в неестественном спазме. От его тело исходил дым.
Ньют рванулся вперед раньше, чем осознал опасность. Его ноги несли сами, не чувствуя песка, не замечая летящих обломков.
Томас был рядом. Они вместе схватили Минхо – его тело било током, пальцы сведенные судорогой, но еще теплые.
— Жив! — прохрипел Томас, чувствуя слабый пульс на шее.
Они потащили его, спотыкаясь. Каждый шаг давался с трудом. Они ввалились внутрь, и дверь захлопнулась за ними с глухим стуком, словно гробовая крышка.
Томас и Ньют бережно опустили Минхо на холодный кафельный пол. Их руки дрожали – один от страха потерять друга, другой от адреналина, что еще пульсировал в жилах.
— Минхо! Очнись, черт возьми! —Томас тряс его за плечи, в голосе прорывалась настоящая паника.
Ньют похлопал по щекам — слишком резко, слишком грубо, но сейчас не до нежностей.
И вдруг – веки дрогнули. Все замерли, затаив дыхание. Минхо медленно открыл глаза, поморгав, будто только что проснулся от долгого сна.
— Ч-что... что случилось? — его голос был хриплым, чужим.
Томас выдохнул так, будто держал воздух в легких целую вечность.
— В тебя ударила молния, идиот, – он хрипло рассмеялся, но в этом смехе было больше облегчения, чем веселья.
Минхо медленно поднял бровь, его губы дрогнули в слабой, но такой знакомой всем усмешке.
— Ничего себе...
Даниэль не смогла сдержать ухмылки:
— Аты живучий малый, – сказала она, и в ее глазах промелькнуло что-то вроде уважения.
Ньют и Томас помогли ему подняться, но Минхо тут же зашатался, схватившись за голову.
— Черт, мир крутится...
Фрайпан, тем временем, отошел в сторону, его взгляд упал на ржавый рычаг у стены.
— Может есть тут свет – пробормотал он и, не раздумывая, дернул его вниз.
Щелчок. Гудение. Лампы на потолке вспыхнули разом, заливая комнату резким желтым светом. Десятки пар глаз, мутных, безумных, уставились на них из-за решеток. Их рты раскрылись в немом рыке, пальцы сжимали прутья, тела дергались в попытке вырваться.
Ребята застыли, парализованные ужасом.
Тереза медленно отступила назад, ее голос прозвучал тихо, но четко:
— Кажется... мы попали не в то место.
Но вдруг спереди послышались шаги. Ньют почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Его пальцы сами сжали запястье Даниэль - такое хрупкое под грубыми повязками. Он вдруг осознал, как легко может ее сломать. Как легко мир может сломать их всех.
Даниэль замерла. Не от страха - она давно забыла, что это такое. Но от неожиданности. Его ладонь горела на ее коже, словно оставляя невидимый след. "Опять?", - мелькнуло в голове. Он снова встал между ней и опасностью. Глупец. Прекрасный, бесстрашный глупец.
Томас сжал кулаки. Его сердце бешено колотилось, но не только от страха. Где-то там, под грудой усталости и боли, копошилась зависть. К их простоте. К тому, как Ньют, не задумываясь, готов был умереть за нее, хоть знаком с ней буквально пару дней. Но и понимал, что в мире, который поражен вирусом — нет времени на какие-либо раздумья.
Появилась небольшая фигура девушки. Свет падал прямо на неё. Он склонила голову, с любопытством осматривая незнакомцев.
— Вы здесь, чтобы умереть? Или вам всё-таки нужна помощь? — спросила она.
В этом голосе не было ни жалости, ни страха. Только усталая правда человека, который слишком много видел.
Ньют не отпускал руку Даниэль, а та и не пыталась вырваться.
— Кто ты? — спросил Минхо.
— Тот, кто может вам помочь или стать вашим врагом, решать только вам, — с вызовом в глазах сказала незнакомка. — Пойдемте за мной, Хорхе ждет вас, — добавила она и развернулась, начиная идти.
Ребята пошли следом за ней. Они проходили через сторожевых псов в виде шизов, которые сидела в клетке, на цепи. Их взгляды был. слишком недоверчивыми, но если есть надежда на спасение — им нужно воспользоваться.
Слева — клетка с шизом, чья нижняя челюсть отсутствовала полностью. Он бешено бился о прутья, кровавые пузыри лопались на его обнаженных зубах. Права — существо с вывернутыми суставами методично стучало головой о стену, оставляя темные размазанные пятна.
Томас шел вторым, его пальцы непроизвольно сжимали рукоять ножа. Каждый шаг давался с трудом – ноги будто вязли в густом страхе. Когда ближайший шиз рванулся к решетке, он невольно отпрянул, почувствовав, как холодный пот стекает по спине. Тереза шла рядом с ним и осторожно схватила его за руку. Парень кинул на неё взгляд и слабо улыбнулся.
Ньют двигался как тень за Даниэль, его левая рука – теплая, влажная от напряжения – не отпускала ее запястье. Правой он нащупывал стену, будто проверяя реальность этого кошмара. Когда шиз с разорванным животом плюнул в их сторону черной слизью, он резко дернул ее назад, прикрывая своим телом.
"Опять..." – мысль пронеслась в голове Даниэль, но теперь уже без раздражения. Его упрямая забота странным образом согревала грудь, будто маленький огонек в этом ледяном коридоре.
Минхо, бледный как мел, шагал, опираясь на Фрайпана. Его дыхание было прерывистым, но когда цепной шиз протянул к ним костлявую руку, он все же нашел силы швырнуть в него пустую флягу. Металлический звон на секунду оглушил всех.
— Тише! — прошипела незнакомка, бросая взгляд через плечо. Ее глаза — странного серо-стального цвета — вспыхнули в темноте.
Внезапно незнакомка остановилась перед массивной дверью с кодовым замком. Когда она повернулась, свет фонаря снизу освещал ее лицо, делая черты резкими, почти черепоподобными.
Ньют почувствовал, как Даниэль делает шаг вперед – решительный, без колебаний. Его пальцы на мгновение сжали ее руку сильнее, затем отпустили. Он будет следовать за ней. До конца.
***
Дверь распахнулась с громким скрипом, обнажая просторное помещение, залитое теплым светом. В воздухе витал аромат жареного перца, металла и чего-то уютного, давно забытого - почти как дома.
Мужчина сидел за столом, весь в масляных пятнах, с паяльником в одной руке и бутербродом в другой. Когда он поднял голову, его темные глаза - живые, острые - мгновенно просканировали каждого из вошедших.
— Опять подбираешь бродяг, как котят, Бренда? - его голос прозвучал резко, но в интонации явно читалась привычная шутливая нота.
— Ну ты же любишь котят, Хорхе, — ухмыльнулась она.
Тяжелая тишина повисла в воздухе, когда Хорхе поднял на них глаза. Его взгляд — проницательный, как скальпель, — медленно скользнул по каждому лицу, будто читая их истории по морщинкам и шрамам.
— Моя дорогая Даниэль, ты ли это, — его губы растянулись в ухмылке.
Даниэль напряглась. Ее пальцы непроизвольно сжались в кулаки, ноги приняли боевую стойку.
— Мы знакомы? — голос ее звучал ровно, но Ньют, стоявший за ее спиной, видел, как дрожит кончик её пальцев. — Я вас не припомню.
Хорхе приложил руку к груди с театральным вздохом:
— Как жаль, — с наигранной обидой произнес Хорхе. — И Томаса я помню.
Томас почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Он не узнавал этого человека, но что-то... что-то щемяще знакомое было в его голосе.
— Откуда? — спросил Томас, стараясь не выдавать нарастающей тревоги.
Хорхе откинулся на спинку кресла, заложив руки за голову.
— Я работал на "Порок", но решил встать на другую сторону, — его улыбка стала вдруг опасной. — А теперь ответьте на мои вопросы: куда вы держите путь и какая мне будет выгода?
Тишина. Фрайпан нервно переминался с ноги на ногу. Минхо незаметно пошарил рукой за поясом — ища нож. Тереза замерла, словно пытаясь стать невидимой.
Томас сделал шаг вперед, преодолевая ком в горле:
— Мы ищем Правую руку. — Его голос не дрогнул. — Если вы знаете, где он, можете пойти с нами.
Хорхе медленно поднял бровь:
— Правую руку? — он растянул слова, словно пробуя их на вкус. — Интересно...
Внезапно он встал — резко, как пружина — и подошел к Томасу вплотную. Его дыхание пахло мятой и чем-то металлическим.
— И как же вам удалось сбежать от "Порока"? — каждый звук давил, как гиря.
Томас не отступил:
— Даниэль вывела нас. Если бы не ее помощь...
Хорхе резко повернулся к Даниэль. Его взгляд — оценивающий, почти голодный — заставил Ньюта инстинктивно прикрыть ее собой.
— Подойди ко мне, Даниэль, — мягко сказал Хорхе, но в этой мягкости была стальная нотка.
Ньют наклонил голову, как разъяренный волк.
— С какой целью? — спросил он.
Хорхе рассмеялся:
— Не бойся, Ромео, я не причиню ей вреда.
Даниэль медленно высвободила руку из хватки Ньюта. Ее ладонь была влажной, но шаг — твердым.
— Как твой братец?— спросил Хорхе, наклоняясь к ней.
Даниэль побледнела.
— Шутите, мистер, — её голос стал ледяным. — Если работали на "Порок", должны знать — он погиб из-за Вспышки.
Хорхе покачал головой, делая театрально грустное лицо:
— Не совсем так, — он опустил голос до шепота. — От него просто... избавились.
Даниэль замерла. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вырвется из груди.
— Что? — это был даже не голос, а хрип. — Что вы имеете в виду?
Хорхе наклонился еще ближе, его губы почти касались ее уха:
— Его могли спасти. Но не видели смысла... ведь им нужна была только ты, — возникла пауза, после чего он продолжил. — Первородный шиз.
Минхо ахнул:
— Первородный шиз? Это как?
Хорхе отстранился, с наслаждением наблюдая, как его слова разрывают группу изнутри.
— А ты значит не рассказала своим друзьям, кто ты такая, — он потрепал Даниэль по голове, как ребенка. — Она та, кто умеет управлять этими тварями.
Тишина повисла густым, тяжёлым покрывалом. Даниэль стояла, ощущая, как под ногами дрожит земля — или это дрожала она сама?
Хорхе отступил на шаг, наблюдая, как его слова разрывают воздух на части.
— Первородный шиз, — повторил он, наслаждаясь моментом. — Первая успешная гибридизация человеческого сознания и вируса. Способна чувствовать их, управлять ими... и кое-что ещё, да, солнышко?
Даниэль не ответила. Её руки дрожали — не от страха, а от ярости. Ярости на себя, на "Порок", на этот проклятый дар, что жил в её крови.
Томас первым нарушил молчание. Он сделал шаг вперёд — осторожный, но без отвращения:
— Ты... ты чувствовала их всё это время? — в его голосе была не злоба, а боль. Боль за ту, что столько времени скрывала такую ношу.
Даниэль кивнула, не поднимая глаз.
— Они... они кричат, — её голос сорвался на шёпот. — Всё время кричат у меня в голове. Но я научилась... заглушать.
Минхо медленно опустился на колени, его обычная насмешливость испарилась:
— И когда мы бежали от них...
— Я заставила их замедлиться, — призналась она, наконец подняв глаза. В них стояли слёзы — первые, что кто-либо из них видел. — Не полностью. Но достаточно, чтобы мы успели. И...по моей вине ранили Уинстона. Я отвлеклась и... Простите...
Ньют не сказал ни слова. Он просто подошёл и взял её руку — крепко, без колебаний. Его пальцы переплелись с её дрожащими, и в этом жесте было больше, чем в тысяче слов.
Хорхе, наблюдавший за сценой с довольной ухмылкой, вдруг хлопнул в ладоши:
— Трогательно! Но теперь вопрос — что вы будете делать с этим знанием?
Все взгляды обратились к Даниэль. Она стояла, всё ещё держа руку Ньюта, и вдруг Томас улыбнулся.
— Использовать этот проклятый дар, чтобы разнести "Порок" к чёртовой матери, — с вызовом в глазах смотрел он на Даниэль.
И в этот момент — они поверили. Не в монстра. Не в оружие. В неё. Девушка удивлено ахнула, уже не сдерживая слез. Все с самого детства сторонились её. Во всем был виноват «Порок», который испытывал вирус на невинном ребенке, после чего из неё сделали орудие массового поражения. И теперь, столько лет спустя, она перестала быть одна.
— И что теперь, Хорхе? — усмехнулась Бренда, скрестил руки на груди. — Ты услышал их ответ.
Ребята удивленно посмотрели сначала на девушку, затем на Хорхе, который искренне улыбнулся происходящему и положительной реакции ребят.
— Я приятно удивлен, — кивнул мужчина. — Я готов помочь надрать задницу «Пороку» и выбраться из этого дерьма.