Глава 2
Густые темные тучи висели над руинами города. Солнце еле просачивалось сквозь эти сгустки, оно было размыто желтой дымкой. Повсюду был песок. Мелкий, едкий, проникающие в легкие с каждым дуновением ветра. Он засыпал развалившиеся дороги, медленно хранил в себе остатки цивилизации.
Здания стояли как скелеты, голые, разрушенные, с выбитыми окнами. Где-то еще держались вывески, раньше горевшие неоновым светом, но буквы уже стертые, теперь они были просто ржавым куском металлолома.
Песок хрустел под ногами, поднимаясь мутной дымкой. Тереза остановилась, её пальцы судорожно сжали края грязной рубашки.
— И это... наш мир? — её голос дрогнул, растворяясь в пустынном ветре.
Даниэль не ответила сразу. Её взгляд скользнул по руинам небоскрёбов, похожих на сломанные зубы, по ржавым скелетам машин.
— Боюсь, да, — она резко повернулась к ним, поправляя рваный рукав куртки. — Нам нужны припасы. Одежда. Вода, — её глаза метнулись к горизонту, где уже клубилась песчаная буря. — И двигаться надо быстро.
Минхо переступил с ноги на ногу, его пальцы нервно барабанили по рукояти ножа.
— Куда ты нас, вообще, тащишь? — в его голосе прозвучал вызов.
Даниэль медленно ухмыльнулась.
— К Правой Руке, — она сделала паузу, наблюдая, как это имя отражается в их глазах. — Единственный, кто вывозит детей из этого ада. В Тихую Гавань.
Томас резко поднял голову:
— Тихая Гавань? Это миф!
— А «Порок»— нет? — её бровь поползла вверх.
Тишина.
Ньют внезапно шагнул вперёд. Его обычно спокойные глаза горели.
— А твой брат? — он произнёс это тихо, но так, что Даниэль замерла. — Что, если он ещё у них?
Губы её дрогнули. На секунду — только на секунду — в её взгляде мелькнула безнадежность и отчаяние.
— Он мёртв, — она резко отвернулась, но Ньют уже видел. — Вспышка не оставляет шансов. Если только... — её голос сорвался.
— Если только у тебя нет иммунитета, — закончил за неё Уинстон, и в его голосе прозвучало что-то странное.
И чтобы больше не отвечать на вопросы Ньюта, она прошла вперед. Ребята следовали за ней, не зная куда, зачем и почему. Ни у кого не возникало вопросов зачем именно она пытается помочь им, можно ли доверять незнакомке, которая просто вылезла из вентиляционной шахты. Единственное что было известно о ней — подопытная «Порока».
Томас сжал кулаки. Каждая клетка его тела кричала: «Стой! Куда мы идем? Почему мы должны тебе доверять?» Но ноги сами понесли его за этой девушкой - незнакомкой, тенью, выскользнувшей из вентиляции.
Тереза шла, обхватив себя за плечи. Ее пальцы впивались в кожу сквозь тонкую ткань рубашки. «Она знает дорогу. Она должна знать. Иначе... Иначе мы все умрем здесь» - эта мантра крутилась в голове, заглушая голос разума.
Минхо нервно покусывал губу. Его глаза метались между спиной Даниэль и пустыней вокруг. «Подопытная "Порока". Что они с ней сделали? Что она может делать?»
Ньют не сводил глаз с Даниэль. Его обычно ясный взгляд был затуманен странной смесью жалости и подозрения. Он видел, как дрогнули ее ресницы, когда она говорила о нем. И парню хотелось понять кто она на самом деле.
Уинстон, Фрайпан и Арис молча наблюдали за происходящим вокруг. Их особо не волновало куда они идут, что из ждет — главное им удалось сбежать от рук «Порока», а значит бояться нечего.
Они шли по песку — цепочкой, без слов, без вопросов. Только следы на песке, только тяжелое дыхание, только взгляды, которые говорили больше, чем могли бы выразить слова.
Торговый центр стоял как мертвый великан — выбитые витрины зияли черными провалами, разбитые манекены валялись в неестественных позах, а потолок местами обрушился, пропуская лучи умирающего солнца. Воздух пах плесенью, пылью и чем-то сладковато-гнилым.
Даниэль прижала палец к губам, ее глаза сузились.
— Будьте тише. Шизы любят такие места, — ее шепот едва различался среди скрипа металла на ветру.
— Шизы? — Томас нахмурился, инстинктивно сжимая кулаки.
— Те самые, что когда-то были людьми. Теперь они просто... пустые оболочки. Но с зубами, — ее губы дрогнули в подобии улыбки. — Не разделяемся. Никогда.
Уинстон нервно поправил подол рубашки.
— Но так быстрее, — возразил он.
— Ты когда-нибудь видел, как шиза рвет горло? — Даниэль повернулась к нему, и в ее глазах вспыхнуло что-то дикое. — Разделишься — умрешь. Это не кино, где дуракам везет.
Минхо фыркнул, прикрыв рот ладонью.
— Она — мой новый кумир, — прошептал он, но тут же получил локтем в ребра от Ньюта.
— Шагай, клоун, — прошипел Ньют, но его взгляд на секунду встретился с Даниэль.
И что-то щелкнуло. Она будто узнала его. Не здесь и не сейчас, а где-то раньше. Гораздо раньше. Но тень воспоминания скользнула и исчезла, оставив после себя лишь странное ощущение, будто судьба сыграла с ними злую шутку.
— Двигаемся, — резко сказала Даниэль, разрывая момент.
Они вошли в полумрак торгового центра, где каждая тень могла оказаться врагом, а любой звук — последним. Они стали искать хоть какие-то припасы. Кому-то удалось найти пару бутылок с водой, Тереза сразу нашла одежду и отправилась за ширму переодеваться.
Торговый центр хранил гнетущую тишину, нарушаемую лишь скрипом ржавых стоек под порывами ветра. Фрайпан торопливо набивал рюкзак припасами, когда краем глаза уловил движение в полумраке.
За грудами разбросанной одежды мелькнула полоска обнаженной кожи — гибкий изгиб спины. Его пальцы замерли на упаковке сухпайка. И тут же ему прилетает подзатыльник.
— Глаза выколоть?— Даниэль встала перед ним, перекрывая обзор. В ее голосе звучала угроза, но в уголках губ пряталась усмешка.
Фрайпан виновато отвёл взгляд, чувствуя, как жар разливается по щекам.
— Нечего глазеть на запретный плод, — она хмыкнула и направилась к другим, оставив его с учащённым пульсом.
Томас и Минхо копошились у разбитой витрины.
— Оружие есть? — Даниэль скользнула между ними, её пальцы привычным движением приподняли край футболки. Из-за пояса джинсов холодно блеснул стальной ствол.
— Когда ты успела... — Томас приподнял бровь.
— Профессиональная деформация, — её губы растянулись в хищной ухмылке. — Порок научил меня бежать. Я просто... усовершенствовала навыки.
— Но зачем? — Томас пристально смотрел на нее.
Даниэль замерла. На мгновение в её глазах промелькнуло что-то настоящее — боль, ярость, тайна.
— Если начать эту историю, нам одного тома явно не хватить, — её голос звучал легко, но тень в глазах говорила об обратном.
И тут её взгляд упал на Ньюта. Что-то вновь кольнуло в груди.
— Такое ощущение будто знаю его, — слова сорвались с губ прежде, чем она осознала их.
— Ньюта? — Минхо заинтересованно приподнялся.
— Его глаза. Такие бездонные, искренние, добрые, — перечисляла Даниэль, склонив голову на бок. — Смотря на него в груди появляется щекочущее чувство.
— О-о, это называется влюблённостью! — Минхо расцвёл в ухмылке.
— Заткнись, романтик, — Даниэль швырнула в него клочок бумаги, но её взгляд снова потянулся к Ньюту.
И он смотрел на неё в ответ. Пристально, с любопытством, некой заинтересованностью. Девушка смутилась и быстро отвела взгляд.
— А...ладно, нам пора выдвигаться, — заикнулась Даниэль. Хватая пачку патронов, которые удалось найти в пыльных коробках.
Фрайпан повернулся и случайно задел своим рюкзаком стеклянный стеллаж. Тишину разорвал оглушительный грохот. Стеклянный стеллаж рухнул, словно подкошенный, рассыпаясь тысячами осколков по кафельному полу. Звук эхом прокатился по мертвому торговому центру, будто колокол, зовущий на пиршество тьмы.
— Простите, — извинился он, но было уже поздно.
Даниэль резко вскинула голову. Ее пальцы сжали патроны так, что костяшки побелели. Глаза, расширенные от адреналина, впились в темноту за их спинами.
— Так, сейчас без лишних движений, шумов. Выходим отсюда максимально тихо, ясно? — полушепотом прокомандовала она.
— А что случилось? — спросил Уинстон.
— Шизы здесь, — ответила она и резко раздался животный рев.
Нечто нечеловеческое показалось на свет. Ребята с ужасом смотрели на это создание. Из-за разрушенного эскалатора выползло «оно».
— Бегом! — крикнула Даниэль ребятам.
Те мигом рванули со своих мест, пытаясь убежать от этих зараженных. Из-за каждого угла, из-под прилавков, из разбитых витрин — они выползали, сползали, падали вниз с верхних этажей. Десятки шизов. Их хриплые рыки сливались в один жуткий вой, наполняя воздух запахом гнили и смерти.
— Вы бегите, я вас прикрою, — крикнула девушка.
Она запрыгнула на застывший эскалатор, её ботинки со звоном ударились о металлические ступени.
Первая цель:
Шиз с перекошенной челюстью, вывернутыми суставами. Даниэль вдохнула — и мир замедлился.
Выстрел.
Грохот разорвал воздух. Пуля вошла ровно между глаз, разбрызгав черную жижу по руинам витрины. Тело рухнуло, но за ним уже катились еще пять.
— Давай же, быстрее! — крикнула она через плечо, видя, как Томас тащит Терезу к выходу.
Перезарядка.
Пальцы автоматически выбросили пустую обойму, вставили новую — щелчок затвора музыкой в её ушах.
Вторая цель.
Два шиза, сплетённые в мерзком «танце» — один без глаза, второй с разорванным животом.
Два выстрела.
Первый — в колено, монстр падает, перегораживая путь другим.
Второй — в висок, когда тот пополз по полу.
Третий.
Четвертый.
Каждый выстрел — холодный расчёт. Ни одного лишнего движения. Она чувствовала их — этих тварей, знала, как они двигаются, где свернут.
— ДАНИЭЛЬ! — крик Ньюта пробился сквозь грохот.
Когда её глаза встретились с Ньютом, что-то внутри Даниэль дрогнуло. Всего на миг - но этого хватило. Внезапная волна тепла прокатилась по телу, сжимая горло, заставляя сердце биться чаще. Она забыла, где находится. Забыла об опасности.
И заплатила за это.
Словно из ниоткуда, костлявые пальцы впились в её плечо. Ледяной ужас пронзил тело, когда она почувствовала гнилостное дыхание на своей шее. В следующий момент мир перевернулся - резкая боль в боку, удар по затылку, и она летела вниз по эскалатору, беспомощная, как тряпичная кукла.
Каждый удар о металлические ступени отзывался огненной вспышкой в сознании. Когда её тело наконец остановилось, Даниэль лежала, глядя в потолок, не в силах пошевелиться. В ушах звенело так, будто кто-то бил в колокола прямо у её виска. Сквозь этот звон она слышала только бешеный стук собственного сердца.
Потом увидела их. Эти лица. Эти пустые, мёртвые глаза, устремлённые на неё. В горле пересохло, живот сжался в ледяной комок. Она хотела кричать, но из пересохшего рта вырвался лишь хриплый стон.
Она практически ничего не слышала, лишь увидела приближающихся шизов и как Уинстон и Фрайпан налетели на этих тварей, ударяя железными палками по их головам.
И вдруг - тепло. Твёрдые, надёжные руки подхватили её. Это был Ньют. Его лицо было так близко, что она видела каждую ресницу, каждую морщинку у глаз. В его взгляде читалась такая ярость, такая боль за неё, что Даниэль невольно сжала его руку.
— Я тебя держу, — полушопотом сказал он, закидывая её руку на свое плечо.
Осторожно понес к выходу, где стояли уже остальные. Но внезапно раздался пронзающий крик Уинстона. Сердце Даниэль упало, увидев кровь на его рубашке. В глазах Томаса она прочла тот же ужас, что чувствовала сама, когда он хватался за её пистолет.
Выстрелы. Крик. И снова — бег. Но теперь она бежала не только за своей жизнью. Теперь она бежала за ними. За всеми. Потому что впервые за долгие годы чувствовала - она не одна.
***
Тереза первой заметила полуразрушенное здание, его контуры смутно вырисовывались в сгущающихся сумерках.
— Там! — её голос прозвучал сдавленно, будто она боялась, что даже шёпот привлечёт тех, кто прячется в темноте.
Арис, обычно такой молчаливый, вдруг резко двинулся вперёд, его глаза сузились, анализируя каждую деталь потенциального убежища.
— Я проверю первым, —бросил он через плечо, его голос был низким и хриплым от напряжения последних часов.
Его движения были чёткими, выверенными - словно солдат, зачищающий территорию. Когда он исчез в тёмном проёме, его силуэт на мгновение слился с тенями, заставив сердца остальных учащённо забиться.
Даниэль, всё ещё ощущая звон в ушах после падения, машинально кивнула. Её пальцы непроизвольно сжали руку Ньюта - не просто для опоры, а потому что в этом прикосновении был якорь, единственное, что удерживало её от паники. Она чувствовала, как его ладонь ответно сжала её руку, и это простое движение заставило что-то тёплое и трепетное ёкнуть в груди.
Из темноты раздался свист Ариса - сигнал «всё чисто». Когда они вползли внутрь заброшенной аптеки, первое, что они увидели — Арис, стоящий у дальнего угла, его пистолет всё ещё наготове.
— Здесь есть второй выход, — сообщил он, кивнув в сторону запасного коридора. — И окна на уровне земли. Если что — есть куда бежать, — в его голосе звучала усталость, но не страх - только холодный расчёт.
Фрайпан первым рухнул на пол, его спина судорожно вздымалась.
— Чёрт возьми... мы живы... - он прошептал это с таким облегчением, что у Томаса невольно дрогнули губы в подобии улыбки.
Минхо, обычно такой дерзкий и насмешливый, молча привалил дверь металлическим стеллажом. Его руки дрожали - не от страха, а от адреналина, который ещё не отпускал. Когда конструкция с грохотом рухнула на место, он обернулся и встретился взглядом с Терезой. В её глазах читалась такая благодарность, что у него перехватило дыхание.
Уинстон, бледный как мел, скривился от боли, когда опустился на пол. Фрайпан склонился над ним, и в его обычно насмешливом голосе прозвучала неподдельная тревога. Когда он стал рвать свою рубашку на бинты, его пальцы дрожали, но движения были точными.
Даниэль медленно сползла по стене, её тело ныло в такт пульсу. Вдруг рядом опустился Ньют. Его пальцы осторожно коснулись её виска, проверяя рану. Она зажмурилась - не от боли, а потому что это прикосновение вызвало странное щемящее чувство где-то под рёбрами.
— Ты... в порядке? — его голос был таким тихим, будто в этом разрушенном мире остались только они двое.
Она открыла глаза и увидела в его взгляде что-то, от чего в груди стало тепло, несмотря на боль и страх.
— Считай, жива, - её губы дрогнули в подобии улыбки, и в этот момент она поняла, что это правда - она действительно чувствовала себя живой, может, впервые за долгие годы.
Снаружи завыл ветер, принося с собой ледяное дыхание ночи. Где-то вдали раздался протяжный, нечеловеческий крик, от которого по спине пробежали мурашки. Но здесь, в этом разрушенном убежище, они сбились в тесный круг, как детёныши, ищущие тепла. Тереза прижалась к Томасу, Фрайпан обхватил плечи Уинстона, а Даниэль... Даниэль почувствовала, как плечо Ньюта тёплым грузом прижалось к её плечу, Арис и Минхо сидели у костра, изредка переглядываясь между собой.
В этом хаосе смерти и страха, среди разбитых склянок и пыльных следов прошлой жизни, они нашли нечто хрупкое и драгоценное - момент покоя, когда можно просто дышать и знать, что ты не один.
— Переночуем здесь, а завтра отправимся дальше, — сказала Даниэль.
— Тебе уже лучше? — поинтересовался Арис.
— Да, жить буду, — кивнула девушка и перевела взгляд на Терезу. — Можно тебя на пару слов?
— Меня? — удивилась девушка.
— Да, — с неким напряжением в голосе ответила Даниэль и встала со своего места.
Она отвела Терезу в дальний угол разрушенной аптеки, где свет луны пробивался сквозь разбитое окно, рисуя на их лицах причудливые узоры из света и теней. Она скрестила руки на груди так крепко, что её пальцы впились в собственные плечи, оставляя белые отпечатки. Головная боль от удара уже не имела значения — сейчас в её груди бушевал настоящий ураган.
— Я знаю тебя, — начала Даниэль, и её голос звучал хрипло, будто сквозь стиснутые зубы. — Ты была их золотой девочкой. Единственная, кто никогда не сомневался, никогда не отворачивался, — её губы искривились в подобии улыбки, но в глазах не было ничего, кроме льда. — И именно ты... именно твои руки вводили мне эти препараты.
Тереза резко подняла голову. В её глазах мелькнуло что-то — сначала недоумение, потом шок, и наконец... осознание. Внезапно она вспомнила: Не просто лицо — она вспомнила крики. Те самые, от которых у неё по ночам сжималось сердце. Крики, доносившиеся из-за двери лаборатории №5.
— О боже... — её губы дрогнули, а пальцы непроизвольно потянулись к горлу. — Это... это была ты?
Даниэль сделала шаг вперёд. Лунный свет упал на её лицо, высвечивая шрам над бровью — тот самый, что остался от одного из "экспериментов".
— Ты наконец вспомнила? — её голос был едва слышен, но каждое слово било, как нож. — Как я кричала? Как умоляла остановиться? Или ты просто... выключала эмоции, как тебя учили?
Тереза отшатнулась, будто получила пощечину. Её руки дрожали, а в груди что-то болезненно сжалось.
— Я... я не знала... — она попыталась найти слова, но они застревали в горле.
— Не знала чего?!— Даниэль внезапно повысила голос, но тут же осеклась, бросив взгляд на сидящих парней. Когда она снова заговорила, её слова были отравлены горечью: — Что я живая? Что я запомнила твоё лицо? Или что у меня хватит сил тебя ненавидеть?
Тереза закрыла лицо руками. Вдруг она почувствовала себя грязной — так грязно, будто на её кожу въелась сама суть "Порока".
— Мне жаль... — это было всё, что она смогла выдавить из себя.
Даниэль замерла. В её глазах бушевала буря — ярость, боль, и что-то ещё... что-то, что могло бы стать прощением, но было ещё слишком рано.
— Жаль? — она прошептала. — А тебе не жаль было ребенка, которого вы просто выбросили как мешок картошки, — рыкнула девушка. — Мы все детство с ним провели в этой чертовой лаборатории. И ты была там. Тебя обучали правилам порядка, назначение препаратов и в целом посвятили тебя в ученики. Ава Пейдж безумно обожала Томаса, но не так сильно как умную маленькую Терезу.
С каждым словом Даниэль чувствовала как поднимается ком в горле. Ей было противно находится с ней в одном помещении, но и выгнать она не могла. Её друзья не позволят. Тереза виновато склонила голову, понимая что сотворила.
— Я выведу вас отсюда, но если настучишь «Пороку» чтобы забрать как можно больше детей — считай ты труп, потому что пристрелю тебя собственными руками, — рыкнула Даниэль и развернувшись, вернулась обратно к костру.
Повисла тишина, тяжёлая и густая. Где-то снаружи завыл ветер, напоминая, что мир вокруг мёртв... но здесь, в этом углу, были израненные души, которым пришлось пережить не мало боли. И одна старая, страшная правда, которую Тереза не хотела бы раскрывать.
***
Первые лучи солнца впились в кожу, как раскалённые иглы. Даниэль стояла на краю тени, её пальцы судорожно сжимали самодельную карту. Бумага хрустела под давлением — так сильно дрожали её руки. Не от страха. От ярости, что до сих пор не отпускала её после ночного разговора с Терезой.
Томас первым шагнул в пустыню. Песок сразу же полез в его потрескавшиеся ботинки, обжигая голые щиколотки. Он стиснул зубы, но не остановился. Его взгляд то и дело возвращался к Терезе — в нем читались и тревога, и какое-то новое, незнакомое сомнение.
Минхо шёл, сгорбившись под тяжестью рюкзака. Обычно такой болтливый, сейчас он молчал, лишь изредка облизывал пересохшие губы. Его глаза, обычно полные озорного огня, теперь были тусклыми и усталыми. Когда Фрайпан неловко споткнулся, Минхо машинально протянул руку, чтобы поддержать — и тут же отпрянул, будто обжёгшись. Слишком многое изменилось за последние часы.
Фрайпан чувствовал, как пот стекает по его спине липкими ручейками. Каждый вдох обжигал лёгкие. Он украдкой посматривал на Даниэль — его обычно насмешливый взгляд теперь выражал что-то между восхищением и страхом.
"Как она вообще ещё на ногах?" — пронеслось у него в голове, когда он увидел, как она, превозмогая боль, выравнивает плечи.
Уинстон шёл, стиснув зубы от боли в боку. Каждый шаг отзывался огнённым уколом, но он упрямо двигался вперёд. Его пальцы то и дело тянулись поправить очки — старый нервный жест, который он не мог побороть даже сейчас.
Арис замыкал шествие. Его глаза, обычно такие непроницаемые, теперь постоянно сканировали горизонт. В них читалась не просто бдительность — что-то похожее на вину.
Когда Тереза пошатнулась, Томас сделал шаг вперёд, чтобы поддержать её, но вовремя остановился. Вместо этого лишь прошептал:
— Держись. Ещё немного.
Ньют шёл рядом с Даниэль, его плечо почти касалось её плеча. Время от времени он бросал на неё быстрые взгляды — в них читалось столько всего: тревога, восхищение, какая-то новая, ещё не осознанная нежность. Когда она вдруг споткнулась, его рука мгновенно оказалась под её локтем. Даниэль хотела отстраниться, но почему-то задержала свою руку в его на секунду дольше, чем нужно.
Тереза шла, опустив голову. Её пальцы то и дело касались шрама на запястье - следа от капельницы. Воспоминания о лаборатории №5 преследовали её, как тени. Каждый взгляд Даниэль ощущался как удар, каждый её шёпот - как приговор. Но что-то внутри Терезы упрямо цеплялось за надежду. Может быть, именно поэтому, когда Даниэль вдруг остановилась, Тереза первая подошла к ней - не говоря ни слова, просто протянув флягу с водой.
На мгновение в воздухе повисло напряжение. Затем Даниэль медленно взяла флягу. Их глаза встретились - и в этом взгляде было что-то большее, чем ненависть. Что-то, что, возможно, однажды сможет стать началом прощения.
А впереди, в мареве раскалённого воздуха, уже угадывались очертания того, что могло быть их спасением. Они забрались на горку, смотря вокруг.
— Ничего себе, а куда нам идти? — спросил Томас.
— Вон к той горе, — ответила Даниэль, указывая рукой вперед. — Думаю там и прячется правая рука.
— Да уж, идти туда долго, — протянул Фрайпан.
— Ладно, пошли, — вздохнул Минхо.
Уинстон сделал шаг и обессилено свалился вниз. Томас и Минхо сразу подскочили, приподнимая товарища. Они уложили его на небольшое полотно и стали волочить по земле.
— Чёрт! — Томас рванулся первым, подхватывая друга под плечи. Минхо тут же оказался рядом, его обычно насмешливый взгляд теперь был диким от паники.
Они уложили Уинстона на растянутое между ними полотно — грязное, пропитанное потом и кровью. Когда потащили, песок заскрипел под весом, оставляя за собой неровную борозду.
— Ньют, — тихо окликнула Даниэль парня. Тот поднял глаза на неё.
— Что такое?
— Боюсь у Уинстона осталось мало времени, — сказала она ему и краем глаза глянула на ослабевшего парня. — Он заражен.
Ньют резко вдохнул, будто получил удар в солнечное сплетение. Его взгляд метнулся к Уинстону — к его бледному лицу, к тёмным прожилкам, уже проступающим под кожей.
— Тот шиз...он ранил его, — будто ругая самого себя вы говорил Ньют. — Неужели нет лекарства?
— Ньют, ты чем меня слушал? — вздохнула девушка, закатывая глаза. — Лекарства не существует. Думаешь почему мир весь в руинах. А те, кто остались прячутся. Людей осталось не так много.
— И что тогда нам делать? — с опаской спросил Ньют.
— Боюсь у нас два варианта: первое — он станет шизом и мы его убьем, второе — мы его убиваем до его перевоплощение в тварь, — объяснила Даниэль, отводя взгляд. — Я знаю, что тебе это не понравится, но иного выбора нет. Чувствую, что ему остался максимум час.
Ньют замер. Его лицо исказилось — сначала в гневе, потом в боли, затем в отчаянии.
— Чувствуешь или предполагаешь? — с подозрением спросил Ньют.
Даниэль резко шагнула вперёд, сократив расстояние между ними до минимума.
— Будешь умничать — решай сам. — Её дыхание обожгло его кожу. — Я предупредила.
Ньют сжал зубы. В его глазах бушевала война — долг, дружба, ужас.
— Я тебя понял, — кивнул Ньют. — Мы идем уже долго, нужно хоть остановиться отдохнуть.
— Да, согласна, — протянула девушка.
Развалины, в которых они остановились, напоминали скелет древнего зверя — обгоревшие балки торчали из песка, как рёбра, а обрушенные стены образовали полукруглый навес, едва защищающий от палящего солнца. Воздух дрожал от жары, делая очертания дальних дюн расплывчатыми, как в дурном сне.
Минхо скинул рюкзак на песок с глухим стуком. Его пальцы, потрескавшиеся от обезвоживания, дрожали, когда он вытащил флягу. Металл был раскалённым, почти обжигал ладони. Он сделал два жадных глотка — вода, тёплая и затхлая, показалась ему нектаром богов. Передавая флягу дальше, он заметил, как его собственное отражение в потёртой поверхности исказилось, будто таяло.
Томас отошёл к груде обломков, напоминающей пригорок. Он встал на неё, чувствуя, как хрупкий бетон крошится под ботинками. Достав из кармана сломанные часы, он прищурился на стрелки, давно остановившиеся. Бессмысленный жест — время здесь потеряло значение.
Тереза подошла к нему, стараясь ступать бесшумно. Не потому что боялась разбудить кого-то — просто не хотела привлекать внимание Даниэль. Её спина всё ещё горела от того пристального взгляда, который будто прожигал её насквозь. Она села рядом с Томасом, но не ближе чем на метр — это расстояние казалось ей безопасным.
— Думаешь мы сможем найти Правую руку? — прошептала она, глядя куда-то за горизонт.
Томас не ответил. Он просто сжал её руку — на секунду, не дольше. Но в этом прикосновении было больше слов, чем он мог бы произнести.
Тем временем Даниэль опустилась на колени рядом с Уинстоном. Его дыхание стало хриплым, прерывистым, будто в груди у него сидела какая-то тварь и царапалась изнутри. Она резко дёрнула его кофту вверх — и замерла.
Весь его живот был чёрным. Не от грязи, не от крови — плоть буквально темнела, как гнилое яблоко. Вены под кожей пульсировали неестественным фиолетовым светом, будто под эпидермисом ползали светлячки. Самая страшная деталь — рана. Та самая, от когтей шиза. Она шевелилась. Края разорванной плоти медленно двигались, как губы, шепчущие что-то на забытом языке.
Даниэль почувствовала, как её собственный живот сжался от тошноты. Она знала, что это значит.
— Ньют,— её голос прозвучал резко, как выстрел.
Он уже стоял за её спиной, его тень накрыла Уинстона, будто сама смерть склонилась над ним.
— Прошу, убейте меня... Прошу, — умолял Уинстон, поджимая губы. — Я не хочу стать монстром, — каждое слово давалось ему с трудом.
— Уинстон, — прошептал Ньют.
Фрайпан стоял чуть поодаль, его кулаки были сжаты так сильно, что ногти впились в ладони. Он не плакал — его лицо было словно высечено из камня, но в глазах бушевала настоящая буря.
Минхо отвернулся. Его плечи дёргались — он, всегда такой болтливый, сейчас не мог выдавить ни звука.
Арис склонил голову. Его пистолет уже был в руке — холодный, безжалостный, но необходимый.
Они знали. Знали, что это конец. Знали, что другого выхода нет. Знали, что через минуту их станет на одного меньше.
Даниэль медленно подняла глаза. В них не было слёз — только сталь.
— Ньют...— её голос прозвучал тихо, но чётко. — Он уже не с нами.
Даниэль достала свой пистолет, заряжая его. Навела дуло в сторону Уинстона.