Глава 4
Тишину разорвал звук, от которого у всех похолодела кровь — металлический скрежет вертолетных лопаток, режущих воздух где-то совсем близко.
Даниэль застыла у окна. Ее пальцы впились в подоконник, белые от напряжения.
— Они вычислили нас... — шепот сорвался с губ, наполненный не детским страхом, а холодным осознанием.
Хорхе резко поднял голову. Его глаза — обычно такие насмешливые — стали острыми, как лезвия.
— Собираемся. Три минуты, — прокомандовал он.
Комната взорвалась движением. Бренда срывала со стен оружие, ее пальцы летали по замкам с пугающей точностью. Голос Дженсона разорвал тишину, вырвавшись из вертолетных динамиков:
— Мои дорогие беглецы! — слащавые нотки заставили всех вздрогнуть. — Как трогательно видеть вас вместе. Прямо как одна большая обреченная семья.
Тяжелый гул вертолетов становился все громче, заполняя помещение угрожающим ревом. Стены содрогнулись от очередного взрыва где-то рядом, с потолка посыпалась штукатурка.
Даниэль встала, ее пальцы сжались в кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Она медленно обвела взглядом каждого: Ариса, который напряженно осматривался по сторонам, Томаса с серьезным выражением лица, Терезу, что сжимала рукав своей кофты, Минхо с дрожащими губами, Фрайпана, который с беспокойством смотрел на потолок, Ньюта, чьи глаза горели яростью, Бренду, стиснувшую зубы, и Хорхе, чьи брови сдвинулись в жесткой складке.
— Хорхе, выведи их отсюда, — ее голос звучал тихо, но с железной решимостью. Она подошла к нему вплотную, и ее пальцы вцепились в его рукав. — Я отвлеку их внимание.
Лицо Хорхе исказилось.
— Ты сошла с ума? — его руки сжали ее плечи, пальцы впились в кожу. — Это ловушка! Кто вытащит тебя, когда...
Бренда шагнула вперед, ее глаза сверкали.
— Я останусь с ней.
— Ни за что! — голос Хорхе прозвучал как удар хлыста.
Даниэль резко встряхнула головой.
— Слушай меня! — её голос сорвался на крик. — У нас нет времени! Они уже здесь! — она сделала глубокий вдох, и когда заговорила снова, в голосе появились новые нотки - что-то хрупкое, почти детское. — Моего брата больше нет... — губы ее дрогнули. — Но если я могу быть полезной против «Порока»...
Она не закончила. Резким движением сбросила рюкзак, который с глухим стуком упал на пол, рассыпая содержимое.
Ньют рванулся вперед, его рука протянулась, словно пытаясь схватить ее через все расстояние комнаты.
Томас инстинктивно схватил его за рубашку, но в его глазах читалась та же мука.
Минхо замер, его лицо стало белым как мел.
Но она уже исчезла в темном коридоре, лишь легкий шелест ее одежды выдал направление бега.
Тишина в комнате стала давящей. Хорхе сжал кулаки, его взгляд скользнул по оставшимся - Томас, напряженный как струна, Ньют с глазами, полными немой ярости, Минхо, дрожащий как в лихорадке.
— Идем, — его голос звучал хрипло. — Пока она дала нам шанс.
Снаружи раздался новый звук - не просто гул моторов, а нечто другое... металлический скрежет, перемежающийся с какими-то щелчками. И сквозь это - голос Дженсона, усиленный динамиками, но почему-то прерывистый, искаженный.
***
Темный коридор поглотил Даниэль, как черная вода. Она бежала, не оглядываясь, чувствуя, как дар внутри нее просыпается — сначала теплой волной в груди, потом жгучими волнами, разливающимися по венам.
Она знала, что люди Дженсона уже внутри. Слышала их шаги. Чувствовала их дыхание. Видела их, даже не видя — как тени на краю сознания.
Даниэль стояла среди руин, её дыхание было ровным, но в нём чувствовалась дрожь — не страх, а освобождение. Она закрыла глаза, и в этот миг всё внутри неё сжалось, будто сама тьма затаила дыхание в ожидании.
А потом — отпустила.
Чёрные жилы тьмы всползли по её коже, как ядовитые корни, прорываясь наружу. Они расползались стремительно, заполняя каждую вену, каждый сгиб тела, превращая её в живое воплощение кошмара. Когда её веки медленно поднялись, глаза уже не были человеческими — лишь бездонная чернота, пустота, в которой не осталось ничего от прежней Даниэль.
Монстры вокруг замерли, их неестественные тела напряглись в ожидании. Они не дышали, не шевелились — лишь смотрели на неё, будто сама смерть на мгновение застыла перед прыжком.
И тут — шаги. Военные ворвались в зал, стволы наготове, но первый же взгляд на Даниэль парализовал их.
— Что за чёрт?! — вырвалось у одного, и в его голосе не было злости, только чистый ужас.
Они видели не девушку. Они видели нечто, что не должно существовать.
Её губы растянулись в дьявольской ухмылке, слишком широкой, слишком неестественной.
— Зря вы пришли сюда.
Голос разорвался из её горла, словно скрежет металла, смешанный с рычанием зверя. Военные напряглись, пальцы на спусковых крючках, но... никто не выстрелил.
Потому что в тот момент, когда Даниэль склонила голову, шизы рванули.
Это был ад.
Один из бойцов закричал, когда тварь впилась ему в горло, другой упал, разрываемый на части, даже не успев понять, что происходит. Они стреляли, бились, но число чудовищ множилось с каждой секундой — Даниэль звала их из тьмы, из каждого угла, каждой щели города.
Они не имели шансов.
Последнее, что увидели солдаты перед тем, как тьма поглотила их, — это чёрные глаза Даниэль, холодные и безжалостные.
***
Темные коридоры дрожали от далеких взрывов и криков. Воздух был густым от пыли и запаха гари. Группа бежала, спотыкаясь о разбросанные обломки, но не останавливалась — позади, где-то в глубине комплекса, бушевала тьма.
Хорхе шел первым, сжимая в руке карту, наспех составленную по памяти. Его обычно уверенные движения теперь были резкими, почти отчаянными.
— Держитесь вместе! — бросил он через плечо, голос хриплый от напряжения.
Томас бежал рядом с Терезой, время от времени оглядываясь, будто ожидал, что из-за поворота вырвется что-то чудовищное.
— Она... Она справится? — пробормотал Арис, но ответа не последовало.
Ньют — обычно спокойный, сейчас шагал с неестественной сосредоточенностью, его пальцы судорожно сжимали рукоять ножа.
— Не думай об этом, — резко сказал он. — Бежим.
Минхо и Фрайпан замыкали группу, их оружие было наготове. Минхо то и дело бросал взгляды назад, словно чувствовал, что тьма уже настигает их.
— Они близко, — прошептал Фрайпан, и в его голосе впервые зазвучал страх.
Бренда бежала молча, стиснув зубы. Она знала, что Даниэль жертвует собой, и это знание жгло её изнутри.
Внезапно стены вокруг них зашевелились. Тени сгущались, ползли по потолку, как черные змеи.
— Быстрее! — закричал Хорхе, резко сворачивая в узкий проход.
Они ворвались в полуразрушенный зал, где когда-то был выход. Дверь была заблокирована.
— Черт! — Бренда ударила кулаком по металлу.
Ньют уже осматривал стены, ища слабое место.
— Вентиляция, — резко сказал Арис, указывая на узкую шахту. — Пройдем там.
Один за другим они полезли внутрь, слыша, как за спиной что-то приближается.
Последним залез Хорхе. Перед тем, как исчезнуть в темноте, он на мгновение задержал взгляд на коридоре, откуда они прибежали.
«Даниэль...прошу тебя выживи...», — мысленно произнес Хорхе.
Темные вентиляционные шахты вывели их на открытую площадку — узкий металлический выступ над пропастью, затянутой клубящимся туманом. Внизу — непроглядная тьма, впереди — лишь ржавые тросы, натянутые через бездну.
— Это же самодельная канатная дорога, — пробормотал Арис, сжимая край обрыва.
— Это наш единственный выход, —сказал Хорхе, первым подойдя к краю. Его пальцы сжали холодный металл троса.
Томас посмотрел вниз и почувствовал, как подкашиваются ноги.
—Ты уверен, что это выдержит? — спросит он.
— Да, — без колебания ответил Хорхе.
— А как же Даниэль? Мы её ждать не будем? — спросил Томас, смотря на мужчину.
— Вы не знаете на что способна эта девчонка. Уж кто-кто, но она останется в живых, — спокойным тоном ответил Хорхе, хотя сам переживал не меньше.
Эмоции в группе накалились до предела, создавая почти осязаемое напряжение в воздухе.
Хорхе говорил спокойно, но в его глазах читалось глубинное беспокойство. Его пальцы непроизвольно сжимались и разжимались, выдавая внутреннюю борьбу между разумом и чувствами. Он пытался убедить не только других, но и самого себя – ведь где-то в глубине души сомнения грызли и его.
— Мы не можем так её оставить. Она рискует жизнью, чтобы спасти нас, — чуть повысил голос Ньют. — Я пойду за ней, — кинул он.
Ньют стоял, напряженный как струна. Его обычно ясные глаза теперь горели яростным огнем, брови сведены в резкую складку. В голосе, когда он повысил тон, дрожала не просто тревога – это была настоящая паника, прикрытая решимостью. Он уже сделал шаг назад, всем телом выражая готовность броситься в опасность, когда Минхо схватил его за плечо. Его хватка была твердой, почти болезненной – не просто остановка, а попытка встряхнуть, вернуть к реальности. В его голосе звучало отчаяние – он понимал логику ситуации, но видел, как Ньют буквально разрывается от эмоций.
— Ньют, это опасно. Если она первородный шиз — ей априори ничего не может угрожать, — пытался достучаться до него Минхо. — Она ценою своей жизни задерживает их, чтобы мы остались целы.
— Вы такие умные, — усмехнулся Ньют и и посмотрел на товарищей. — Вы полагаетесь на силу девчонки. А что если она снова оступиться. Что если эта дрянь высосет из неё силу и Даниэль не сможет даже убежать, потому что будет обессилена.
Томас стоял, сжав кулаки до побелевших костяшек. В его глазах бушевала буря – ярость на себя за бессилие, страх потерять ещё одного друга, и жгучее чувство вины, что они бегут, оставив Даниэль одну. Его обычно мягкие черты сейчас были резкими, как лезвие.
Ньют дрожал. Всё его тело напряглось, как у зверя перед прыжком. Глаза, обычно такие ясные и спокойные, теперь метали искры. Он не мог смириться – не с этим. В его голове проносились образы: она, падающая в темноту, они, не успевшие её поймать... Он уже сделал шаг вперёд, готовый броситься назад, невзирая ни на что.
Минхо держал Ньюта за плечо, и его пальцы впивались в ткань рубашки. Его скулы резко выделялись – челюсти были сжаты так сильно, что болели. В глазах – холодный расчёт, но за ним скрывалась паника.
Тереза стояла чуть поодаль, её пальцы нервно переплетались. Она не плакала – нет, она отказывалась плакать. Но её нижняя губа слегка дрожала, а взгляд был прикован к земле, словно она боялась поднять глаза и увидеть в лицах друзей осуждение.
Бренда скрестила руки, будто пытаясь удержать себя от дрожи. Её глаза сверкали – не от слёз, а от ярости. Она ненавидела это – ненавидела чувствовать себя беспомощной, ненавидела, что они снова убегают, пока кто-то жертвует собой.
Фрайпан молчал. Его обычно насмешливый взгляд стал тяжёлым. Он смотрел в ту сторону, где осталась Даниэль, и в его глазах читалось что-то почти... виноватое. Он не был близок с ней, но сейчас чувствовал – они должны были сделать больше. Его пальцы сжали рукоять ножа так крепко, что суставы побелели.
Хорхе стоял, как каменная глыба. Его лицо не выражало ничего, кроме привычной суровости, но в глубине тёмных глаз тлела искра тревоги.
— Она выживет, — сказал он твёрдо, но это было больше приказом самому себе, чем уверенностью. Он не мог позволить себе сомневаться — если он дрогнет, дрогнут все.
Арис наблюдал за всем со стороны, его лицо было непроницаемым. Но в его холодных глазах мелькнуло что-то – почти уважение? Или сожаление? Он не сказал ни слова, но его взгляд на мгновение задержался на Ньюте. Он понимал. Потому что и сам когда-то стоял перед тем же выбором.
И когда голос Даниэль раздался позади них, всё замерло.
— Чего стоим, кого ждем? — запыхавшийся голос Даниэль раздался за их спинами.
Ньют резко обернулся – и в его глазах отразилось такое облегчение, что, кажется, он на секунду забыл, как дышать.
Томас разжал кулаки, и его плечи дрогнули – будто с них свалилась невидимая тяжесть.
Минхо выпустил Ньюта, а на лице заиграла улыбка.
Тереза резко подняла голову – и впервые за сегодня её глаза блестели не от слёз, а от чего-то другого.
Бренда расслабила руки, и её губы дрогнули в почти улыбке.
Фрайпан хмыкнул – но в этом звуке было больше облегчения, чем насмешки.
Хорже просто закрыл глаза – и впервые за долгое время выдохнул.
А Арис... Арис слегка кивнул, как будто говорил: «Я знал».
Даниэль стояла перед ними – живая. И в этот момент все их страхи, споры и сомнения вдруг показались такими никчемными.
— Чем дольше вы на меня пялитесь, чем выше шансов что нас поймают, — проворчала девушка. — Все вопросы потом, объяснения я тоже. Нужно сматываться.
— Даниэль права, —кивнула Бренда.
Один за другим они начали переправу. Трос скрипел и дрожал под их весом, каждый звук заставлял сердца биться чаще. Бренда шла посередине, чувствуя, как холодный металл впивается в ладони.
— Только не смотри вниз, - шептала себе Тереза, но взгляд все равно скользнул в черную пустоту под ногами.
Трос скрипел под их весом, раскачиваясь над бездной. Туман клубился внизу, скрывая дно пропасти, но ребята знали – падение означало смерть.
Томас первым шагнул на хлипкую переправу. Его ладони моментально вспотели, пальцы впились в металл так, что ногти побелели. Он не боялся высоты – но боялся, что трос оборвется. Боялся, что их собьют. Боялся, что не успеют.
За ним двинулся Ньют. Его обычно спокойные глаза теперь горели решимостью. Он не оглядывался – только вперед. Парень крепко держал руку Даниэль, что шла следом за ним. Решил для себя — больше ни на шаг не отпустит её.
Минхо шел следом, стиснув зубы. Каждый шаг давался с трудом – не из-за страха, а из-за ярости. Он ненавидел беспомощность. Ненавидел, что они как крысы в ловушке. Его взгляд метнулся вверх – и тут раздался гул.
Над ними, разрывая облака, появился военный вертолет. Это был Дженсон.
Его лицо, холодное и расчетливое, выглянуло из открытого люка. В руках – винтовка.
— Не двигаться! – его голос, усиленный динамиками, прокатился по ущелью.
Хорхе, Арис, Томас, Тереза, Фрайпан удачно перебрались на другую сторону. Остальные застыли на месте, боясь пошевелиться
— Продолжайте идти! — крикнул Хорхе.
Ньют резко дернул руку Даниэль на себя, тем самым ускоряясь, Минхо помчался за ними. Но тут раздался выстрел – и пуля попала прямо в трос. Веревка разорвалась с одной стороны. Ньют резко прыгнул, приземляясь на другой стороне вместе с Даниэль. Минхо сделал тоже самое, то Томас с Брендой были слишком далеко от земли. Их тело перевесило, после чего вторая пуля попала на другую сторону троса, полностью обрывая канат. Ребята упали на самый нижний этаж.
— Вам не уйти, сдайтесь добровольно! — крикнул Дженсон.
— Бренда выведет его, вперед, — прокомандовал Хорхе и скрылся за руинами.
И тогда Даниэль двинулась.
Ее рука молнией выхватила винтовку из рук Хорхе — он даже не успел среагировать, только почувствовал, как оружие исчезает из его хватки.
— Эй! — рявкнул он, но было уже поздно.
Даниэль не целилась. Она даже не смотрела в сторону вертолета. Она просто подняла ствол — и выстрелила.
Выстрел прозвучал как гром. Пуля врезалась прямо в винты. На мгновение воцарилась тишина. Потом — взрыв.
Огненная вспышка осветила ущелье, и вертолет клюнул носом. Двигатель захлебнулся, черный дым повалил из-под кабины.
Вертолет начал падать и в этот момент ребята скрылись за руинами здания.
***
В комнате царила глубокая тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием керосиновой лампы, отбрасывающей колеблющиеся тени по стенам. Бледный лунный свет пробивался сквозь запыленное окно, рисуя на полу причудливые узоры. Даниэль сидела, слегка ссутулившись, ее пальцы бессознательно теребили край потертого одеяла - жест, выдававший внутреннее беспокойство. В ее глазах, обычно таких уверенных, сейчас читалась какая-то глубокая, давно скрываемая усталость.
Ньют стоял у двери, его высокая фигура казалась неестественно скованной. Он делал вид, что изучает трещины на деревянном полу, но на самом деле просто не решался поднять глаза. В горле стоял ком, мешающий говорить, а в груди - странное, ноющее чувство, которое он не мог объяснить.
— Как думаешь, найдем их? - ее голос прозвучал тихо, почти невесомо, но в тишине маленькой комнаты слова прозвучали с неожиданной четкостью.
Он медленно поднял голову, и его взгляд встретился с ее глазами - темными, глубокими, словно бездонные колодцы, в которых тонули все его мысли. На мгновение он забыл, что хотел сказать.
— Хорхе сказал... - голос его звучал хрипло, и он смущенно откашлялся. — Хорхе сказал, что Бренда сможет помочь добраться до нас.
Он сделал шаг вперед, его ботинки скрипнули по старым половицам. В воздухе витал запах пыли, дерева и чего-то еще - может быть, воспоминаний, которые никак не хотели обрести четкие формы.
— Пока есть возможность поговорить... - он замолчал, чувствуя, как ладони становятся влажными. — Я хочу им воспользоваться.
Даниэль слегка наклонила голову, и прядь темных волос упала ей на лицо, скрывая выражение. В этом жесте было что-то удивительно хрупкое, совсем не похожее на ту силу, которую она обычно демонстрировала.
— О чем? - ее вопрос прозвучал так тихо, что он едва расслышал.
Ньют глубоко вдохнул, чувствуя, как холодок пробегает по спине. В голове крутились десятки фраз, но ни одна не казалась подходящей.
— Такое чувство... - он начал неуверенно, снова опуская глаза. — Будто я видел тебя раньше. И сейчас, глядя на тебя... - его голос дрогнул, — Есть ощущение, что когда-то между нами было что-то трепетное.
Тишина, наступившая после этих слов, казалась почти физически осязаемой. Он слышал, как громко стучит его собственное сердце, как шумит кровь в ушах.
Даниэль медленно подняла голову, и в ее глазах он увидел что-то неуловимо знакомое - то, что заставило его дыхание перехватить.
— Есть, — прошептала она, и в этом одном слове было столько боли, столько невысказанных историй, что у него сжалось сердце.
Ветер за окном внезапно стих, и комната погрузилась в абсолютную тишину. Казалось, даже время замедлило свой бег, давая им эту драгоценную минуту понимания.
Ньют почувствовал, как что-то теплое и давно забытое разливается у него внутри, смывая года разлуки и непонимания. Он не знал, что сказать, не помнил, что было между ними раньше. Но знал одно - это чувство было настоящим. И оно стоило того, чтобы разобраться во всем, что их связывало.
— Я знаю, что мы шли сюда всю ночь, и ты, скорее всего, устала после всего, но... — начал Ньют, его голос звучал неуверенно, пальцы нервно перебирали край своей потертой куртки. Он стоял посреди комнаты, не решаясь подойти ближе, словно боясь нарушить хрупкое равновесие между ними.
Комната была залита мягким золотистым светом керосиновой лампы, отбрасывающей танцующие тени по стенам с облупившейся краской. За окном первые лучи рассвета начинали размывать ночную тьму, окрашивая небо в нежные персиковые тона. Даниэль сидела на краю кровати, ее босые ноги слегка качались над потрескавшимся деревянным полом. Она устало провела рукой по лицу, смахивая пыль дороги, но в глазах ее все еще горел тот самый знакомый Ньюту огонек.
— Садись, — с улыбкой сказала Даниэль, и в ее голосе прозвучало тепло. Она легонько похлопала по свободному месту рядом с собой, и этот простой жест почему-то заставил сердце Ньюта учащенно забиться. - У нас будет время поговорить, но боюсь, не скоро.
Ньют медленно подошел и опустился рядом, старая кровать жалобно заскрипела под его весом. Он осторожно повернулся к ней, их плечи почти соприкасались, и от этого простого прикосновения по его спине пробежали мурашки.
— И то верно, — усмехнулся он, пытаясь скрыть внезапное волнение. — Мы оба не помним, кто мы друг для друга, но чувствуем, — его голос дрогнул на последнем слове, и он быстро опустил глаза, будто боясь, что она прочитает в них слишком много.
Даниэль повернула голову, изучая его профиль в мягком свете лампы. Ее губы растянулись в озорной ухмылке, от которой в уголках глаз собрались мелкие морщинки.
— А я думаю, чего это ты вечно меня защищаешь, — протянула она, игриво поднимая бровь. — Неужто влюбился.
Ньют резко повернулся к ней, его глаза сверкнули смесью вызова и чего-то более глубокого, более настоящего.
— Поцелуй меня - и узнаем, — бросил он, и в его голосе звучала дерзость, но в глубине глаз читалась искренняя надежда.
Даниэль замерла на мгновение, ее дыхание чуть участилось. Затем она прищурилась, словно пытаясь разглядеть, насколько он серьезен, и вдруг легонько ударила его по плечу.
— Идиот, — прошептала она, но в ее голосе не было злости - только какая-то странная нежность, смешанная с грустью.
Ньют рассмеялся, но смех его звучал немного нервно. Он потянулся и неожиданно поймал ее руку, прежде чем она успела отдернуть. Их пальцы переплелись сами собой, будто помня то, что забыли их владельцы.
— А вдруг не идиот? — тихо спросил он, внезапно став серьезным.
Даниэль замерла. В ее глазах мелькнуло что-то неуловимое - может быть, воспоминание, может быть, признание. Она медленно наклонилась вперед, и на мгновение Ньюту показалось, что... Но затем она просто легонько стукнула его лбом своим.
— Тогда докажи, — прошептала она, и в ее голосе звучал вызов. — Вспомни сначала, кто мы друг другу. А потом... потом посмотрим.
За окном совсем рассвело, и первые лучи солнца упали на их переплетенные пальцы, будто давая обещание. Обещание того, что когда-нибудь они обязательно вспомнят.
Дверь в комнате резко распахнулась. Ньют и Даниэль, быстро отскочили друг друга, как напуганные зайчишки. На пороге стоял запыхавшийся Фрайпан.
— Томас и Бренда нашлись! — с отдыхом выкрикнул он.