Глава 2. Бесконечный день
У наших родителей диалог завязался быстро — мама умела найти подход к каждому человеку. Правда, по содержанию, их беседа была больше светской, с обсуждением жаркой летней погоды, навязчивым предложением помощи от Генри и идеей выпить чай. Мне же не хотелось сейчас встречать гостей и распивать с ними какую-то блёклую жижу из пакетиков. Дома у нас лежали банки с листовым чаем разных сортов — вот это настоящий чай. Ну, а также, помимо моей нелюбви к пакетированному пойлу, я не могла сесть за стол с незнакомцами в таком виде: с грязными волосами, наспех завязанными в хвост, с синяками под глазами, прыщами и пропахнувшей сосисками.
Сал будто бы тоже не горел этой идеей.
— Мелоди, — обратился парень ко мне. — Не хочешь прогуляться? Я тебе могу показать аппартаменты и ещё с парочкой крутых людей познакомлю.
Губы сами сомкнулись в тонкую линию. Я до последнего не хотела идти куда-то неопрятной, так ещё и с кем-то знакомиться.
— Нет, извини, — помотав головой, сказала я. Глаза Сала прожигали меня насквозь, от чего становилось не совсем комфортно. — Мне надо родителям помочь с ремонтом, да и...
— Брось, Мел! — вмешалась в наш разговор мать. На её лице застыла задорная улыбка, которая часто проявляется при наличии гостей в доме. — Ты уже сделала всё, что от тебя требовалось, можешь отдохнуть.
В мыслях я уже давным давно закатила глаза, показывая рукой «бла-бла-бла». Теперь даже не получится что-то сказать против, а отказываться будет невежливо. Лучше перетерпеть, прогуляться с этим странным мальчиком с хвостиками, как у девчонки и в немного пугающей маске.
— Ладно, — я вновь перевела взгляд на Фишер младшего. — Дай мне час, пожалуйста, нужно себя в порядок привести.
— Без проблем, — кивнул Сал и наконец выпустил меня из оков голубых глаз.
Мне ничего не стоило забежать в комнату, обставленную коробками, засунуть нижнее белье в карман шорт, дабы никто из посторонних не увидел мои красные трусы с бантиком, и набить руки уходовыми волосами средствами. Я уже сгорала от желания отмыть всю ту грязь, скопившуюся на моем теле.
Кое-как найдя выключатель, мои пальца щелкнули по нему. Загорелся яркий белый свет, как в больнице на операционном столе. Я обернулась в сторону двери, чтобы найти замок прямо под ручкой, но его там не оказалось. На лице выступила недовольная гримаса. Неизвестно ведь, что за извращенцы у нас в гостях. Быть может, тот же Сал, пока я принимаю душ, надумает подсматривать.
От этой мысли мне стало ужасно некомфортно, но выхода назад уже не было. Я покрутила серебристую ручку с красной вставкой в ванной и из крана полилась еле тёплая вода. Подставив под неё руку, можно было ощутить, как она нагревается с каждой секундой. Я успела соскучиться по горячей воде, что уж говорить о часовых посиделках в ванной. Это было самое настоящее расслабление. Если бы рай являлся горячей ванной, я готова уйти в монастырь и замаливать грехи всю жизнь.
Под горячими струями воды я оказалась почти сразу же. Глаза довольно прикрылись, разрешая мне постоять пару минут и отдохнуть, забыть о переезде, о соседях за дверью и о старой жизни. Хотя бы пару минут. Только забыть кто я вряд ли получится, или даже вспомнить, кто я.
Не хотелось вылезать из-под тёплого душа, но пришлось. Теперь от меня приятно пахло, спасибо гелю для душа и лосьонам. Можно даже и в общество без труда и стыда выйти.
Я осторожно наступила на пол, боясь поскользнуться. Такой маленький, едва ощутимый страх преследовал меня с самого детства. Убедившись, что мне ничего не угрожает, я вылезла из ванной и тут же посмотрела в зеркало, которое запотело от пара. Провела по твёрдой поверхности ладонью, стирая мутность своего отражения. В разводе показалось моё лицо: зелёные глаза, которые «подчеркивали» тёмные круги от недосыпа, непонятной формы нос, пухлые розовые губы, прилипшие к щекам русые волосы средней длины и недавно появившиеся пара прыщей на щеке.
Я тщательно вытерла тело от капель воды и, к своему сожалению, обнаружила, что забыла взять сменную одежду. Придётся надевать её. Глаза невольно закатились от подступающего раздражения. Может вообще этого чудака в маске послать? Не много ли он хочет — со мной дружить? Я должна быть в компании популярных девушек в школе, но не с Салом.
У меня получилось проскочить в свою комнату и остаться незамеченной. По крайней мере, так думала я. Вдруг кто-нибудь пялился мне в след?
Внезапный визит соседей не дал возможности распаковать все свои вещи, поэтому приходилось копаться в чемодане и множестве коробок в поиске нормальной одежды, не нуждающиеся в глажке утюгом.
Такими вещами оказались вельветовые шорты, купленные на распродаже и майка, которую я часто носила в повседневной жизни. Она была очень удобной, к слову: никогда не менялась, да и ткань дышащая, так что про пот можно было и не вспоминать.
Волосы всё ещё оставались влажными, так сто найдя взглядом розетку, я быстро воткнула туда вилку от фена и он шумно загудел. Уверена, это было слышно не только в квартире, но и во всех апартаментах. В моей комнате ещё не стояло зеркало, так что пришлось сушить «на глаз», даже не видя того, что получится у меня на голове. Я ненавижу переезды.
Когда эти, казалось бы, прекрасные ухаживания за собой закончились, я вышла из комнаты. Мой взгляд тут же устремился на открытую кухню. Там были родители и Сал, но не было Генри. Наверняка ушёл либо в туалет, либо вообще покинул квартиру.
Я устремила взгляд на парня и вновь столкнулась с его непостижимо заинтересованными глазами. Хотелось узнать больше. Понять, скрывает ли маска остальные эмоции, так яро показываемые глазами.
— Мы идём? — спросил парень, осторожно отодвигая от себя кружку с давно допитым чаем. Сал повернулся в сторону мамы и кивнул. — Спасибо большое за чай.
— Ой, да ладно тебе, — мама махнула рукой, улыбаясь.
— Да, пошли, — сказала я, не обращая внимания на мать, лишь махнула рукой на прощание, мол «пока».
Хлопнула входная дверь. В коридоре, на удивление, было прохладнее, чем в квартире. Лёгкий, едва ощутимый холодок шутливо коснулся шеи, щекоча её. Внезапно я посмотрела на Сала, задаваясь немым вопросом: «Моя мать поила их чаем в жару?». Бедные люди.
— Ну, — глупая попытка от меня начать диалог. — Ты давно здесь живёшь?
— Около двух лет, — коротко ответил Фишер. Он был не такой уж и общительный для того, кто первым позвал погулять, хоть и по апартаментам.
— М-м-м, — я промычала, оглядывая просторный коридор. В глаза бросались номера квартир, а в голове возникали вопросы, кто же их жители. — А в этих квартирах кто живёт?
— Ага. В соседней квартире, ну, в двести второй, живёт мой друг — Тодд, но он уехал вместе с родителями сегодня, так что познакомлю тебя с ним позже, — Сал нажал на кнопку лифта. Двери открылись почти сразу же, с привычной мелодией.
Интересно, как выглядит этот Тодд? Он такой же чудак, как и Сал, или же красавчик из фильмов? Хотелось верить во второе до последнего.
Мы зашли в лифт, парень тут же ткнул на другую кнопку — «1В». Мне не потребовалось долгих рассуждений, чтобы понять, что это цокольный этаж. Тем не менее, я напряглась, покосившись на Фишера. Какой-то он двинутый маньяк, раз решил убивать жертву так сразу, еще и при свидетелях и камере наблюдения.
Сал заметил мой недоверчивый взгляд и то, как я медленно вжималась в стену лифта:
— Мы идём к моему лучшему другу, он просто живёт на цокольном этаже.
Его слова меня не очень успокоили, поэтому я продолжала глупо смотреть на парня, перебирая все возможные варианты развития событий. Лифт опускался всё ниже и ниже, а цифры на электроном табло подбирались всё ближе к «1В».
Сал так легко пришёл к нам, позвал меня гулять, так ещё и с друзьями своими знакомит! Он слишком прост, где-то должен быть подвох. В Калифорнии был подвох, значит, и в Нокфелле есть. Я не верила, что Фишер просто такой весь из себя дружелюбный, но я не могу показывать своих подозрений. Нужно было вести себя естественно.
— Крутая маска, кстати, — произнесла я, когда мы выходили из лифта.
Коридор больше напоминал подвал по своим габаритам. В одном углу стояли стиральные машины — видимо, прачечная. Чуть дальше, на моё удивление, был автомат со сладостями, который я неоднократно видела в аэропорту.
Свет был белым и тусклым, совершенно отличным от обычных коридоров апартаментов Эдисона. Там было яркое и жёлтое, почти ослепляющее от непривычки освещение. Здесь же, на цокольном этаже, глазам, по крайней мере моим, находится гораздо приятнее.
Сал, услышав мои слова, слегка сбавил шаг, а потом и вовсе остановился:
— Это не маска, — он обернулся в мою сторону. Глаза его сузились, но мне было неясно от чего. Может, он улыбался или наоборот, разгневался. — Это протез, Мел.
Внутри все похолодело. Это протез. Неужели когда-то давно с его лицом случилось что-то страшное и за маской скрывается не обычный мальчишка? Под его протезом изуродованное лицо, представлять которое мне было страшно.
Потом холодок прошел и наступило лишь неловкое молчание. Наверное, неловкости было больше во мне.
— Ой, — прозвучало из моих уст. Такое детское и наивное было это «ой», что у Сала наверняка сложилось обо мне впечатление какой-то бестактной дуры. — Извини, я не знала.
— Всё нормально. Ты не первая, и не последняя, кто ошибочно думает, что на мне просто маска. Так, для прикола, — голубовласый усмехнулся, продолжая свой ход по небольшому коридору.
Я решила перевести свои мысли в другое русло, поэтому продолжила разглядывать всё и вся.
Главным «бельмом» и «белой вороной» являлась дверь в квартиру, словно её вырвали из верхних этажей и вставили сюда, на этаж «1В». Это было похоже на целый абзац не рифмующихся строк в поэме. Я вздохнула, а Сал всё ближе вёл меня к этому глюку матрицы. В голове встревал новый вопрос, очень схожий с мыслью о Тодде: «Как выглядит Ларри, какая манера общения, кто он вообще такой?».
Ответы были всё ближе и ближе, как только Сал дёрнул ручку двери. Она была открыта, что вызывало моё удивление. Сколько себя помню, мы всегда закрываем дверь, хоть в Нокфелле, хоть в Калифорнии. Да и Сал даже не удосужился постучать.
— Он настолько званный гость и его присутствию всегда рады? — думала я с ноткой зависти.
Квартира внутри была точной копией моей, за исключением пары вещей, нахождения которых я уже и не помню толком, ведь особо никогда не обращала внимания на обстановку этой квартиры. Единственное, что меня могло удивить, так это отсутствие окон. Мне бы было тяжело жить без солнечного света каждый день, но видимо жильцов здесь абсолютно всё устраивало.
Мы с Салом встали прямо перед дверью с яркой наклейкой «Убирайтесь». Я вопросительно выгнула бровь, смотря на парня, а тот даже не посмотрел на меня, медленно стуча бледно-серой рукой, как у какого-то трупа, по двери. За ней тут же раздался грубый, слегка хриплый мужской голос:
— Сал, чувак, это ты?
— Да, — ответил он. — Я привёл нашу новую соседку. Она клёвая.
Пила бы я чай, то поперхнулась бы. Сал назвал меня «клёвой»? Но мы ведь даже толком и не общались, а последний наш диалог был вообще каким-то натянутым и неловким! Или, может, он специально так сказал Ларри, чтобы тот был не против познакомиться со мной.
— Крутяк, заходите.
И голубовласый открыл дверь. Сердце замерло от предвкушения нового знакомства. Надо показать себя с лучшей стороны, обязательно, чтобы не отпугнуть от себя хоть какое-то подобие друзей. Нужно улыбаться, смеяться, не реагировать на обидные шутки и опять смеяться. Я быстро поправила волосы, майку и зашла в комнату прямо за Салом, глядя в его худую спину.
Переступив порог меня тут же окутал разный спектр запахов, да так, что голова готова была закружиться с минуты на минуту. Это было что-то непривычное и странное. Я определенно чувствовала запах красок, который существует только в детских садах и школах, кассет, пыли, мужского запаха, не пота, а какого-то особенного — неприятного и одновременно приятного, старых книг и сигарет. До того момента, такое мне предводилось ощущать лишь разумом, читая строки любовных романов или слушать рассказы крутых девчонок моей прежней школы.
Когда такой яркий эффект прошёл, я соизволила наконец посмотреть и на владельца комнаты. Перед нами, заправив руки в карманы потёртых джинс, давно утративших свой настоящий цвет, стоял высокий парень с длинными тёмными волосами, подобно рокерам. На нём была слегка растянутая футболка с аббревиатурой какой-то непопулярной группы. Такие, как он обычно сидели своей компанией в школах и не с кем не общались, считая себя самыми особенными и не такими как все.
— Ну, привет, — «рокер» смотрел на меня в упор и за сегодняшний день я почувствовала ещё один контраст — у этого были глаза тёмные, глубокие. Посмотришь в них, и понимаешь, что ты в объятиях хищника, яро изучающего тебя. У Сала же было немного иначе. Его взгляд был более пассивным, как у того, кто просто наблюдает или же руководит из тени. Он поглощает тебя ледяными оковами, не позволяет двигаться, а после дает охотнику на растерзание.
Я поморщилась от внезапных сравнений, но поняла одно — я не хочу им доверять. Если сильно доверюсь, то начну любить и если буду любить, то будет очень больно.
— Привет, — я улыбаюсь, не смотря на свои мысли. — Меня Мелоди зовут.
— Ларри, — коротко ответил длинноволосый. — Откуда приехала к нам?
— Из Калифорнии, — мой голос звучит намного тише по сравнению с его.
— Да ну? Ахереть! — сказал Ларри, удивленно вскидывая широкие брови. Я же нахмурилась, не понимая его удивления. — Как люди из Калифорнии вообще решают переехать в этот гадюшник?
От его вопроса я прикусила губу. Действительно, почему? Я знала ответ на этот вопрос, но не хотела озвучивать это, ибо снова бы поникла. Пока во мне зародилась хоть крупица веселья, не стоит вспоминать всё то, что было когда-то.
— Спроси у моих родителей, — махнула рукой я, улыбаясь во все тридцать два зуба.
Пока мы пытались пообщаться, Сал уже успел плюхнуться на какой-то пуфик, развалившись на нём, как будто он не в гостях, а у себя дома. Ларри же поступил похоже, сев на свою кровать. Да, им определенно было комфортно друг с другом, в отличии от меня, стоявшей в центре комнаты, как дура.
— Да садись ты, вон, на диван, — Ларри кивнул на место чуть поодаль от меня. Повернув голову туда, куда указывал длинноволосый, я действительно увидела небольшой диван, на котором могло поместиться максимум два человека. Этот жест определенно подарил мне мнимое чувство спокойствия. Парни, наверное, были не так уж и плохо настроены по отношению ко мне. — Хоть валяйся на нём, хоть сиди, хоть стой.
Я действительно послушалась Ларри и села на диван в позу лотоса. Пальцы нервно теребили шнурки кед, будто в них вся моя сила и поддержка. Только сев, я смогла увидеть комнату во всей красе: множество картин на стенах, нарисованных в разном стиле, мольберт, накрытый цветастой тканью, больше напоминающий постельное белье, а так же нинтендо с разбросанными джойстиками.
Картины были нарисованы так аккуратно, что их легко можно было перепутать с обыкновенными постерами из журналов. В глубине души я восхитилась таким мастерством, ведь прежде никогда не встречала художников. В моей старой школе были клубы посвященные рисованию, на стендах висели картины юных дарований, но общаться с ними мне не хотелось. Они все поголовно было тихонями, скучными, странными. Если бы кто-то увидел, что я общаюсь с подобными людьми, моя популярность канула бы в лету.
Мой взор также вновь привлекла футболка Ларри. Она была приятного бежевого цвета, с инициалами, уж сильно поминающие аббревиатуру имени и фамилии Сала — Сал Фишер. Я взглянула на голубовласого:
— Эй, а давно у тебя своя линейка одежды?
Сал от такого застыл на пару мгновений, глаза его стали размером с блюдца, что было видно даже через протез и уже спустя секунду комнату наполнил смех двух парней. Я в непонимании уставилась на них, не понимая, что сказала не так.
— Н-нет, — говорил через смех Ларри. — Это футболка нашей любимой группы — Смысловая Фальсификация.
— Смысловая Фальсификация? Не слышала о такой, — я пыталась сгладить углы, лишь бы не быть дурой в их глазах — маленький страх, царапающий внутренности много лет.
— Хочешь включим? Послушаешь? — отозвался Сал, уже начиная тянуться к полке, где лежало много кассет со сборниками песен.
— Давайте, — мне ничего не оставалось, кроме как согласиться с ними. Может, слушая их любимую музыку, то смогу заслужить расположение этих парней.
Ларри довольно, даже гордо улыбался, пока Сал вставлял кассету в проигрыватель. Почти сразу же по ушам прошлась вибрация струн электрогитары, после присоединились ударные, и наконец всю комнату пронзил нечеловеческий голос, поющий что-то нечленораздельное. Я пыталась вникнуть в слова, найти смысл в неменяющихся аккордах, но никакого отклика так и не почувствовала. Мне не понравилось.
Только что стоило сказать ребятам? Если они поймут, что мне не понравится, то вряд ли захотят продолжать общение со мной. Я должна соответствовать Салу и Ларри, быть такой же, как они. Мне придётся полюбить эту музыку, либо же делать вид, что она мне нравится, скупать все плакаты с этой группой, покупать такую же футболку с инициалами «Смысловой Фальсификации».
— Ну как тебе? — спросил Ларри, закидывая кассету обратно на полку и в то же время непрерывно смотря на меня.
Я натянула улыбку, радостно приподняла брови и закивала:
— Это по-настоящему круто!
— Не ври, — возразил тот же патлатый, а Сал резко обернулся в сторону друга, будто Ларри сказал что-то лишнее. — Ты пол песни сидела с задумчивым лицом, будто бы тебе вообще не до неё.
— Я наоборот вслушивалась в слова песни и анализировала её, — упиралась я. Было неприятно, что меня так легко считать.
— Говорю же, не ври. Когда музыка тебе нравится, ты растворяешься в ней, а смысл сам в голову приходит, без твоих анализов, — голос Ларри был твёрд, но в тоже время имел свою непринужденность. Может, дело было в том, что парень расслабленно сидел на кровати, облокотившись на стену и закинув руки за голову. Я слушала всё то, что говорил парень и понимала, как же он прав и поспорить с ним было трудно. Ларри заметил моё растерянное лицо. — Если тебе не понравилось, то так и скажи. Мы с Салом тебя осуждать за это не будем.
— Вот именно, — Сал встал с пуфика, слегка покрутился из стороны в сторону, словно разминался и опять плюхнулся на свое место. — У нас есть друзья, которые слушают другую музыку, вплоть до попсы, и что, нам не общаться с ними теперь? Нам по душе то, что внутри человека, а не поверхностные увлечения.
— Не, чувак, погоди, — Ларри перебил друга. — Музыка тоже свою роль играет, она может отражать внутренний мир человека и его остальные увлечения.
— Ну, не знаю, — Сал пожал плечами, так и не давая возражений или соглашений. Наверное, не хотел спорить. — В любом случае, увлечение каким-то жанром музыки для нас второстепенно. Не нравится металл — ничего страшного. Никто тебя осуждать за это не будет.
Никто тебя осуждать за это не будет.
Мне слабо верилось в это и слабо верилось в существование людей, которые не будут осуждать за вкусы в музыке. Была только одна загвоздка — а какая музыка мне нравится? Я не помнила, что слушала до похода в среднюю школу. Помню лишь только то, что нужно было слушать поп-музыку, либо же рэп, чтобы нравиться темнокожим игрокам баскетбольной команды, и всё. Я лишь делала вид, что мне нравится попса или она действительно мне по душе? Эта пустота внутри заставляла кричать от безысходности.
Мне надоели эти самокопания в себе посреди диалога, потому я решила перевести тему:
— Ларри, а ты давно тут живёшь?
— Сколько себя помню, — усмехнулся длинноволосый, садясь в позу лотоса, как и я.
— И как? Нравится тут жить? — я подпёрла щёку ладонью, ожидая выслушать рассказ.
— Да дерьмище, а не город. Уже молюсь, чтобы поступить в колледж и слинять отсюда поскорее! — Ларри возмущался, волосы его то падали на плечи, то падали обратно за спину. Он потрепал свою макушку и в той же позе лотоса опёрся на стену.
— И что, тут даже сходить некуда?
После этого вопроса мы, по-моему, болтали около двух часов без передышки. Сал и Ларри рассказывали мне о старом сквере, где скамеек почти не осталось, о луна-парке, который открывается только по великим праздникам, о старшей школе, о жуткой заброшке, в которую совсем недавно они решили пробраться и чуть-ли не подрались с каким-то бездомным. Я же слушала внимательно все их приключения в которых участвовал и Тодд, и таинственная тогда для меня Эш. Парни шутили, иногда их мнения касательно чего-то разнились и они всё так же шутя спорили, а я вставляла и свои слова, чем больше усиливала их спор, тем самым тоже участвуя в нём. Это был момент, когда можно было забыть о притворствах. Я становилась настоящей, медленно забывала о страхе осуждения, а после вновь вспоминала, но я была живой.
— А погнали ещё раз на заброшку сходим? — обращался к нам с Салом Ларри.
— Только не сегодня, — я усмехнулась, когда увидела время на электронных часах, стоявших на полке обладателя комнаты рядом с проигрывателем. — Уже десять, мне домой нужно, иначе мать убьёт.
— Ничего, в следующий раз сходим значит! — Сал по-мальчишески закинул ногу на ногу.
— Обязательно, — сказала я, уже вставая с дивана. Ноги слегка затекли от длительного сидения в одной позе, но диалог был настолько увлекательным, что я попросту забыла про дискомфорт.
— И обязательно ночью пойдём! — напомнил мне Ларри и пригрозил пальцем. Я вновь посмеялась.
— Смотри не обосрись только! — Сал подколол друга, а тот даже встал со своего места, в шутку пиная ногу голубовласого. И вновь смех, настоящий, искренний. Эти двое были странными, но не менее забавными. Тогда я поняла, что совсем не против дружить с ними.
— Ладно, я пошла, — махнула им рукой на прощание, так и снимая улыбки с лица, потому что попросту не получалось.
— Пока! — услышала я унисон Сала и Ларри себе в спину и наконец покинула комнату.
В гостиной горел свет. Видимо, остальные жильцы этой квартиры уже были дома. Хоть во мне и был заряд энергии, знакомиться ещё с кем-то не очень хотелось.
Услышав, как в ванной течёт вода, я как можно быстрее покинула квартиру. Не хватало ещё неловких встреч с матерью или отцом Ларри. Сегодня был бесконечный день, нужно отдохнуть.