Часть 10
Се Лянь моргнул удивлённо, а после расплылся в неуверенной улыбке.
— Так это были Вы, Генерал Иньчжэн.
Генерал фыркнул, опустив голову на ладонь. В единственном чёрном глазу плясали озорные демонята.
— Будто Вы, Ваше Высочество, не догадались с самого начала. Будем честны, я даже не пытался. Зато я хорошо провёл время.
Иньчжэн хлопнул пару раз в ладоши, и тут же в кабинет вошли слуги с чайным сервизом. Быстро опустив чайник и чашки, а также блюдце с цельными персиками и вишнями, они удалились, не желая мешать встрече. Иньчжэн лично налил чаю Се Ляню и тот принял, тут же отпив.
— О чём Вы желали поговорить со мной?
В этот раз улыбка, весьма вежливая, но несколько фальшивая, наконец покинула лицо генерала. Он сложил руки на коленях и вздохнул.
— Пожалуй, стоит начать издалека. Уверен, Вы меня помните.
Се Лянь кивнул, лишь мгновение помедлив.
— Ты сопровождал меня, после падения Сяньлэ, — поставив чашку на стол, пробормотал Се Лянь, опустив формальности. Очевидно, что он нервничал не меньше генерала, — Тогда я звал тебя Умин.
— Верно. Вы знаете, почему я отказался от своего имени?
Подумав немного, принц покачал головой. Конечно, тогда он не мог не признать в юноше того самого солдата, столь смелого и отважного в бою, который представился, как Хун. Но уже после падения Сяньлэ, юноша последовал за ним, отказавшись от своего имени, следуя чёрной тенью, помогая по дому и пропадая, порою, днями, чтобы возвратиться с мешочком денег. Он не обещал быть рядом, не клялся в верности, но даже после смерти родителей Се Ляня и ухода Фэн Синя ещё какое-то время следовал за принцем, пока их дороги не разошлись одной тёмной ночью, тогда, казалось, навсегда. Судьба, как ни странно, любила пошутить.
Генерал грустно улыбнулся и поднял взгляд к потолку. Некоторое время просидев в тишине, словно собираясь с мыслями, Иньчжэн, наконец поднялся и ступил к двери, поманив Се Ляня жестом руки. Тот поспешил, чтобы не отстать.
Они прошли немного, но Се Лянь почувствовала как его пропустили через барьер ограждающий от посторонних. Перед ним предстали большие двери, за которыми скрывалась оружейная. Огромная, заполненная столь чудесными клинками, от которых зарябило в глазах. Се Лянь вздохнул поражённо.
Но взгляд Иньчжэна не зацепился ни за один меч и ни за одну саблю. Он проследовал дальше в глубь, едва ли обращая внимание на окружение. У Се Ляня возникло дурное предчувствие, свернувшиеся в груди грузным комом.
И тот рухнул вниз, стоило заметить на одной из стоек, в центре оружейной, саблю длиной в девять чи в чёрных ножнах с золотым узором. Он не мог не узнать её, и руки задрожали, когда Иньчжэн ступил к ней и осторожно, словно самое ценное сокровище, взял в руки, с грустной улыбкой поглаживая рукоять.
— Думаю, это ответит тебе на многие вопросы.
Се Лянь его даже не услышал, потянувшись к сабле так, словно это была ядовитая змея, но в последний момент отдёрнул руку, будто она была наколена до бела. Всё та же: что тренировалась с его клинком, что сияла на шествии, что разила врагов и что была утеряна много-много лет назад.
Тогда Се Лянь так устал, что едва не валился с ног. Он гонял дожди с одной части страны до другой, бился вместе с солдатами под стенами города, искал лекарство от страшной болезни и сражался с демоном, преследовавшим его всюду. И когда после одной из тяжёлых битв ему сообщили о пожарах в городе, он позволил себе отмахнуться и вместо этого помочь Фэн Синю обработать раны, на деле же просто опустившись на постель и прижавшись лбом к его плечу. В любом случае, огонь уже удалось подавить. Даже когда он услышал о гибели людей, то горечь не достигла его сердца, заглушенная усталостью. И лишь когда сообщили, что Му Цин пропал, он наконец заставил себя подняться и отправиться на поиски лично.
Вместе с Фэн Синем они прочесали весь лагерь и, узнав что Му Цин ушёл в город, когда пришёл доклад о пожаре в бедной части города, поняли, где его искать. То место он помнил с того единственного раза, когда провожал его до дома. Но сейчас улица выглядела совершенно иначе. Обугленные дома, грязные дороги, покрытые сажей и пеплом, раненые люди, держащиеся за головы у пожарищ. На силу удалось узнать дом Му Цина, вернее, то, что от него осталось. Сердце сжалось, и что-то подсказало, что это очень дурной знак. Расспрашивая людей, они смогли узнать, что мать Му Цина (он с удивлением узнал, что её звали Му Лянь¹), погибла пару сяоши назад, а сам юноша исчез. Се Лянь с Фэн Синем обыскали весь город, привлекли стражу, но все оказалось тщетно. Лишь к рассвету ему сообщили новость, которую он не сразу смог осознать: тело Генерал Му было обнаружено в храме Шэньу.
Се Лянь бежал так быстро, словно каждое мгновение было на счету, но когда ворвался в храм, его некому было дожидаться. Остывшее тело покоилось на руках неизвестного, но на него он даже не обратил внимание. Упал на колени рядом, взял бледное лицо в ладони и глядел в закрытые глаза, с пустой надеждой, что вот сейчас они откроются, посмотрят с привычной остротой, на него цокнут и отмахнуться, словно всё это пустяк. Но глаза не открылись, кожа под руками была ледяной, тело безвольно оставалось лежать в чужих руках, столь бережных, будто удерживали самое ценное сокровище.
Се Лянь тогда был так убит горем, что не обратил на того человека внимание. Но сейчас, вернувшись к своим воспоминаниям, восстанавливая те моменты по кусочкам разбитого сердца, он вспомнил, что одет незнакомец был в доспехи солада, чёрные волосы волной закрывали его загорелое юное лицо и белые бинты на правом глазу.
Вернувшись в настоящее, словно вынырнув из пучины, он вскинул голову, встретившись с чёрным глазом, по прежнему наполненной всё той же скорбью, словно держал не клинок, а его истинного хозяина. Как и многие столетия назад. И Се Лянь задохнулся. Пазл сложился.
Иньчжэн продолжил стоять молча, опустив взгляд, пока в конце концов не перехватил рукоять и попытался выдвинуть саблю из ножен. Та не поддалась. Иньчжэн грустно усмехнулся.
— Я нашёл её у постели тётушки. Когда мне сказали, что она… умерла, то я разрыдался, как мальчишка. Бросился к ней в ноги и молил о прощении. И только потом заметил чжаньмадао. Он никогда не оставлял её без присмотра, носил с собой или укладывал на стойку. Я тогда понял, что что-то не ладно, бросился его искать. Ноги сами повели в храм, будто тянуло меня туда. И я нашёл его. Только было уже поздно. Кинжал в сердце, коленопреклонённая поза, зажжённые палочки благовоний… Он всегда был таким. Вечно думал, что всем обязан, пытался оплатить долг, которого никогда не было. И что после него осталось? — на этом моменте руки Иньчжэна затряслись, и он, сцепив зубы, бережно опустил саблю на стойку, — Только сабля, чьей имени я не знаю, что запечатала себя навсегда.
Се Лянь молчал. Не мог выговорить и слова, по-прежнему цепляясь взглядом за золотую гравировку по чёрному металлу. Тогда, после похорон, он бросился искать саблю, не обнаруженную подле своего хозяина. Но найти её так и не сумел. Лишь после бросал быстрые, едва ли заинтересованные взгляды на завёрнутый в холст клинок за спиной юноши, но у него не было ни доказательств, ни желания разбираться.
Они стояли в тишине ещё какое-то время, каждый погруженный в свои мысли, когда Се Лянь, немного отошедший от первого шока, тихо спросил:
— Ты же… тот мальчик с шествия, да?
Иньчжэн только кивнул, опустив взгляд. Он выглядел разбитым, но, стараясь взять себя в руки, встретился глазами с Се Лянем и коротко улыбнулся.
— Да. Ваше Высочество помнит?
— Помню. Тогда тебя звали Хун, ну, а сейчас как мне тебя звать?
— Ты можешь обращаться ко мне Хуа Чэн, — ответил генерал, но, спустя мгновение раздумий, улыбнулся и качнул рукой в воздухе, — Но также можешь звать Сань Лан.
Се Лянь не сдержал ответной улыбки. Его глаза, красные от непролитых слёз, сложились в счастливые полумесяцы.
— Очень приятно познакомится, Хуа Чэн.
***
Они вернулись к кабинету Иньчжэна в уже более расслабленной атмосфере. Там их ждал уже остывший чай, который слуги быстро сменили на свежий. Се Лянь сделал глоток, распробовав жасмин.
— Вкусный чай, — похвалил он. Хуа Чэн усмехнулся.
— Мой любимый. Итак, есть ли у тебя ещё какие-то вопросы?
— Мгм, — кивнул Се Лянь и отставил чашку чуть в сторону, — Не нашли ли на горе Юйцзюнь духа ребёнка?
— Дух ребёнка? Это тот, что напевал тебе песенку в паланкине? — Хуа Чэн задумчиво постучал пальцами по столу, а после приложил их к виску. Спустя некоторое время он покачал головой, — Нет, ничего подобного духу ребёнка на горе не было найдено.
Се Ляню это показалось странным, ведь не мог же дух ребенка явиться лишь для того, чтобы предупредить его? Подумав об этом, он вдруг вспомнил о другом деле, не дающем ему покоя всю дорогу, принц спросил:
— Раз уж мы заговорили об этом, то кто же такой этот Плетущий Нити Под Луной?
Хуа Чэн усмехнулся и ответил не сразу. В его глазу мелькнул огонёк озорства.
— А ты сам спроси, — и, подавая пример, вошёл в духовную сеть. Се Лянь последовал за ним.
Едва оказавшись внутри, принц был оглушен шумной обстановкой, что являлось большой редкостью внутри духовной сети Верхних Небес; множество голосов кричали друг на друга, сливаясь в хаотичный поток слов. Кто-то причитал, а кто-то ругался. Первым разобрать удалось громкие ругательства Фэн Синя:
— Проклятье! Вы еще не выбрали, под какой горой следует ее запереть?! Эта Генерал Сюань Цзи — сумасшедшая; что бы у нее ни спросили, она, всё одно, требует встречи с Генералом Пэем, ни в какую не соглашаясь выдавать местоположение Лазурного Демона Ци Жуна!
— Ну и ну, Наньян, что Вы, не можете справиться с одной женщиной? — как всегда влез Хуа Чэн со своими язвительными подколами. Фэн Синь практически взревел и кинулся покрывать его такими ругательствами, каких Се Лянь ещё не слышал. Хуа Чэн поспешил его прервать, замечая, как у принца напротив него начали подрагивать плечи от смеха, — Лучше скажите мне, господа, что удалось узнать по делу на горе Юйцзюнь?
Повисло долгое молчание в сети, словно всё мигом лишились духовных сил. Лишь спустя долгие мгновения снова раздалось ругательство Фэн Синя и тот вышел из сети. Наконец заговорила Линвэнь.
— Как и предполагалось, на горе действительно обнаружились следы Плетущего Нити Под Луной.
И снова последовало молчание. Се Лянь решился спросить:
— Разрешите узнать, кто же это такой?
Линвэнь выждала короткую паузу и начала объяснять:
— Это демон, ранга “непревзойдённый”, который вышел из Медной Печи на горе Тунлу. Стоит сказать, он отличается очень суровым и несговорчивым нравом. За все столетия, он погубил вот уже тридцати трёх небожителей, которые по неосторожности ступили на его территорию — Призрачный город. Главное его отличие — серебряные пауки, следующие за ним по пятам и плетущие серебряные нити, от чего и получил своё прозвище. Весь его город оплетён, словно кокон, а сам же он является логовом для разнообразной нечисти.
И пусть этот демон опасен, это один из тех немногих раз, когда он показался перед небожителями в открытую и даже не повлёк за собою жертв. Скажите, Ваше Высочество, сказал ли он что-нибудь?
— Нет, совершенно ничего. Только помог.
На этом разговор и закончился. Небожители продолжили обсуждать данное дело, а Се Лянь отключился от сети. Он сделал ещё глоток чая. Хуа Чэн же, поедая фрукты, задумчиво постукивал пальцами по столу.
— Кажется, всё это неспроста. А ты умеешь навлекать беду, — усмехнулся он, заставив Се Ляня поперхнуться, — Извини.
— Ничего. Что правда, то правда, — Се Лянь неловко улыбнулся и, допив свой чай, поднялся со своего места, — Пожалуй, я пойду. Мне нужно подготовить отчёт для Линвэнь, а после спуститься на землю.
— Зачем же?
— Дело в том, что после двух низвержений, у меня совсем не осталось последователей и храмов. У дворца Линвэнь сейчас и так много забот, так что я собираюсь самостоятельно заняться храмом!
Хуа Чэн фыркнул и не сдержал смеха. Неловкая улыбка Се Ляня сделалась ещё шире. Но генерал не стал его останавливать, наоборот, сам поднялся с места и поправил несуществующие складки на одежде.
— Могу ли я отправиться с тобой? За отчёты можешь не беспокоится, мои подчинённые со всем разберутся. А я составлю тебе компанию.
— Было бы здорово, — улыбнулся Се Лянь.
***
Се Лянь со спутником, принявшим привычную форму Сань Лана, приземлились в небольшой горной деревушке под названием «Деревня Водных Каштанов».
Люди называли это место горной деревней, но на самом деле она располагалась на простом земляном холме. Взглядам небожителей предстали зелёные горы и изумрудные воды, непрерывно тянущиеся вдаль заливные рисовые поля и радующие глаз пейзажи. Осмотревшись получше, Се Лянь заметил на склоне холма покосившийся ветхий домишко; поинтересовавшись у местных, принц получил ответ: «Это жилище заброшено, у него нет хозяина, лишь иногда забредают на ночлег бездомные скитальцы, живи — не хочу». Разве это не то, что нужно Се Ляню? Он сразу же отправился к домику, под любопытный взгляд Сань Лана.
Принц заметил, что маленький деревянный домик лишь издали казался ветхим. Приблизившись, оказалось, стены, покосившиеся в бок, прохудились, крыша обвалилась, дверь и вовсе отсутствовала. Рухлядь, одним словом! Впрочем, для Се Ляня, чьи рамки приемлемого сильно расширились за восемьсот лет скитаний, домишко показался вполне сносным и он без страха ступил за порог. Сань Лан, не без нервного смешка, последовал следом.
— Скажи, неужели, ты действительно хочешь построить храм здесь?
— А что? — улыбнулся Се Лянь, разбирая завал досок от обвалившейся крыши, — Стены есть, крышу залатаю, дверь поставлю. Чем не храм?
— Тебе не занимать оптимизма, — хмыкнул Сань Лан, скептически осматривая грязь на полу.
— За восемьсот лет скитаний учишься, как не унывать!
Сань Лан фыркнул и тоже улыбнулся, закатывая рукава и принимаясь за дело.
— Тогда буду покорно учиться, лаоши².
Работа закипела. Местные жители, заглянув внутрь и убедившись, что кто-то действительно вознамерился здесь жить, шумной толпой собрались поглазеть на чудаков. Люди оказались весьма гостеприимными: они не только подарили им метлу, но и, увидев, что странники ужасно утомились уборкой, принесли целую корзину только что собранных водяных каштанов, уже очищенных, беленьких, нежных, сладких и сочных. Се Лянь с Сань Ланом, усевшись на пороге домика, принялись за перекус. За едой пришла прекрасная мысль.
— Я назову это место храм Водяных Каштанов!
— Звучит как отличная идея, — улыбнулся Сань Лан, закидывая ещё орехов в рот. Се Лянь улыбнулся.
Впервые за долгие столетия он был не один. Даже в самые трудные времена, когда казалось, что вот сейчас достаточно опустить руки и отдаться на волю судьбе, Се Лянь не сдавался и шёл наперекор всему, он был один и с трудностями справлялся сам. Сейчас же, когда рядом ощущалось крепкое плечо, и разговор лился мерным ручейком, перебиваясь звонким смехом, Се Лянь почувствовал, как что-то тёплое и мягкое сворачивается в груди кошачьим клубком. Мурчащим и очень приятным. Сань Лан в принципе был приятной компанией и, как оказалось, очень долгожданной. Словно за столетия скитаний, Се Лянь впервые ощутил, как груз, давивший на плечи, о существовании которого он давно уже забыл, спал, давая вдохнуть полной грудью.
С ещё одной парой рук работа шла намного быстрее. Се Лянь, будь один, провозился бы, наверное, несколько дней. Но Сань Лан, на удивление, оказался хорошим работником, который не боялся ни пыли, ни грязи. Сперва, после уборки, когда весь мусор был вынесен за порог, он подлатал маленький столик, который западал на одну ножку, а затем взялся мастерить дверь. Се Лянь не мог оторвать взгляда от него, занятого работой. Он был так сосредоточен, что даже не обращал внимание на волосы, слипшиеся на лбу от пота, умело продолжая орудовать молотком. Се Лянь всё нарадоваться не мог такому трудолюбию!
Тем временем, сам принц занялся внутренним обустройством. Снять доски с окон, прочистить печь, вымести паутину с углов. Когда домик наконец перестал выглядеть так, словно в нём только что побывала самая настоящая буря, Се Лянь приметил, что ему не хватает палочек благовоний, бамбукового стаканчика для предсказания судьбы и множества других мелочей, которые и сделали бы из домика настоящий храм. К тому же, работа всё равно затянется надолго, а ему и его спутнику надо бы чем-то питаться. Не будут же они практиковать всё это время инедию?
Поэтому он, оставив метлу в углу и накинув шляпу доули на голову, вышел за порог. Сань Лан, работавший во дворе, оглянулся, когда он уже выходил за покосившиеся ворота.
— Куда направляешься, лаоши?
— Пойду, заработаю нам немного на еду. Я постараюсь вернуться к вечеру, — улыбнулся Се Лянь помахав рукой. Сань Лан хмыкнул и помахал ладонью в ответ, прежде чем вернуться к работе.
Покинув монастырь, он прошёл чуть меньше десятка ли и оказался в небольшом посёлке. Первым делом, он принялся искать работёнку. Загрузить телегу там, натаскать воду здесь, и вот в рукаве уже несколько пирожков и маньтоу. А пособирав мусор по домам простых людей, мешок за спиной наполнился очень быстро всем самым необходимым для постройки храма!
На обратном пути Се Лянь приметил телегу, запряженную рыжей коровой и нагруженную доверху снопами рисовой соломы, которую уже видел раньше в деревушке Водных Каштанов. Се Лянь решил, что им, должно быть, по пути, поэтому спросил хозяина телеги, не подбросит ли тот его мимоходом в деревню. Старик приподнял подбородок, показывая, что тот может залезать, и Се Лянь, с мешком рухляди за спиной, уселся в телегу. Удобно устроившись, он заметил, что за высокой горой снопов соломы уже кто-то есть.
Попутчик лежал за снопами, скрестив ноги и закинув руки за голову. С ракурса Се Ляня было сложно рассмотреть лица, но по расслабленной позе можно было понять, что устроился незнакомец вполне не дурно и вполне доволен своим местом.
Пара черных сапог плотно обхватывала длинные и прямые ноги. Се Лянь сразу вспомнил картину, которую имел возможность наблюдать из-под свадебного покрывала на горе Юйцзюнь. Сапоги были хорошие, из качественной кожи, но уже потрёпанные от времени: потёртые на носках и немного на пятках. Одежда тоже была не из самой дешёвой ткани, но без излишних узоров прочная, грубая, какую надевали для дальних странствий, а не пеших прогулок.
Телега неторопливо плелась по дороге, мерно покачиваясь. Се Лянь, оторвавшись, наконец, от разглядывания незнакомца, вынул книгу, которую взял с собой для чтения. Принц никогда не питал интереса к новостям, распространяющимся вокруг, но раз уж в последнее время у него возникало столько вопросов, Се Лянь все-таки решил хоть немного наверстать упущенное. Телега качалась уже довольно долго, когда по пути им попался кленовый лес. Подняв голову и оглядевшись, Се Лянь увидел густые волны полей и яркое пламя кленов, отчего горный пейзаж становился особенно чарующим, прибавить к этому пьянящий свежий запах скошенной травы — и Се Лянь, не сдержавшись, замер, любуясь красотой вокруг. Чудесная картина, которую бы стоило запечатлеть на холсте! Жаль, у него с собой не было ни бумаги, ни туши. Он вновь опустил взгляд к книге
Открыв её и бросив взгляд на первую же строчку, он прочитал, отчего-то, вслух:
— Наследный принц Сяньлэ, вознесшийся трижды. Бог Войны, дух поветрия, мусорный бог.
…
Се Лянь вздохнул, начиная бубнеть себе под нос.
— Что ж, если хорошенько подумать, между богом мусора и Богом Войны разница не так уж велика. Все божества равны, как равны и все живые существа.
В тот же миг за его спиной раздался легкий смешок, затем вопрос:
— Неужели?
Се Лянь оглянулся, встретившись с тёмными глазами, в лучах заходящего солнца блестящие янтарём.
°
°
°
Му Лянь¹ — в Китае женщины обычно оставляют свою фамилию, а не берут фамилию мужа. Так и здесь, Му — фамилия по матери. Не знаю ничего о китайский традициях, но (по моему мнению) в данном случае Му Цин носит именно фамилию матери из-за преступника отца.
Лаоши² — вежливое обращение к человеку знающему, как к тому, у кого ты готов учиться.
°°^^^°°
А вот и подъёхало стеклишко!
Долго думала, как будут развиваться здесь события. В прошлых главах, как все могли заметить, Се Лянь ехал в паланкине. Но и Му Цин не расхаживает в красном, поэтому всё честно, Хуа Чэн ещё своё заберёт 😈
В данной главе я планировала пустить события по канону и оставить Се Ляня наедине с Му Цином (да и вообще всё пустить по канону вплоть до Призрачного города). Но потом я подумала, что негоже это, катить на новелле, и тут очень удобно затесался разговор Хуа Чэна и Се Ляня вначале. Поэтому уже в следующей главе ждём-с геге~