Часть 11
Юноша усмехнулся и продолжил:
— Конечно, людям нравится говорить, что все божества равны, и все живые существа равны. Но если бы всё таковым и являлось, никаких богов и бессмертных не существовало бы в природе.
— Твои слова не лишены смысла, — улыбнулся Се Лянь.
Юноша словно приободрился его словами и выпрямился. Его волосы цвета красной древесины растрепались на макушке, в них застряло несколько соломинок, что показалось Се Ляню забавным, и он не сдержал смешка. Не сразу сообразив, над чем тот смеялся, юноша оглядел свои одежды и лишь только потом потянулся к волосам, почти сразу зардевшись краской, вытаскивая оттуда мусор. Поэтому он продолжил не сразу.
— Сяньшэн¹ читает истории про небожителей?
— Верно, — Се Лянь немного подвинулся, позволяя сесть молодому человеку рядом с собой. Тот быстро принял предложение и заглянул в свиток. Следующие строки он прочитал вслух:
— Многие верят, что рукописи наследного принца Сяньлэ или картины с его изображением, как духа поветрия, обладают свойствами проклятия. Если налепить их кому-то на спину или на двери дома, это повлечет за собой бесконечные неудачи данного человека или данного рода…
Повисло недолгое молчание, прерываемое покачиванием телеги и скрипом колёс. Юноша поднял на Се Ляня глаза.
— Как про демона пишут.
Се Лянь неловко улыбнулся. Действительно, после его двух низвержений, у него не только не осталось последователей, но и репутация опустилась ниже некуда. Сейчас в глазах людей он и правда мало чем отличался от обычного призрака, несущего за собою несчастья. Но читать про себя такое всё равно было довольно… неприятно. Се Лянь поспешил раскатать свиток подлиннее, чтобы перейти на следующие строчки:
— Повелитель Вод Уду. Управляет водным пространством, а по совместительству богатством и процветанием. Многие торговцы и купцы держат дома и в своей лавке статую Повелителя Вод, вознося ему молитвы о процветании и удаче в делах.
Се Ляню это показалось странным, принц задал сам себе вопрос:
— Он ведь водное божество, почему же вдруг стал управлять богатством и процветанием?
Юноша рядом притих. Схватив стебелёк из стога, он прикусил его так, чтобы кисточка была на противоположном конце. Следующие слова его звучали так, словно он цитировал дословно чьи-то слова:
— Караваны и бродячие торговцы перевозят свой товар в основном по воде, поэтому перед тем, как отправиться в путь, они возжигают самые дорогие благовония в храме Повелителя Вод, молятся о благополучной дороге, обещают по возвращении сделать то-то и то-то в его честь. Поскольку это продолжается уже довольно долго, Повелитель Вод постепенно стал ответственным и за удачу в денежных делах.
— Ты довольно осведомлён, — высказал Се Лянь похвалу. Юноша только покачал головой, но принц не мог не заметить, как оживился он от этих слов.
— Путешествуя, можно многое узнать о мире, встречаются и истории о Небожителях.
— Так ты путешественник? — удивлённо спросил Се Лянь, внимательно всмотревшись в лицо юноши, — Но ты так молод.
— Так неужели путешествовать могут только наученные жизнью старцы? Вы тоже, Сяньшен, довольно молоды! И верно ли я рассудил, что идём мы одной дорогой?
Юноша, ясное дело, говорил не о конкретном пункте назначения, а о жизненном выборе. Се Лянь улыбнулся.
— Верно. Но как ты узнал?
— Вы любуетесь этим скромным пейзажем, как самой дорогой картиной, и ветер несёт ваши ноги, как верный спутник, — слова так складно ложились на его язык, что впору стало думать, что юноша перед ним — поэт. Затем он замолк на мгновение и хитро улыбнулся, — А ещё я видел тебя в городе и слышал твои рассказы.
Се Лянь неловко рассмеялся.
— Раз так, могу ли я узнать имя такого же путника?
— Зовите меня Фу Яо.
— Тогда и ты зови меня Се Лянь.
Фу Яо кивнул и прокатил имя на языке. С его уст оно звучало удивительно правильно, словно ему уже не раз приходилось произносить его вслух.
— Тогда, думаю, тебе приходилось слышать истории и о демонах?
— Смотря о каких.
— О Плетущем Нити Под Луной.
Фу Яо прикрыл глаза в раздумьях. На некоторое время между ними повисло молчание, которое Се Лянь мог окрестить, как “некомфортное”. Впрочем, юноша вскоре вновь заговорил, с едва уловимой улыбкой на устах.
— Да, припоминаю. Говорят, этот демон столь же опасен, сколько и благодушен. Простые люди обращаются к нему в моменты, когда им требуется справедливость, обратная небесной. Строить козни обидчику, наказать преступника, защитить семью от преследования. Демон отзовётся на любую просьбу о помощи, словно назло Богам. Говорят, он ненавидит небесный порядок, поэтому учиняет свой.
Се Лянь призадумался. Ненавидит небесный порядок? Но вызвался помочь небесному чиновнику. Может ли быть такое, что он откликнулся на помощь жителям, но отступил, не желая вмешиваться в дела богов? Но ему ничего не мешало расправиться с одним небожителем без духовной силы. По рассказу Линвэнь следовало, что демон не упускал возможности разобраться с чиновниками, вставшими на его пути. Что остановило его в этот раз и, уж тем более, заставило помочь? Се Лянь покачал головой. Сейчас не стоило задавать вопросов, на которых нет возможности найти ответа. Он улыбнулся юноше.
— А как же выглядит этот демон?
— Говорят, у него белые волосы, отливающие жемчугом, а носит он чёрные одежды с рукавами вышитыми серебряными нитями столь кропотливо, что впору стало бы подумать, что перед тобой настоящий пейзаж в лунную ночь. Он повелевает серебряными пауками, которые и шьют для него самые разнообразные наряды, которые не смог бы себе позволить ни один король во всей Поднебесной. Но это просто слухи, построенные лишь на молве других демонов, которые прославляют своего князя то тут, то там. Вот как ты думаешь, Се Лянь, как мог бы выглядеть этот демон?
— Может быть, у него аккуратные черты лица, с величественным выражением. И тёмные глаза. Думаю, что человек, отважившийся заглянуть в них, встретился бы с яростным взглядом.
Фу Яо кивнул, но ничего не сказал. Действительно, демоны, как и все неупокоенные души, оставались в мире людей только потому, что имели какую-то незаконченную цель. Чаще всего месть, реже — защитить родных и близких, вернуться в родные места. Месть — очень сильное чувство, которое и позволяет призраку сначала не уйти на круг перерождения, а после взращивать собственные силы и учинять беспорядки. Поэтому, конечно, наиболее вероятен вариант, что столь сильный демон родиться именно из гнева и ненависти. Се Лянь, почувствовав повисшее напряжение, решил перевести тему.
— Спасибо за рассказ. Не ожидал, что есть демоны, помогающие людям.
— Мир многограннее, чем кажется. Даже самое искреннее добро может обернуться подлостью, — пожал плечами Фу Яо. Несмотря на внешнюю бесстрастность, Се Ляню показалось, что юноша говорил, основываясь на своём опыте.
Только он хотел спросить об этом, как телега замерла на месте, покачнувшись. Се Лянь завалился вперёд, но Фу Яо успел вовремя схватить его за плечо. Когда принц уже хотел поблагодарить его, то юноша резко отдёрнул руку, словно обжёгшись и взглянул так, будто Се Лянь намеревался его ударить. С чего вдруг такая неожиданная перемена настроения? Казалось, что они неплохо поладили, так почему сейчас юноша глядел загнанным зверем? Вопросы показались неуместными, особенно после того, как Фу Яо обернулся к старику:
— Почему остановились?
— Да вот, старушка моя, идти не хочет! Ну же, пошла, пошла!
Неожиданно, впереди показался целый рой зелёных огней.
***
— Ловко.
Похвала с уст Фу Яо обернулась чистой насмешкой, от чего Се Лянь только вздохнул и взглянул жалобно.
— Не смейся надо мной.
— Ну что ты, разве бы я мог!
Телега продолжала мерно катить по дороге дальше. Призраки разлетелись в разные стороны, расчистив путь. Казалось, они чего-то очень-очень сильно напугались, но Се Лянь даже предположить не мог, чего! У него в рукавах было всего несколько талисманов, не самых мощных, едва ли способных развоплотить духов, преградившим им дорогу. И выглядел принц тоже совершенно не грозно. Разве что… Се Лянь обернулся на Фу Яо. Юноша опустил голову на сложенные поверх стенки телеги руки, глядя на корову, медленно бредущую вперёд, из-под полуопущенных век. Волосы растрепались из высокого хвоста, покрыв плечи, придав вид совсем мальчишеский, вкупе с бледными щеками, пухлыми розовыми губами. От него вовсе не веяло демонической энергией. Ощутив на себе взгляд, Фу Яо поднял голову и вопросительно выгнул бровь.
— Что такое?
— Нет, ничего. Хотел спросить, куда ты направляешься?
Юноша откинулся назад, выпрямив плечи, и задумчиво посмотрел в тёмное небо, озаренное мириадом звёзд и яркой луной.
— Куда заведёт дорога. У меня нет конца пути.
— Тогда где же ты переночуешь сегодня?
— Спрошу у людей, найдутся же неравнодушные. Если же таких не окажется, буду спать под открытым небом.
На этих словах, Се Лянь поёжился от холодного ночного ветра, пробирающегося за пазуху. Поэтому он предложил:
— Как насчёт того, чтобы переночевать в моём храме?
— У тебя есть храм? — удивлённо спросил Фу Яо, — Кому из Богов он посвящён?
— Наследному Принцу Сяньлэ.
— Тот, о котором мы только читали? — получив в ответ кивок, Фу Яо улыбнулся, — Какой интересный выбор.
— Ну, мусорный бог наверняка покровительствует таким сборщикам мусора, как я, — неловко попытался отшутиться Се Лянь, но Фу Яо нахмурился.
— Ты вовсе не простой сборщик мусора. Будь это так, мы бы тут уже были не жильцы. Ты отважный человек, помогающий другим.
Се Лянь от таких добрых слов невольно стушевался. Давно ему не приходилось слышать в свою сторону похвалу, не отравленную сарказмом. Поэтому он не смог найтись с ответом и просто неловко улыбнулся.
Когда телега наконец выехала из леса и медленно докатила до холма, на котором и расположилась деревня, уже погружённая в спящую негу, то Се Лянь остановил корову, опустил поводья и перелез обратно в короб, разбудив старика. Тот, когда наконец понял, что в безопасности, принялся кланяться и благодарить “славного даочжана”, на что Се Лянь только отмахнулся. Выгрузив из телеги свой мешок с рухлядью, Се Лянь направился к своему храму. Фу Яо последовал за ним. В скошенных окнах горел свет, и только тогда Се Лянь вспомнил, что в храме всё ещё оставался Сань Лан! Встретившись с удивлённым взглядом Фу Яо, принц неловко рассмеялся. Он так не привык к тому, что восемьсот лет скитался один, что было совсем легко забыть про нового-старого товарища!
— Я, кажется, забыл упомянуть, что в храме живу не один. Мой друг, Сань Лан, думаю, тоже не будет против, если ты переночуешь с нами, — сказал Се Лянь, ступая на порог. Почти сразу после этих слов новенькая дверь распахнулась, явив юношу в красных одеждах. Тёплый свет за его спиной придавал чертам его лица необыкновенную мягкость, особенно вместе с широкой улыбкой. Но стоило заметить незнакомца, как взгляд, прежде добрый, обернулся холодной сталью кинжала.
— Лаоши, кто этот молодой господин?
— Сань Лан, это Фу Яо. Мы познакомились по дороге сюда. Он путешественник, и этой ночью ему негде было остановится, поэтому я пригласил его переночевать с нами.
— Ваше Высочество, он не кажется тебе подозрительным? — спросил Сань Лан уже по сети духовного общения. Се Лянь вздрогнул. Он запамятовал, что они успели обменяться паролями от духовной сети сегодняшним днём, но спустя мгновение только улыбнулся и осторожно качнул головой. Кажется, Фу Яо ничего не заметил, только брови нахмурил.
— Я не помешаю. Но если этот господин желает, я могу уйти.
— Что ты, что ты. Если тебя пригласил лаоши, значит, теперь ты наш гость. Я просто переживаю, что наше ветхое святилище может тебе быть не по нраву.
— Я ночевал и в худших условиях, — пожал плечами Фу Яо. Тогда Сань Лан сделал шаг в сторону и пропустил их внутрь.
В отличие от сегодняшнего утра, домик стал выглядеть намного лучше: чисто выметенный пол, подлатанная крыша, аккуратно расставленная домашняя утварь, две циновки, разместившиеся в углу и столик, на котором уже стоял ужин — простой рис с редкими овощами и рыбой, разделённый на две порции. Сань Лан развёл руками.
— Если бы я знал, что у нас будут гости, приготовил бы ещё на одного.
— А откуда ты взял рис? — удивлённо спросил Се Лянь, невольно делая несколько шагов ближе к тарелкам, чтобы вдохнуть приятный аромат горячей пищи. Сань Лан усмехнулся.
— У меня были некоторые сбережения, к тому же, пока тебя не было, помог доброй старушке с наколкой дров.
Се Лянь кивнул, едва сдержавшись, чтобы не попробовать свою порцию. Но он откинул эти мысли и вместо этого подозвал Фу Яо.
— Съешь мою еду. У меня есть с собой маньтоу, голодным не останусь, — поспешил заверить он, когда юноша уже было нахмурился. Видя в чужих глазах сомнение, он улыбнулся и решил окончательно поставить точку, — Ты всё-таки наш гость.
И Фу Яо пришлось сдаться. Помыв руки, они все втроём приступили к трапезе. Рис не успел остыть и, пусть не был слишком пряным, без лишних специй, но всё равно вышел вкусным. За едой, неловкое молчание прервалось первым вопросом.
— Выходит, ты, Фу Яо, путешественник? — спросил Сань Лан, отложив палочки в сторону.
— Да. Следую, куда приведёт дорога, — кивнул тот, странно прищурив глаза. Сань Лан воспринял это, как брошенный вызов.
— Наверное, у этого цяньбэя² много опыта за плечами.
На это обращение Фу Яо нахмурился.
— Не называй меня так. Мы с тобой, вероятно, одного возраста.
— Правда? А мне кажется, что ты старше. В любом случае, у тебя больше жизненного опыта. Раз я обращаюсь уважительно к лаоши, то и к тебе должен. И раз тебе не нравится цяньбэй, я буду звать тебя гэгэ.
Фу Яо аж подавился, удивлённо вскинув глаза на сидящего напротив юношу. Тот же даже бровью не повёл, продолжая ухмыляться, истинно, лисьей улыбкой. Фу Яо сжал в руках палочки и те жалобно хрустнули, но выдержали. Только услышав рядом смешок Се Ляня, он сделал глубокий вздох и… закатил глаза.
— Зови как хочешь.
Сань Лан победно улыбнулся.
— Хорошо, гэгэ.
После ужина Фу Яо помог с посудой, под предлогом, что он здесь вовсе не нахлебник. Пока он отмывал вок, то вынужден был выслушивать бесконечные расспросы Сань Лана: откуда он, куда держит путь, что встречалось ему на пути. Фу Яо отвечал, через раз закатывая глаза и цокая языком. Сань Лан только смеялся.
Может, атмосфера в ветхом святилище стояла особенная, уютная; может, просто день выдался таким, слишком эмоциональным, наполненный старыми горькими, но всё равно ценными воспоминаниями — Сань Лан не уверен, что стало причиной, но рядом с Фу Яо он ощущал необыкновенную лёгкость, невольно возвращаясь в прошлое, где он ютился на маленькой кухне, больше путаясь под ногами, чем помогая, у тётушки и Му Цина, когда в воздухе стоял тёплый запах дыма, тётушка нежно смеялась и Му Цин фыркал, трепля суетливого ребёнка по голове. Из-за этого, на губы сама по себе лезла широкая улыбка, и дразнить Фу Яо, так забавно морщившего нос, хотелось только больше.
Но терять бдительность не в его духе. Поэтому, подловив нужный момент, когда Фу Яо оставил вок в сторону и отряхнул руки от воды, схватил его за ладонь, с отчётливым беспокойством в голосе спрашивая:
— Ты ошпарил руки? Извини, мне не стоило наливать горячей воды.
Действительно, кожа слегка покраснела, покрывшись мелкими красными пятнышками. Из-за неожиданного прикосновения Фу Яо дёрнулся, тут же воззарившись на нарушителя его личного пространства недовольным взглядом, но не спешил выдёргивать руку, только напрягся так, словно ожидал удара. Тем временем, Сань Лан провёл по тыльной стороне большим пальцем и перевернул, рассматривая ладонь. Отчётливые линии и узоры, как у самого настоящего человека. Нечисть ниже ранга свирепого едва ли была способна достичь столь идеальной маскировки. Оставалось совсем немного вариантов, и все они казались до безобразия смешными: кто-то из непревзойдённых решил навязаться следом за Его Высочеством? Из известных небожителям на данный момент было лишь двое, но только один заявил о себе недавно.
Сань Лан вздохнул и надавил в центр чужой ладони большим пальцем, массируя акупунктурную точку. Фу Яо удивлённо выдохнул и расслабил плечи почувствовав, как лёгкое онемение и жжение спадает. Когда его руку опустили, он притянул её к себе, рассматривая розоватую кожу, будто с недоверием.
— Спасибо.
Сань Лан только улыбнулся, помогая Се Ляню с расстановкой уже вымытой посуды, пока принц не обронил бамбуковую полку на себя. У Фу Яо было немного времени осмотреться в маленьком жилище. Обойдя единственную комнату по периметру, юноша вгляделся за окно, где чернилами вырисовывались хребты далёких гор, за чертой чёрного леса. Затем он обернулся к столику для подношений.
— А где же статуя? — спросил он, с долей насмешки. Се Лянь удивлённо вскинул голову:
— А?
— Ну, самое важное в храме разве не статуя божества? — пояснил Фу Яо, а Се Лянь тут же залился краской. Ну конечно, он забыл самое главное!
— Завтра утром я нарисую портрет, — виновато улыбнулся принц. Сань Лан покачал головой:
— Я очень хорошо рисую, поэтому оставь это дело мне.
На том и порешали. Пришло время отходить ко сну. Тут же оказалось, что циновки всего две. Сань Лан опять развёл руками в стороны, мол, не подумал о гостях. Фу Яо фыркнул.
— Мне ничего не стоит поспать на полу. Подложу под голову одежду.
— Нет-нет, не стоит, что ты! Поспи на моей циновке, — уже начал тараторить Се Лянь, но его перебил уже Сань Лан.
— Что стоит разделить циновку на двоих? Гэгэ, потеснимся? — ухмыльнулся он, и Фу Яо не осталось ничего, кроме как закатить глаза.
Готовясь ко сну, Фу Яо скинул с плеч верхний халат и пояс, оставшись в светлой рубахе с узким рукавом. Он опустился на свою половину циновки, дожидаясь, когда лягут хозяева. Сань Лан приместился рядом, повернувшись в его сторону и подложив руку под голову, хитро улыбаясь.
— Что такое? — спросил тихо Фу Яо у него. Тот засмеялся, и его грудной смех приятно зазвучал в ушах.
— Просто я подумал, что было бы здорово, если бы гэгэ рассказал историю из своих путешествий.
Фу Яо удивлённо выгнул бровь.
— Ты что, ребёнок, чтобы слушать истории на ночь?
Зато Се Лянь приободрился и тоже приподнялся со своего места.
— Да, я бы тоже хотел послушать.
— Ну расскажи-и-и, — заканючил Сань Лан совсем уж по детски, дёргая Фу Яо за рукав. Се Лянь взглянул жалобно, надломив тонкие брови и сжав губы в совсем уж просящем выражении. Фу Яо возмущённо воззарился сначала на одного, потом на другого, но ничего не добился. Оставалось только закатить глаза.
— Ладно уж. Но учтите, у меня нет никаких интересных историй.
Сань Лан только снова рассмеялся, приготовившись слушать. Голос Фу Яо был спокойным и неторопливым, и, несмотря на то, что истории действительно не оказались каким-то из ряда вон выходящими, слушать его было приятно.
Прикрыв глаза, Сань Лан позволил себе погрузиться в иллюзию, что ему снова десять, он снова в маленьком домишке на улице в трущобах, за окном тьма, а рядом Му Цин, уставший, тёплый и разомлённый, рассказывающий сказки о небожителях, одновременно с этим вышивая, стежок за стежком, на рубахе ребёнка солнце, луну и звёзды.
°
°
°
Сяньшэн¹ — можно перевести как "мистер" или "господин". Обращение к незнакомому мужчине.
Цяньбэй² — обращение в Китае, которое означает «старейшина», «старшее поколение», «старший коллега».
*°*°*°*
Я наконец-то дописала (╥﹏╥) Очень хотелось написать главу так, чтобы не просто переписать диалоги из оригинала и поменять Се Ляня и Сань Лана местами... Надеюсь, Вам понравятся мои изменения (｡•̀ᴗ-)✧
Сань Лан скучает по своему Цин-гэ! Поэтому пока ищет тепло в новом гэгэ, чутка поменбше. Посмотрим, как дальше будут развиваться их отношения :р
Надеюсь, со следующей главой я не буду тянуть так долго. Просто мне хочется сделать что-то особенное, поэтому я стараюсь вкладывать в главы очень много от себя 👉👈
Надеюсь, Вы оцените мои старания!