Монетка
Забавно, - Паша крутил в руках монету, старую монету с отчеканенным "1991". Рыжая сердцевина и серебристый ободок - такие лежали у него дома в Алма-Аты в коробке, куда складывали всякое барахло, чтоб оно там десятилетиями лежало и пылилось, и пылилось, и пылилось.
Десять рублей - для бедного музыканта отличная находка. Паша покрутил монеткой у носа Юры, а потом спрятал ее в карман куртки. Во взгляде Юры, помимо литра пива, плескалась такая отчаянная тоска, что Паша почти поверил.
Ты не можешь так убиваться - с большой улыбкой на лице произнес Пашан
Я первым нашел ее, - Юра задумчиво посмотрел в окно, за которым мелькали голые деревья - они на небольшом автобусе мчали от аэропорта до города.
- Она моя.
Теперь моя! - негромко провозгласил Паша
И снова вздохнул. Юра, к собственному счастью, умел притворяться грустным неискренне и искренне; сейчас он просто выебывался.
Чувствуешь ли ты стыд? - трагично протянул Юра, повышая голос. Но не сильно - в двух рядах от них спала Серговна, утомленная перелетом, позади спала Анечка, Кикер еле держал глаза открытыми.
Чувствую над тобой превосходство, - Паша улыбнулся очаровательно, и Юра тихо закашлялся в руку - хотелось смеяться.
Ну, не знаю, ты забрал какую-то ржавую монету с подоконника автобуса. Положил ее в карман, наверное, теперь такой же ржавый, м?
...бля. Ну, вот об этом Паша не подумал. Он украдкой посмотрел на свои пальцы, попытался растереть рыжие пятна.
И вообще, - не унимался Юра. - Чужие деньги - чужое горе.
Что-то Даня не выглядит недовольным, при наличии чужих денег - привел пример Паша
У Дани просто души нет - отмахнулся Юрочка
Паша снова улыбнулся, чувствуя легкую досаду, что куртку он, кажется, реально испачкал. От разговора с Юрой на душе было легко. Паша смотрел на него и улыбался. Нет, даже не смотрел - просто поглядывал, иногда, когда Юра, например, вздыхал громко, елозил, доставал из кармана телефон, подпирая бок Паши локтем.
И Юра иногда поглядывал в ответ, хотя Паша сидел как статуя, честное, блядь, слово. Если бы мог - не дышал бы, но мертвый аккордеонист - такая себе фича даже для их балаганной группы.
Бои затянулись на несколько минут. Этакие перестрелки быстрыми взглядами и нахлынувшим волнением, террористы против спецназа, харизма Юры против Паши.
Юра будто бы в этом бою не участвовал. Просто! Блядь! Смотрел!
Ну что ты уставился? - негромко спросил Паша. Так негромко, что не услышал бы и сидящий рядом на одиночном месте Мустаев. Он, конечно, спал и рот раскрыл как долбоеб - скоро слюна потечет, но мог и притворяться. Черт его разберешь. После того масштабного пранка над Вадиком Паша со всех сторон ждал подъебку (даже несмотря на свое участие в организации пранка).
Юра от негромкости застыл и задумчиво прищурился - Паша вопрос прошептал ему на ухо.
А хуле ты улыбаешься? - Паша склонил голову низко, поправил начавшие сползать очки и шумно сглотнул.
Просто - спокойно сказал Юрка
Не поспоришь - обиженно произнес Пашан
Тупик. Охуенный такой тупик.
Паша осторожно скосил взгляд Юре на бедра - шею тут же опалил жар.
Вот и не спорь! - добавил Юра
Юра выпрямился, расселся вольготно на сидении и, оттирая колени об откинутую спинку, закинул ногу на ногу.
Паша, стиснув зубы, повторил движение за Юрой, и на бедро тут же легла теплая ладонь - совершенно незаметно со стороны - и сжала. С нажимом провела вверх, и там и осталась. Тепло. Горячо. Пульсация возбуждения отдавалась в мозгу. Паша, сняв очки и уткнувшись лбом в спинку сидения, вымученно прислушивался к дребезжанию окон, к храпу Вадика, не замечая, и не замечая, что рука Юры снова задвигалась ласково и лениво - вниз до колена и вверх. Что Юра заерзал как-то отчаянно беспокойно.
Что Даня уже не спит и воровато утирает мокрый рот.
Паша непринужденным жестом вытащил из нагрудного кармана куртки телефон и принялся листать ленту в инстаграме.
Юра хмыкнул, и через секунду с тихой вибрацией вслпыло новое оповещение.
"Я хочу тебя".
Уебок, - прошипел Паша.
"У тебя стоит".
Блядь, - сказал Паша на грани слышимости. У него стоял. Юра, наглый кусок говна, быстро вцепился Паше в пах, небольно, но так, блядь, ощутимо.
И выдохнул.
Им же выходить скоро, понял Паша. Деревья давно сменились на дома, они ехали по широким засранным улицам, но с относительно ровной дорогой - значит, где-то в центре города. Водитель объявил о том, что они скоро прибудут, тревожа сонную усталость, в которую последний час был погружен автобус.
Паша сел прямо, запахнул куртку и надел очки, едва не выколов себе глаз нервным неосторожным движением. Юра, до страшного тихий, сидел, зажмурившись, и ровно дышал, глубоко вдыхая и выдыхая. Он открыл глаза, совершенно другой, его словно переключило по щелчку пальцев. Пока они парковались у гостиницы, он снова что-то набрал в телефоне - у Паши завибрировал карман куртки.
Привстав, Юра перегнулся через спинку стоявшего перед ним сидения и шлепнул беспробудного Вадика по щеке, заголосив:
Вадик, блядь, подъем!
Автобус загудел.
Они выбрались из автобуса с трудом, особенно досталось Паше, который по рассеяности впечатался лбом в поручень у двери. Или что это вообще, блядь, было.
Зябко съежившись, Паша держал в одной руке громадный чехол с аккордеоном, а второй рукой судорожно удалял сообщения от Юры. Последнее он выделял с особой агрессией, одновременно желая мести, а с другой стороны - к чему она приведет? И как? Тоже начать писать пошлые сообщения и кидать свои полуголые сэлфи, пока Анечка не видит?
Паша прекрасно представил себе, как Юра будет хохотать до истерики, получив такое фото по мессенджеру, и поджал губы. Удалить? Да, пожалуйста.
И из безмозглой башки тоже. Оттуда, правда, вообще ничего не сотрешь.
Павел отправил последнее сообщение Юрцу.
"Ты так охуенно пахнешь".
На сцене
Воды мне, - хрипел Юра, - воды, блядь.
Он выхватил пластиковый стаканчик из рук Серговны, обронив отчетливое "Спасибо, зай", и опустошил двумя жадными глотками. Алчный бешеный взгляд пал на стол гримерки, где расположился добрый ряд бутылок с водой.
Паша, наученный горьким мокрым опытом, сделал шаг в сторону от Юры, который уже расправился с крышкой, а теперь поливал себя из бутылки, иногда присасываясь к горлышку.
Кикир, когда ему на лицо попала вода, блаженно закрыл глаза.
До чего же невыносимо душный зал...
Паша скромно открыл вторую бутылку. Они же там чуть не спеклись - что же тогда было в зрительской части, как тут вообще выживали летом? Понятно, что на улице зима, минус и сраный холод, но это очень иронично - словить обморок от перегрева в феврале.
Скоты, пожопились врубить кондиционер посильнее. Или вообще включить его.
Впитаю влагу даже, блядь, кожей, - неразборчиво бормотал Юра. - Господи, я иногда думал, что ад похож на Пулково, но щас я понял, как ошибался.
Даня, мокрый от пота, красный как рак, неустанно вел журналистскую деятельность, изредка прикрывая камеру от брызг воды.
На Юру мало кто обращал внимания. Все остывали, обтираясь полотенцами от пота, стужа, которой тянуло от белых бетонных стен, теперь явно ощущалась.
Даня, нахуй ты сюда нас притащил, - подал голос Юра. Он сидел, замотав голову полотенцем, зато уже в майке и рубашке, а не с голым пузом, как несколько минут назад.
Он же так и простыть может. Юра ж непредсказуемый во всем, буквально во всем.
Всю зиму проходил с незастегнутой курткой - и молодец, не заболел; а вот так выступил в душном клубе, пропотел - и вот Серговна уже с матами заставляет Юру жрать лекарства и вливать себя литры целебного чая с медом, имбирем, параллельно натирая Юру прогревающими мазями.
В смысле? - Даня приблизил объектив к лицу Юры. - А теперь на бис, - строго сказал он. - В следующем влоге, дамы и господа, Юрий Музыченко ноет.
Вау, - неудивленно вздохнул Кикир.
Дамы и господа, - Юра выхватил камеру из рук Дани. - Я получил незабываемые впечатления, все было охуенно! Спасибо вам огромное!
В автобусе
Паша уткнулся в телефон.
Дима с усталостью оглядел набитое народом помещение, сел на потертый кожаный диван рядом с Пашей и пустым взглядом уставился в пол. Гостиница в мыслях Паши, да всех, кажется, теперь обрела статус достижимой, но от этого не менее прекрасной мечты. Поесть-поспать, и снова в дорогу.
И Паша спиздил монетку... - пробормотал Юра
Да че ты разнылся! - крикнул на него Пашан
И я еще и разнылся! - крикнул в ответ Юрий
Паша открыл возмущенно рот, мгновенно распалившись для словесной перепалки, а потом заткнулся. Тоже мгновенно. Серговна подошла к Юре, посмотрела на него строго и устало, и, Юра затихнув и кивнув, пихнул камеру Дане в руки.
В отель давайте. Заедем куда-нибудь пожрать.
А монетки, кстати говоря, Паша в кармане у себя уже не нащупал. Вполне возможно, что выпала, или он в суматохе выложил и забыл - последние несколько часов были самым настоящим балаганом, зато веселым и мелодичным. Не услышав тихого короткого звона, он вывернул карман с белой подкладкой и грустно вздохнул, разглядывая неровные оранжевые пятна, поправил лямки тяжелого футляра на плечах и оглядел темное беззвездное небо.
Закурил.
Автобус медленно выезжал с парковки, разворачивался - они гуськом шли к открытой двери, из которой брезжил приглушенный свет, и мечтали только об одном.
Ну, о двух. О трех. Но все было простое и низменное, преисполненное бешеной усталостью и восторгом от собственного выступления.
Еда. Душ. Сон.
Аэропорт.
С едой все вышло успешно - их завезли в кафе по пути в гостиницу, и Паша думал только, заведет ли их всех куда-то эта тропа сегодня. Целых пять дней до следующего выступления, которые дисциплинированность актеров и постоянный тонус разума сметали как ураган. Он честно не знал, на что рассчитывал сам, просто разглядывал меню безучастно. Иногда Юра шумно вовлекал его в беседу, шутил, заставлял улыбаться - как и всех, ненавязчиво и красиво, как и всегда.
А потом они заказали пиво.
Немного. По бокалу светлого легкого пива для успокоения души, для восстановления баланса... хуй знает, чего-нибудь. Потом они снова взяли пиво, Даня заказал коньяк, какой нашелся в этом гадюшнике. Димку они отправили в мини-маркет, который яркой приторной вывеской хуярил светом с другой стороны улицы. Вернулся Дима с пакетами, запыхавшийся, но радостный, просто потому что Дима - отличный парень. Он даже не пожаловался, что его суп остыл, пока он трудился во славу вредных привычек Юры и всех, кого тот тянул за собой.
Пашу, например. Паша быстро подключился к коньяку, к веселью, к заторможенным шуткам и реакциям, а потом они проспиртованной шумной толпой ввалились в автобус, докатились до отеля и там осели в своих комнатах.
Паша немного пришел в себя в душе, пару раз несильно, но отрезвляюще прижался лбом к прохладному влажному кафелю, игнорируя голоса в голове, говорившие одно и то же на один и тот же манер, потому что Паша знал, как это звучит в реальности, а не просто буквами.
Похоже на легкую форму психоза, если у такового имелись усы.
Паша сжал руки в кулаки, сжал сильно, больно, еще раз приложился - легонько, для проформы, и то, даже скорее образной, чем буквальной - лбом о кафель, а потом расслабился.
Отпустило.
Отпустил себя.
Он осторожно поднес запястье к своему лицу и понюхал на пробу, едва касаясь кончиком носа кожи, а потом вжал нос сильно, вдохнул как наркоман - кокаиновую дорожку, и не почувствовал никакого запаха.
Только в голове опять немного помутилось.
Паша добрел до кровати - Анечка устало улыбнулась ему - и Паша улыбнулся в ответ, забрался под свое одеяло и подумал. Подумал, что завтра, скорее всего, начнется алкогольный ад, прямо в автобусе - или даже на трапе. А если не начнется, то... и ладно.
И ладно.
Через несколько дней
Пить им надоело на второй день, тогда же бар, в котором они заседали, заебался, что они шумят, поют, а Юра ржет как уебан (вот в этом Паша не был точно уверен, но ему почему-то так казалось). Юра тогда грустно отставил от себя пустой стакан и, наколов на вилку корнишон, захрустел. Его пьяный всезнающий взгляд был устремлен в точку высших вселенских сопряжений где-то аккурат между плечом Альтаира и указателя на туалетную комнату.
Заебало, - мрачно провозгласил он.
Выступать только послезавтра, - пробулькал сидевший рядом Вадик.
Погуляем завтра по городу? - на Пашу уставились со скепсисом. - Блядь, ну что? Хорошая идея. Мы такими темпами сопьемся нахуй к концерту.
Голос разума - сказал Даня
Даня, - поморщился Юра. - Я едва понял, что ты там мелешь.
"Я ваш официант на сегодня" стоял рядом и смотрел на них со смиренным отчаянием. Он складывал неспешно пустые тарелки на поднос. Паша, чувствуя себя неуютно, до тошноты, подозвал к себе официанта, попросив отдельно счет, расплатился - никто даже блядь внимания не обратил - и стал собираться. Гостиница была не то чтобы близко, но путь шел по прямой. Даже в пьяном угаре дорога запоминалась легко, да и проветриться сейчас стоило. Паша вышел на крыльцо и закурил.
За спиной проскрипела дверь, прозвенел бесячий колокольчик и на плечи опустилась тяжелая рука. Юра, едва запахнувшись, стоял на колючем морозе и курил.
Господи, как пафосно-то блядь.
Паша, честно говоря, залип.
В отель? - спокойно спросил Юра
А куда еще? - Паша вздохнул. - Может, в магазин зайду, куплю чего.
Если тебя оттуда не попрут взашей. От тебя алкашкой несет за три версты - усмехнулся Юра
Паша улыбнулся.
Может, это от тебя так несет - поддержал разговор Пашан
Юра хмыкнул и посмотрел на Пашу весело.
Мне Анна Серговна написала - провозгласил Юрка
Паше - говорить ничего не стоило, потому что все было понятно и так, классический, блядь, сюжет - закатил глаза. В какой-то степени он был не против такого развития события, а в какой-то - против, потому что никто его мнения не спрашивал.
Юра, ты в дерьмище? Я посплю с Аней. Паша, милосердный и всепрощающий, иконку ему на лоб, кадило в зубы, все стерпит.
А Паша, может, тоже хотел с Аней поспать.
Только ведь Юру больше не на кого было сбросить - этот долбоеб мог статую уломать пригубить стакан другой, если был в настроении, не то что живого человека.
Ну, приходи, - Паша пожал плечами.
А выбора нет, Пашенька, - сказал Юра, прищурившись. Вот-вот над головой полетят орлы и истребители, заиграют фанфары. - Ни у тебя, ни у меня.
У Паши в голове тревожно зазвенел звоночек - как он это сделал? Тревожно. До ужаса тревожно. Потому что по природе своей он такой - тревожный, блядь.
Я пойду? - робко спросил Паша
Иди, - Юра оглянулся, приметил урну чуть поодаль кафе. - Мы тоже скоро пойдем.
Паша махнул рукой. Он ориентировался по знакомым вывескам, по их собственной афише, узнал фасад одного из домов - на его фоне они все вчера безобразной толпой фотографировались; правда, через час он все-таки понял, что его ориентирование в пространстве если и было успешным в начале, то потом...
Осмотревшись, Паша с готовностью принял мысль, что заблудился. На улице было темно, на душе темно, машин - непривычно мало. Неспящий Питер в это время все еще мучился час пиком как изжогой, а здесь - бетонная пустыня, куда ни глянь.
Анечка, кажется, изрядно повеселилась с его грустного сообщения, но адрес прислала. Паша посетовал ей, что их опять никто не спрашивал, на что ему возразили - Серговне хватало такта всегда уточнять перед подобными решениями, согласна ли Аня. Только Аня, Пашу никто не спрашивал.
Паша исправился и посетовал на это, заказал такси и через десять минут был у гостиницы.
Он встал у входа, прямо под знаком "Курить запрещено" и зажег сигарету. Он задрал голову, жадно вдохнул никотин и так и смотрел вверх, даже когда с правой стороны послушался гам, смех и вопли, знакомые до боли.
Хуясе-е-е-е, - протянул Кикир. - Ты же вроде раньше всех ушел!
Я медленно шел - спокойно сказал Паша
Заблудился небось, пиздабол - усмехнулся Даня.
Мустаев, как и всегда, звезда журналистики - держал камеру поразительно ровно, несмотря на то, что второй рукой он цеплялся за плечи Димы, тащившего его как буксир.
Нет, - Паша пожал плечами. - Проветрился.
Юра, к вящему удивлению Паши не сказавший ни слова, просто с интересом смотрел. А потом протянул ладонь.
Наколи мне брови, кольщик, наколи, - пропел он неровно. - В память о моей любви.
Паша понятливо вложил ему в руку ключ от комнаты.
Большой любви! - крикнул Пашан
Да похуй, - Юра улыбнулся пьяно и расслабленно. - Гуляем, блядь.
Паша озадаченно моргнул. Юра ведь не был таким бухим, когда Паша уходил.
Сколько ты влил еще в себя, дебил? - озадаченно спросил Паша
Юра поплелся в гостиницу, оставив всех позади.
Много-о-о-о-о. Я в душ! - крикнул он вслед
Дверь не запирай! - проорал Паша ему в спину. - У меня нет второго ключа.
Мда, ребята, - сказал Дима, и следом за Юрой потащил Даню, которого для наглядности не хватало только подхватить по вторую руку. И носки ботинок бы скребли по асфальту, а Даня бы держал камеру в зубах. У него это уже, блядь, профессиональное.
А дверь Юра, долбоеб проклятый, запер и наверняка сейчас стоял под душем, нихера не слыша.
Паша, грустно стащил шляпу с головы. Стоило ли навязаться к кому-то? Девочки могли уже собираться спать, Мустаев жил в одной комнате с Вадиком, туда Паша точно не стремился. Дима и Кикир?
Замок щелкнул.
Запамятовал, - сказал мокрый Юра; полотенце на бедрах, на ногах - тряпичные дешевые одноразовые тапочки, выданные отелем в глазах просветление и разум.
Ты долбоеб, я ж попросил тебя, блядь, - Паша посторонил его, пихнув плечом.
А ты заблудился - напомнил ему Юра
-Ты из-за этого тоже не мог в комнату попасть?
Мог бы! - крикнул Павел
Пьяный демагог Юра мог такими беседами самого спокойного человека на планете довести до бешенства. Паша, слава богу, таким человеком не был, а потому в качестве обороны использовал ответное нападение, контратака, нахуй. Юре на голову легла шляпа Паши. Голова мокрая у него, с ноткой сожаления подумал Паша, шляпа намокнет, зато мозг останется целым.
Юра, открывший было рот, прикрыл его и по привычке сдвинул шляпу немного на затылок. В ванной все еще шумел душ.
Хитро - приметил Юрец
Иди мойся, я тоже хочу - сказал Паша
Паша разулся, переобулся в картонные тапки и выдохнул. Юра все еще стоял тут, в узкой прихожей, и пялился как последний раз в жизни. Паша замер, непонимающе нахмурившись.
- Ну?
Один поцелуй, и я пойду - нежно попросил Юра
Блядь.
Юра, у тебя ебало хитрое. Иди просто домойся и освободи мне душ - спокойно отвесил Пашка
Юра, мокрый и заметно озябший, сделал один небольшой шаг к Паше, прижал его спиной к двери, а сам впечатался голым телом. Не только шляпа намокнет, заполошно подумал Паша, бля-бля-бля.
Поцелуй, - сказал Юра и улыбнулся. Паша неосознанно облизнулся, и движение его языка тут же проследило прикосновение большого пальца - Юра водил как зачарованный по мокрым губам, давил на них и, кажется, больше не мерз.
Целуй тогда, блядь, - прошептал Паша, закрыв глаза. - Хуле ты.
Хуле ты, хуле я, - Юра вцепился Паше в затылок. - Хуле ты, хуле я.
Юра! - Паша дернулся от резкой хватки, давайте будем честны, косяк его. Он просто дернул рукой, просто задел, случайно, оно и так держалось на соплях. Юра, видимо, воспринял это по-своему и расплылся в ухмылке.
Полотенце нежно прошелестело на пол.
Какой ты дерзкий - нежно усмехнулся Юра
Блядь, Юра, просто поцелуй и иди мойся! - крикнул Пашан
Паша задохнулся - в него вжались ртом, поцеловали, вышибая последние разумные мысли из пустой головы. Паша уперся руками в стены узкого коридора. Его бросило в жар - он все еще стоял в зимнем, пока Юра лез ему под свитер, ощупывал бока и тянул третий поцелуй в четвертый.
Очки, скособочившиеся еще в первые секунды, Паша дрожащей рукой снял и положил в карман куртки, но он уже ни в чем не был уверен. Потом он снова подпирал стены. Юра сильно и бойко потащил его за полы куртки в ванную, слишком хорошо для вкрай упитого справляясь с координацией в пространстве.
В ванной было душно, влажно, Паша на пороге оставил куртку, а почувствовав давление на плечи, опустился на колени и посмотрел снизу вверх. На Юру.
Жарко - робко произнес Паша
Тогда раздевайся - сказал Юрка
Паша закрыл глаза, чувствуя, что прямо сейчас он упускает какую-то неебически важную деталь. Мозг напряженно заскрипел, Паша попытался вспомнить, представить. Прижался лбом к животу Юры.
Вот так - прогундел Юра
Паша не успел снять с себя свитер и рубашку, только задрал бестолково, оголяя живот. Он взял тяжелый налитый член в рот, услышал шумный вздох над головой. Рука сама легла на пах, Паша сжал себя через плотную ткань, зажмуриваясь.
Открой гла... - не успел договорить Музыченко
Бля! - Паша как ошпаренный дернулся в сторону и посмотрел на Юру как на врага народа. Юра, голый, возбужденный, стоял в полушаге от Паши. От слюны поблескивала крупная головка.
Паша въебал себе по щеке.
Аня! И Аня! Сейчас, за стенкой, за тонкой стенкой. Тонкой-тонкой-тонкой.
Паша молча указал на эту самую стенку рукой, встал на ноги, не глядя на Юру, а потом, смутившись, утер влажный от слюны рот. Еще и весь пол обтер джинсами.
Домывайся поскорее, - сказал он. - Спать хочу.
Захлопнул дверь.
Вот такая, блядь, фантасмагория. Паша давно преодолел болевой порог вины и жалости к собственной беспомощности, той самой, которая раньше не давала ему покоя. То есть, это не значило, что Паше от всего, что творилось в его жизни, было легче теперь. Тяжеленный багаж из собственных ошибок Паша все еще волочил, но не с горьким грустным выражением лица, а с уставшим. С уставшим, обреченным. Правда, иногда приходилось делать остановку, утирать сперму с подбородка и нести груз дальше, обреченно и устало.
Юра подобные выходки понимал и молча проглатывал, потому что знал и себя, и Пашу, и в такие моменты, чем бы ты ни был готов был поступиться ради братана, отважность не помогала. Громкие стоны - тоже.
Паша спокойно переоделся, свалил в угол одежду и взялся складывать вещи Юры, на которые он не обращал ровным счетом никакого внимания, пока не запнулся о бляху ремня. Паша, выдохнув остервенело "Ебаный в рот", сложил брюки пополам, и что-то маленькое и легкое приземлилось ему на большой палец ноги, скатилось на ковер.
Паша кинул брюки Юре на кровать, и поднял с пола маленькую монетку с отчеканенным "1991". Только не ржавую уже, а вычищинную до блеска.
Зачарованно погладил большим пальцем десятку.
Ну и ладно. К черту.
Что бы этот гондон ни задумал, что бы его ни сподвигло. Паша осторожно убрал монетку обратно в карман юриных брюк. Сунул наугад, свалил кучей остатки одежды Юры поверх штанов и непринужденно лег на кровать, уткнувшись в телефон. Через секунду Юра вышел из ванной и медленно побрел к кровати, вытирая на ходу волосы.
Свободно, - сказал он утомленно. - Только сильно горячую не накручивай, начинает с перебоями идти.
Бесценный опыт первопроходцев, - Паша улыбнулся и подмигнул.
Опыт не оказался бесценным. Потому что Юра то ли спизданул, то ли ему просто везло, но вода с перебоями шла постоянно, Паша даже в какой-то момент отследил периодичность, с которой вода стремилась его закалить без его согласия, и просто отходил в сторону, позволяя ледяному потоку стечь мимо, только ноги все равно холодило.
Он почистил зубы, чувствуя легкую тошноту от волнения и выпитого алкоголя.
Выключил в ванной свет.
Тебе посветить? - прогудел Юра с кровати.
О да, святой отец, - пробормотал Паша, идя на ощупь. Скрипнул матрас - Юра сел, включил фонарь на телефоне. - Ты нахуя свет выключил? Все равно не спишь.
Были надежды - вздохнул Юра
Оставь надежды... - печально сказал Павел
Всяк в тебя входящий - усмехнулся Юрец
Завали ебало! - крикнул Пашан
Шумно укутавшись в одеяло, Паша постарался расслабиться, прислушиваясь к тишине, к почти неслышному дыханию Юры, и несмотря на тревожность, он стал постепенно оседать в тепле и спокойствии.
А потом он услышал влажный звук.
Такой ни с чем не спутаешь. Паша зажмурился, потер лицо, сгоняя сонную негу, и еще раз. Он услышал это еще раз, ему не показалось, господи боже, блядь.
Юра! - шепотом крикнул он
Пашенька, - ровно отозвался тот.
Ты что делаешь? - звуки возобновились. - Ты там дрочишь, что ли? - не унимался Паша
Тшш, тихо-тихо, - выдохнул Юра, и его голос прозвучал так, словно он улыбался как распоследнее дерьмо на этом свете. - Говори потише, нас услышать же могут.
Ты! - прошипел Паша. - Мудак. Ты час плескался в душе, что тебе помешало подрочить там?
То, что я скотина? - простонал тихо Юра.
Паша лбом вжался в подушку.
Ты рассчитывал?.. - спросил Паша
Да, - Юра, судя по шороху, скинул с себя одеяло. Наверняка расставил ноги, и Паша, конечно же, с легкостью представил, куда Юра смотрит сейчас. На кого. Он спрятал голые пятки под одеяло. - Но я тебя понял. И ты прав. Но я возбужден.
Идти ванную и дрочить - крикнул Паша в темноту
Я уже начал - усмехнулся Юрец
Я тебя во сне придушу - угрожал ему Пашка
Давай лучше я тебя?.. - на выдохе простонал Юра. Тихо-тихо. - Тебе же понравится, Паша.
Зашеластела пачка одноразовых салфеток, Паша накрылся подушкой с головой, не вслушиваясь в сбивчивый шепот, слова долетали отдаленно. Сжать. Хочу. Бля. Долбоеб. Стоит? Прикоснуться. Задыхаться.
Юра, пиздуй в ванную, - прогудел Паша себе под нос. Сильнее вдавил свои бедра в матрац.
Цирк. Цирк. Цирк.
Блядский цирк! Клоуны-дегенераты, уебищные фокусы с волшебными палочками и гейские представления - засоси лучшего друга на глазах у своей жены, жены друга и сексуально озабоченной толпы.
Подрочи под одеялом.
Паша поднялся с кровати, медленно, но неизбежно закипая, сделал два шага до Юры. Заскрипел матрас. Паша сел Юре на ноги и тут же зажал ему рот рукой.
Молчи, - прошептал он
Юра в темноте блестел глазами,. пялился бесстыдно. А когда Паша неловко второй рукой приспустил с себя трусы, Юра извернулся странно и медленно вобрал прохладные пальцы в рот, провел по ним языком и с влажным звуком выпустил изо рта:
Молчу, - сказал Юра на грани слышимости.
Он дотронулся теплой рукой до члена Юры. Какой пиздец, подумал Паша. Ему так хорошо, так жутко, кончики пальцев захолодели бы, не выкручивай его так возбуждения. Они пытались дрочить в две руки, но это неудобно было, сбивались ощущения от столкновения рук. И Юра шлепнул его по ладони и принялся за дело сам, пока Паша беспомощно пялился на него и двигал бедрами в такт.
Он нащупал пачку салфеток у Юры под боком, в порыве накатившей судороги просто порвал ее, рассыпав салфетки по полу и кровати, с трудом сгреб одну.
Сложно. Сложно быть точным, когда ты кончаешь, и кричать нельзя, стонать нельзя, ничего нельзя, даже собственное дыхание кажется оглушающим. Будто весь отель слышал, что Паша сейчас задыхался, пока Юра, притянув его к себе, давил рукой на шею, а второй - додрачивал ему.
Салфетка с уликами полетела в унитаз. Паша ополоснул конец в раковине, помыл руки - и все это время на него пялился Юра, опустивший крышку стульчака и усевшийся сверху. Ждал своей очереди.
Знаешь это неловкое чувство, когда вы с друганом нашли папино порно и подрочили на него вместе. Как бы раздельно, но вместе - сказал Юрка
Блядь, нет, не знаю, - Паша заправился и обернулся. - Серьезно? Ты так делал? Это же стремно.
Юра отпихнул его.
И вот опять я делюсь сокровенным...
Паша расхохотался.
Одна кассета на весь двор! Я не мог одолжить ее! - крикнул Юрок
Конечно - рассмеялся Пашан
Какой же ты, нахуй, шумный! - крикнул Юра
Спать они легли только после часа ночи - Юра не унимался и мешал оправдательные речи с байками про видео о сантехнике и волосатых подмышках - видео было старое и хардовое, и было дико легко и весело обо всем этом говорить.
На концерте Паша получил от Юры пару пощечин. Красивый и заслуженный перформанс.
На следующий день
Монетка? - Паша растерян
Ты обронил после концерта, - Юра пожал плечами. - Я решил, что ты расстроишься, если потеряешь свой трофей.
Превосходства над тобой! - усмехнулся Паша
Юра улыбнулся.
О-о-о, - наигранно-умиленно протянул сидевший позади Даня, - какие вы милые.
Хуилые, - Паша резво спрятал монету в карман и обернулся. - Ты что опять сни... - Даня снимал.
Как она вообще работает? - Юра тоже обернулся. - Ты из рук ее не выпускаешь.
Ее заряжает ваша любовь, - Даня ухмыльнулся.
Дай сюда камеру, - строго сказал Юра и, не дождавшись реакции, выхватил камеру. - Так-то, блядь. Спокойно и без репортажей доедем до вокзала.
М-м-м, поезда, - сказал Дима. - Люблю поезда.
Любишь? - переспросил Паша
Нет, конечно! - крикнул Даня
Паша вздохнул. А кто их любил? Путешествовать - это утомительно. Путешествовать с Юрой, вообще со всей их группой - утомительно, весело, живо. Паше нравилось, Паша понимал, что пока что - это лучшее, что с ним происходило в его жизни.
Но вот был один нюанс.
Почему я опять на верхней полке сплю, Юрочка? - спросил Паша
Юрочка, вольготно развалившийся на койке, закинул руки за голову. На его лице сейчас неплохо бы смотрелся отпечаток тяжелого ботинка, но на Паше были шлепанцы. Досадное упущение.
Я старше - сказал Юрка
Да, заебись. Аня старше тебя, но спит на верхней.
Ей так нравится - отмахнулся Юрка
Мне так нравится, - кивнула согласна Серговна. - Юра, дай Паше поспать снизу.
Юра сделал скабрезное лицо, и все ответы, которыми он мог бы осыпать Пашу наедине, неоном засветились в его глазах.
Паше вышел из купе в прохладный коридор, дошел до тамбура, раскрыл окно и украдкой запалил сигарету. Проводница пока что была в другом конце вагона, Паша видел как она шла со стаканом чая мимо открытой двери купе, а за ней пришлепывал ушлый дед, который на что-то ворчал и требовал разбирательств.
Пары минут хватит.
Из своего кармана будешь штраф платить, - сказал Даня. Он подошел к Паше и бросил быстрый взгляд на пустой коридор.
Не буду, - Паша сделал последнюю затяжку и выкинул бычок в окно. - Отвернись.
Даня непонимающе нахмурился.
Зачем? Ты яйца хочешь почесать? - усмехнулся Мустаев
Даня, ты как спизданешь, - Паша поджал губы. - Ну?
Баранки гну, я тогда вообще пошел. Холодно - сказал Даня
Он засунул руки в карманы штанов и ушел, правда недалеко - по счастливым кармическим обстоятельствам ему достался купе у туалета. Туда же поместили Диму, Кикира и Альтаира, вот они таких страданий не заслужили.
Паша, бессмысленно глядя в смазанную чернь за окном, выбросил небольшую серебряную монетку, сверкнувшую в темноте.
А потом захлопнул окно.
По коридору раздались шаги, а когда проводница подошла и начала принюхиваться, Паша сделал несчастное лицо.
Извините, в туалете так накурили, - сказал он со вздохом. Актер, актерище, молодец. - У меня астма - чуть не умер, когда зашел туда. Откроете второй туалет?
Проводница смотрела на него мгновение, а потом пожала плечами.
- Он и так открыт.
Паша благодарно улыбнулся, не услышав тихого: "Все заебало" - и вернулся в купе. Юра, свернувшись трагичным калачиком, лежал на верхней полке.
Это ведь ничего не изменит. Монетка в сознании сверкала и сверкала, падая в темноту. Все продолжится, все будет и так, но Паше так захотелось это сделать, что начали зудеть руки. От потерянного рубля, который вылетел в окно вместо десятки, он не обеднеет, а вот Юра не на шутку расстроится, если узнает, что зря счищал ржавчину с куска металла.
Это никого не порадовало бы.
Вечером
Охуеть, - сказал Юра, осторожно усаживаясь у окна. Снова?
Не снова, - Паша, не вытаскивая руки из карманов. - Пять рублей. А та девяносто первого года.
Ну тогда хуй поспоришь - Юра выдохнул шумно и закрыл глаза, выражая всецелостно желание поспать.
Над головой Юры появилась стройная рука , осторожно подцепила монету.
Зай, - пробормотал Юра, не открывая глаз. - Чужие деньги - чужие проблемы.
Суеверия, - пропела Серговна и села на место.
Суеверия, - согласился Паша, и сжал в кармане десятирублевую монету - она тоньше чем современные десятки, ее легко было нащупать среди другой мелочи.
И может.
И, может, все это не было суевериями.
Монета обжигала.