Я никогда не...

Зай, - вздохнул Юра.
- Слишком сложно.

Нисколько, Пей давай - улыбнулась Анна Серговна

Юра горьким взглядом обвел всех собравшихся за столом, а потом опрокинул в себя рюмку коньяка. Следом шла закуска в виде аккуратно выложенных канапе - Паша заебался их делать если честно, о чем он пару раз сообщил на всю квартиру, а потом ещё лично Юре, Анечке и Серговне. Потому Юра, который и был предупрежден, что это на закуску, получил по рукам, когда нетерпеливо полез кусочничать.

А сейчас это канапе не лезло в горло. По крайней мере, выглядел Юра несчастным, когда жевал.

Я вроде рассказывал - печально сказал Юрок

Я не смотрю «Зашкварные истории», если тебя нет в выпуске, - Анна Серговна улыбнулась - искренне, по-доброму. Паша тоже.

Ты надоумил? - вздохнул Юра.

Паша развел руками, морально напитываясь этой небольшой идиллией. Вот они, взрослые интересные люди глушили алкоголь под «Я никогда не», Юра стремительно хмелел, пока другие выпивали через раз-два-три, Анечка вообще только раз прикоснулась к своему стакану.

Ну, я набухался, - сказал Юра. - Уснул на Старом и обоссался во сне. А потом обвинил его в этом.

Серговна вздохнула и положила голову Юре на плечо.

Алкаш, - сказала она незло, и Юра тут же растаял, чмокнул ее в макушку.

Анечка тоже улыбнулась, наверное, потому что эти двое очень мило смотрелись вместе, мило вели себя, и Паша тоже улыбнулся бы. Но вот незадача.

Его все норовила погладить чья-то нога - по щиколотке, по икрам, коленям. Куда Юра мог достать.

А Паша тонул в тревожности и не знал, куда деть ноги. И сидел он прямо напротив Юры.

Моя очередь, - сказала Анечка, ухватилась за шпажку канапе. - Я никогда не занималась сексом с женщиной.

Я занималась... - прошептала Анна Серговна

Юра прикрыл лицо ладонью и вздохнул.

Блядь, - сказал Юра и выпил. Потом выпил Паша, следом накатила Серговна.

Юра мгновенно растерял весь свой трагизм и посмотрел на нее, открыв от удивления рот. Паша тактично откашлялся и просто набил щеки салатом.

Что? - Анна Серговна пожала плечами, складывая себе аккуратный бутерброд. - Тебе можно, а мне нельзя, что ли?

Да я ничего, - сказал Юрка и мельком сглотнул. - Ничего не говорил. Особенно такого, зай. Просто.

Охуеть, - выдала Анечка, и ее глаза загорелись любопытством. - И как?

Серговна отмахнулась.

- Да нормально. По пьяни чего только не случается, да, Юра?

Юра перевел взгляд на Пашу, проигнорировав ее вопрос.

- Да, Паша? - ухмыляясь спросил Юра

Паша посмотрел на Анечку и улыбнулся.

Замкнутый круг! - крикнула Анечка

Слава богу - произнес Пашан

Паша? - перевела взгляд Анна Серговна

Паша осторожно утер рот салфеткой, отвесил Юре пинка по ноге, когда его щиколотки снова что-то коснулось, и Юра в ответ сделал страшные глаза.

Я никогда не спал с мужчиной, - соврал Паша и принялся меланхолично доковыривать остатки салата в тарелке, пока Юра молча сверлил его взглядом. Ну хуле. Хуле-то. Возмущения он, конечно, никакого не выказывал, просто было в этом взгляде что-то тяжёлое, от чего у Паши свербило горло проорать: «Ну, блядь, выпей тогда!».

Перекур, - объявил Юра. - Зай?

Серговна покачала головой.
- Нет, не хочу пока.

Паш? - перевел взгляд Юрец

Пойдем - тяжело выдохнул Пашан

С подоконника взяли по пачке сигарет. Выход на балкон был на кухне. Ребята закрыли дверь и бок к боку встали жопами к окну.

Как присягу приносим, - сказал Паша, чувствуя себя максимально неловко.

Ну сядь тогда, - Юра рукой указал на стул. - Я балкон нахуя таким удобным делал?

Стул скрипнул, и Паша устало закрыл глаза. Хотя какая разница. Не смотришь на Юру - так он обязательно появится в мыслях, как черт из табакерки. Или, скорее, медведь из горящей машины.

Ты шаришь в комфортабельности балконов? - закрывал неловкость Паша

- Ещё бы, бля! - крикнул Юрка

Слышимость хорошая? - нудно спросил Пашан

Юра покачал головой.
- Пластик.

Отлично, - Паша кивнул, но все равно почти прошептал. - Ты, мудила, перестань подпирать меня своими конечностями!

Он мельком глянул в окно - Серговна и Анечка куда-то вышли из кухни, Юра, проследив его взгляд, тоже обернулся и затянулся, вальяжно улыбнувшись.

- Хочу трогать тебя, - сказал он, и Паше мгновенно стало плохо и жарко.

Бля... Лучше бы молчал... - подумал он

Ты домашний такой, сладкий, пиздец. Сам бы тебя канапешками бы и кормил. С рук, - сказал он и задумчиво причмокнул губами. - Пашенька, а ты никогда не?..

Нет! - крикнул Паша

Жаль, - Юра вздохнул и развел руками. Сам он при этом выглядел пьяным, взволнованным и растрепанным.

Как там Юра говорил? - Домашним и сладким. В футболке, шортах и пушистых носках. Нелепый до безумия.

У Паши, который не знал, куда деть глаза, - а потому он продолжал пялиться, что уж там - сердце подскочило к горлу.

Ноги, - отчеканил Паша, зло и долго затягиваясь.

Что? Ноги? Пашенька? - ухмыльнулься Юрочка

Вы, блядь, посмотрите на это демонстрируемое терпение. Хорошо, что Юрочка был таким долбоебом - Пашу заметно отпустило от резких цепких мыслей о том, что Юра был красивым и податливым.

Я говорил, что ты трогаешь мои ноги своими, и мне это не нравится! - произнес Пашка

Правда? - все так же глупо усмехался Юрочка

Блядь, мы не одни! - Паша выдохнул, всё ещё шепотом, на грани слышимости. Ему казалось, что если он сейчас выглянет на улицу, то заметит, как мимо окна проходят Анечка и Анна Серговна. По воздуху. Случайно. Причем окно как-нибудь откроется само, и все обо всем узнают. -Ты понимаешь?

Конечно, - Юра пожал плечами.
- Поэтому я даже не думал о таком, я случайно задевал, у тебя же ноги пиздец длиннющие!И, - он сделал драматичную паузу, оглядев Пашу с ног до головы, - поэтому и ты с мужчиной никогда не спал, разве не так?

- А ты типа спал? - усмехнулся Пашка

Юра подмигнул ему, поднес сигарету к губам, и Паша улыбнулся. Очаровательный подонок.

С Серговны я охуел, конечно - произнес Пашан

Мда, - Юра кивнул согласно, а потом подвис снова, может быть, представляя. Скорее всего. Паша точно бы представлял, узнай он об Анечке что-нибудь такое. Да и кто бы не?

Ещё по одной? - спросил он.

А давай, - Юра подошёл ближе, толкнул Пашу в плечо, спихивая со стула.
- Только место освободи, заебался стоять.

Старость не радость, конечно, - Паша встал, потянулся, мелочно и жадно наслаждаясь вполне предсказуемым эффектом. Ожидаемым. Взгляд Юры тут же прижегся к оголившемуся животу. А потом Юра тыкнул. Прям, блядь, тыкнул пальцем в бок, и Паша дернулся под довольный смех Юры. От такого тычка мог и синяк остаться.

Гондон! - крикнул Пашан

Ты слишком расслабился - усмехнулся бухой Юрец

Да ты, блядь просто залип! - крикнул далеко не трезвый Паша

Не без этого - смеялся Юра

Удивительно, как они к концу перекура не начали тушить друг о друга бычки, Хабарики, как их нежно называл Юра.

Потом они вернулись на кухню, играть не продолжили, зато с шумом и весельем провели остаток вечера за разговорами. Ногами Юра Пашу больше не задевал, усевшись как приличный мамин отличник.

Серговна вышла на балкон, позвонила Лизке, которая с планами о ночёвке и радостным волнением ещё днём отправилась в гости к подруге. Хорошие друзья, Аня не волновалась, если Лизка оставалась у них, - насколько возможно, не волновалась.

Паше и Анечке разложили большой диван в гостиной, и после всего выпитого алкоголя Паша чувствовал себя уставшим до пизды и способным только на душ, чистку зубов и глубокий беспробудный сон.

Анечка устроилась под боком, минут десять полистала соц.сети, а потом вздохнула. Экран телефона погас, и комната снова погрузилась в блаженную тьму.

Я охуела с Ани, - призналась она шепотом.

Да все они тут охуели, что уж тут говорить.

Я тоже, - Паша фыркнул. - Но Юра... Вспоминаю лицо Юры, и до сих пор смешно.

Анечка заулыбалась.

- Стоило того, конечно, хотя и результат был неожиданный, но довольно забавный

Они полусонно поболтали о том о сем, в уютной успокаивающее тишине Анечка довольно быстро уснула. Паша лежал рядом, чувствуя себя все ещё неспособным даже открыть глаза, тело все было измотанным, точно ватным, а сон не шел.

Заебись, - прошептал Паша во тьму. Анечка уже давно откатилась на свою половину дивана, уткнувшись носом в спинку, Паша считал в голове овец, но легче не становилось, а он уже подходил ко второй сотне.

Кровать в соседней комнате тихо заскрипела.

Ритмично. Очень ритмично...

Скрип-скрип. Бля-бля.

Заебись! - громко шептал Пашка

Слышимость? Максимальная. Это не балкон, и пластиковыми окнами тут не обложиться, чтобы заглушить посторонний шум. Ночью в квартире слышимость была изумительной, особенно, если что-нибудь творилось в соседней комнате, прям через стенку, через ту, что у головы Паши.

Например, секс. Секс творился.

Охуенно! - обиженно шептал во тьму Пашан

Паша лежал как пласт лишнего эмоционального багажа, как ссаный оловянный солдатик; и слушал, как Юра Музыченко трахает свою жену в соседней комнате, на что он имел полное право, конечно.

И что «но не при гостях же!» - не скажешь. Паша не собирался заниматься избирательным морализаторством.

Просто Паше было не по себе и он снова считал овец, отрешившись от окружающего мира, овцы считались плохо, Паша из-за шума постоянно сбивался.

Плюнул, он принялся считать скрипы. И, между прочим, у него сразу начало отлично получаться!

Уснуть он так и не смог, зато счёт шел как по маслу.

А потом раздался женский стон, надрывный, словно его до этого сдерживали долго и изнуряюще, а потом ещё один, и Юра засмеялся, сказал что-то: «Тише-тише», быть может, или «Люблю тебя, зай», и Паша сразу же представил.

Все, чего он представлять не хотел, не делал вполне успешно, ухнуло стремительно куда-то в ебеня. И Юра нависал над ним довольный, возбуждённый, красивый, а потом целовал, и это блядь все было безумно неправильно, нездорово. Анечка рядом завозилась во сне. Юра в мыслях медленно задвигал бедрами, и закачались спадавшие на лоб прядки.

Юра застонал и закрыл глаза.

Сука... - протянул Паша

Паша потер устало виски, встал с дивана и тихо прокрался на кухню. Там воровато вышел на балкон, максимально тихо и осторожно открыв-закрыв дверь, мрачной тенью сел на стул. Закурил.

Он ни в чем не был уверен, а потому сидел, закинув ногу на ногу.

Абсолютная темень, плотные шторы - на балкон с улицы лупило слабым светом фонарей.

Дверь проскрипела.

Скрип-скрип.

И Паша сразу же почувствовал запах - Юра подошёл к нему близко. Взять сигареты, закурить и отойти.

Правильно, подумал Паша, злой и раздосадованный.

Что не спишь? - спросил Юра хрипловатым голосом. Паша затянулся. Посильнее.

Да так, - пожал плечами и посмотрел на Юру, наверное, как и всегда, - не спокойно, как хотелось бы, а грустно. Это бесило.

Что так? - спросил Юрец

О жизни думал. Ты как? - томно спросил Пашан.

Паша посмотрел на Юру.
- Супружеский долг исполнил?

Да, Серговна в душе! - спокойно сказал Юрка

Рад за нее. Тебе бы тоже не помешало - щурясь сказал Пашка

От тебя несёт, хотелось сказать Паше, не обвиняюще - апатично, скорее, я все ещё вижу капельки пота на твоих висках. У тебя влажный затылок.

И пахнет еблей.

Паша покачал головой, затянулся и посмотрел на Юру. Тот безотрывно смотрел в ответ.

На эти выходные - давай пару песен? - мило спросил Паша

Давай, Пашенька, - мягко согласился Юра, и Паша улыбнулся, снова, наверное, грустно, потому что Юра опять весь до дрожи изменился, смотреть стал по-другому. Как виноватая псина.

Да, только Юра виноват не был, он же, судя по времени, подождал с Серговной, пока гости уснут.

Не было тут виноватых, только они долбоебы, сами загнавшие друг друга в эту жопу пинками. С радостью и предвкушением.

Нате, блядь. Наслаждайтесь.

У Паши зудели руки. Это был тот порыв, который нельзя игнорировать, если не хочешь ебнуться окончательно.

Серговна тебя ещё при свете не видела? - усмехнулся Паша

Юра покачал головой и посмотрел с прищуром, словно заподозрил. Паша, распираемый слабоумием и отвагой, затушил сигарету о край пепельницы, встал со стула и подошёл к Юре.

Юра нервно облизнул губы, и без того истерзанные, чуть красноватые. Юра любил кусаться во время поцелуев, и у него башню сносило, когда кусали его. Паша не мог слишком экспериментировать, знал об этом почти понаслышке.

Пашенька? - не понимающее спросил Юрочка

Хуяшенька! - отвесил Пашка

Паша наклонился, крепко схватив одной рукой Юру за волосы и заставив склонить голову на бок. Вторую он положил Юре на жопку и сжал, просто потому что мог.

Волосы все ещё влажные. Поясница - Паша задел кончиком большого пальца - горячая.

Господи, какой пиздец.

Паша прижался губами к свежему засосу, втянул солоноватую кожу в рот, и тут же ощутил руки Юры у себя на плечах.

Блядь, - прошептал Юрец. -Ты хуле де!..

Паша впился зубами и втянул кожу, жадно выдохнув. Укусил, и жаркой волной лизнуло затылок.

Сука-сука-сука, - шепотом ругался Юра, шаря по Пашиной спине горячими руками. Паша отстранился, когда в паху сладко запульсировало, а шепот Юры начал переходить в тихий вой, - и встретился с бешеным взглядом Юры.

Встрепанный, взбудораженный и со здоровенным фиолетовым пятном под подбородком, Юра, кажется, не дышал.

Паша со свистом летел в пропасть.

Ещё он, конечно, стоял, прижавшись лбом к холодной стене, и как мантру считал про себя овец, те прыгали, не сбивали со счета, только прыгали они со скрипом, а Юра все смотрел и неуверенно ощупывал засос на шее.

У Паши стоял член, у Паши кружилась голова, Паша хладнокровно оценивал свой порыв.

Плохо. Очень, блядь, плохо.

Юра закрыл приоткрытый рот. Все ещё смотрел, он все ещё смотрел, и все его мысли считывались так легко. Как и Пашины, собственно.

Паша повернулся к Юре и вжался лбом в его лоб, глядя в глаза. Что сказать? Надо было что-то сказать, неловкость давила на горло острой шпилькой, уже начало кровоточить. И до выходных было ещё три дня. Паша ебнется, наверное.

Рука Юры легла ему на затылок.

Что ты, нахуй, смотришь, сука? - прошептал Паша, умирая в душе. Что он несёт, господиблядьбоже. Это провал. - Что ты, нахуй, смотришь, сука?

Бля, - выдохнул Юра.

Паша шлепком скинул его руку со своей шеи и, не боясь уже больше никого разбудить, вернулся в гостиную, улёгся на диван и принялся лежать, до ушей укутавшись в одеяло.

Упорства Паше было не занимать, а потому может час, или два, или три спустя он смог уснуть - скорее, даже вырубиться от усталости.

Ну и выглядишь ты как говно, Паша, - сказала Анна Серговна, подавая ему кружку кофе.

Просыпался постоянно, - пожаловался Паша, жмурясь и снова открывая глаза. - Как уснул - через полчаса открываю глаза, минут через десять засыпаю. И так урывками.

Знаю такую херню, - сказал Юра с набитым ртом.

Анечка погладила Пашу по голове, улыбнулась светло.

Может, дома поспишь ещё? - заботливо спросила Анечка

Паша кивнул и жадно отпил кофе. До дома нужно было доехать еще, не уснув при этом за рулём.

Юра, сидевший напротив, выглядел таким же неживым.

Юра, - Серговна кокетливо ткнула его в огромный синяк на шее, и у Паши засосало под ложечкой. - Тебя комар укусил.

Юра хмыкнул и потёр шею.

Скорее, ужасный и могущественный Носферату, - загадочным тоном протянул он. - Вампиресса! Хм. Комаресса?

Ужас, - поморщилась Анечка, невежливо перебив. - Вы такие милые, просто пиздец, Юрец.

Юра подмигнул ей, Анна Серговна лишь радостно и искренне улыбнулась. А Паша, набив щеки бутербродом, уставился в окно балкона.

Проверенная стратегия. Когда ты жуешь, к тебе никаких претензий нет.

Шторы были раздвинуты, свет лился в окна, и от него слезились глаза.

Как же хотелось спать.

Они позавтракали, покурили и начали собираться. Юра с Анной Серговной ехали за Лизкой, а Паша дико хотел домой - зарыться в кота и уснуть. Они попрощались, каждой паре по машине; и Паша надеялся лишь на то, что его не выключит на середине пути.

Он спокойно доедет до дома. Кот и спать.

Анечка погладила его по щеке, немного колючей, и Паша, не отрывая взгляда от дороги, украдкой поцеловал ее пальцы.

Бедный мой, - сказала она и вздохнула. - Сейчас приедем, и ты поспишь.

Да, только об этом и мечтаю, - он вздохнул.

Сейчас приедет, поспит, и все, конечно же, будет хорошо.

Паша подумал об этом и про себя улыбнулся. Как и всегда - очень и очень грустно.