Когда падают звёзды

Примечание: у меня в планах сделать несколько отдельных глав посвященных исключительно прошлому ковбоя. Но так как мы (пока) не знаем настоящего/первого имени Бутхилла (Бутхиллом он уже назвал себя после операции), то я решила обозвать его по своему.
Так как единственное, что мы знаем о его первом имени это то как оно переводилось с его родного языка - "заряженное оружие". Я не стала придумывать что-то сверхъестественное или давать банальные имена по типу Майк, Джеймс и т.д., но мне хотелось что-то интересное.
Бутхиллами называли мертвых стрелков, которые умирали в сапогах. То есть дословный перевод нынешнего имени Бутхилла - "мертвый стрелок". Исходя из этого я постаралась воссоздать каким бы было первое имя Бутхилла до основных событий сюжета. Получилось у меня следующее: Ганфайр - "заряженное оружие".
Это имя я буду использовать в своём фф, но  если в будущем в игре нам раскроют настоящее имя Бутхилла, то возможно перепишу главы, где будет упоминаться мой аналог.
Вся информация ниже о семье Бутхилла была выдумана и взята из головы :)
Приятного чтения.

...

— Не отставай, ковбой! — крикнул весело Ник, направляя своего коня к реке. Ветер трепал его волосы, выглядывающие из-под шляпы, а глаза искрились озорством, словно у мальчишки.

Утренний туман клубился над рекой, словно гигантский, притихший зверь, неохотно уступая первым лучам рассвета.

— Пап, подожди! — Ганфайр легонько пнул каблучком своего жеребчика, заставляя его прибавить ход.

Холодные брызги окатили лицо мальчика, заставив его поежиться.

— Ой! — вскрикнул он, а в ответ раздался заливистый смех отца.

— Закаляйся! – Ник подмигнул сыну. – Вода – лучшее лекарство от сонной болезни!

Они гнали небольшое стадо на дальние пастбища, туда, где трава была сочнее, а воздух – чище и вольнее. Для пятилетнего Ганфайра каждая такая поездка с отцом была настоящим приключением, полным неизведанного.

Река оказалась не глубокой, и они легко преодолели ее вброд. Солнце поднималось все выше, разгоняя туман, и перед ними открывалась бескрайняя ширь степи. Ганфайр оглянулся назад и увидел, как вдалеке поднимается пыль от стада, а между баранами, почти сливаясь с ними, мелькает золотистая шерсть Дасти, их верного пса. Если бы не красный платок на шее и звонкий лай, его можно было бы принять издали за заблудшую овечку.

— Пап, а как думаешь, Дасти не устал? – спросил Ганфайр, прищурившись от яркого солнца.

— Не думаю, сынок. Дасти – настоящий пастух. Он любит свою работу, так же, как и мы, — ответил Ник, потрепав мальчика по голове.

Вскоре они достигли пастбища. Стадо, почуяв свежую траву, радостно заблеяло и устремилось вперед, рассыпаясь по сочной зелени. Ник и Ганфайр принялись объезжать границы, следя за тем, чтобы скот не разбрелся слишком далеко.

К полудню солнце палило нещадно.

— Все, ковбой, привал, – сказал Ник, вытирая пот со лба. – А то расплавимся тут, как масло на сковородке.

Они остановились у раскидистого дерева рядом с журчащим ручьем. Напоили лошадей, а затем и сами утолили жажду из прохладного источника. Грейс, жена Ника, как всегда, позаботилась о том, чтобы у них была с собой еда: вяленое мясо, хлеб и сочные яблоки.

Жадно уплетая сладкое яблоко, Ганфайр заметил, как Ник отошел к коню и достал из седельной сумки старую, видавшую виды гитару.

— Сыграешь? – спросил мальчик, завороженно глядя на инструмент.

— А как же! – Ник улыбнулся и уселся в тени дерева, перебирая струны. – Эту Грейс особенно любит…

Тихие переборы струн заполнили пространство, растворяясь в шелесте листьев и журчании ручья. Ник тихо запел старую ковбойскую балладу о любви и свободе. Ганфайр, отложив яблоко, прислушался, завороженно глядя на отца. Его голос, хрипловатый звучал мягко и проникновенно.

Вдруг Ник резко ударил по струнам, и мелодия изменилась, вспыхнув озорным кантри. Ганфайр радостно вскрикнул и захлопал в ладоши, подпевая отцу:

- Йи-ха! Скачем навстречу закату!

Мальчик подпрыгивал на месте, представляя себя лихим наездником на диком мустанге. Дасти, услышав музыку, подбежал ближе и завилял хвостом, словно тоже подпевая.

Время пролетело незаметно. Ник играл одну песню за другой, чередуя грустные баллады с веселыми плясовыми. Ганфайр не уставал подпевать, широко открывая рот, но, не попадая, ни в одну из нот, и пританцовывать, заражая отца своим безудержным весельем. Заигравшись, мальчик не заметил, как солнце начало клониться к закату.

— Ну что, ковбой, пора домой, — сказал Ник, откладывая гитару. – Грейс наверняка уже приготовила ужин.

Ганфайр вздохнул, но послушно забрался на своего жеребчика. Они медленно поехали обратно, гоня перед собой стадо. Мальчик оглянулся на пастбище, на прощание взглянув на раскидистое дерево и журчащий ручей.

Обратный путь тянулся неспешно, окрашенный в мягкие тона заката. Небо пылало красками, словно огромный холст, на котором художник смешал все оттенки красного и золотого. Стадо двигалось лениво, насытившись сочной травой, и лишь Дасти, поскуливая, подгонял отставших. Ганфайр ехал молча, умиротворенно наблюдая за тем, как день уступает место ночи. В голову лезли обрывки мелодий, услышанных от отца, и он тихонько напевал их себе под нос, чувствуя, как усталость незаметно подкрадывается к нему.

- Что нового сегодня увидел, ковбой? – нарушил тишину Ник, взглянув на сына.

Ганфайр задумался, почесывая затылок.

– Ну, я видел, как орёл ловил рыбу в реке! И еще Дасти чуть не упустил одного барашка в кусты!

Ник рассмеялся.

– Дасти у нас еще тот пастух, – с улыбкой произнес он.

Вскоре вдали показались знакомые очертания ранчо. Белые стены домика уютно светились в сумерках, а из трубы поднимался легкий дымок, намекая на теплый ужин и домашний очаг. Ник и Ганфайр ехали по дороге, когда заметили идущих вдоль изгороди двух девочек, держащихся за руки. Те, заслышав топот копыт, остановились.

- Никак наши барышни с прогулки возвращаются? – Ник придержал коня, добродушно улыбаясь дочерям. – Откуда вы, девочки?

— Мы к миссис Эмили ходили, — ответила звонким голосом старшая. Ее пшеничные косички искрились в слабом свете. – Ей совсем плохо стало, и мы помогали по хозяйству, а ещё лекарства отнесли.

В её голосе звучало гордость. Матильда была бойкой девочкой, и она всегда первая рвалась выполнять различные поручения, а потом рассказывала о своих успехах.

Младшая же девочка прижалась к сестре и, опустив взгляд, теребила одну из своих рыжих косичек. Даже в полумраке её незрячие, серо-белые глаза было отчётливо видно.

— Миссис Эмили? Надо бы ее навестить, - нахмурился Ник. Миссис Эмили была одинокой старушкой, живущая неподалеку, и девочки часто ей помогали. – А вы чего пешком? Уже совсем темно. Садитесь ко мне, подвезу. Нечего маленьким леди пешком по ночам ходить.

Ник спрыгнул с коня, и тут же раздался возглас Матильды:

— Чур, я спереди! — она подбежала к отцу, и тот, подсадив ее, помог забраться в седло. Девочка ловко вскарабкалась, но чуть не потеряла равновесие.

— Осторожнее, — засмеялся Ник, придерживая дочь, пока та устраивалась поудобнее. Затем он повернулся к младшей и, присев на корточки, мягко коснувшись ее руки. — Ну что, Энни, поедем домой, солнышко?

Девочка подняла взгляд своих незрячих глаз, робко кивнула.

— Вот и умница, — улыбнулся Ник, подхватывая дочь на руки.

Он усадил ее позади Матильды, а сам ловко запрыгнул в седло. Энни тут же прижалась к отцу, тот крепко обнял ее одной рукой, другой же он крепко держал поводья.

— Не бойся, моя маленькая леди, я крепко держу, — успокоил ее Ник, погладив по плечу, и тронул коня.

Лошади неспешно двинулись к дому. Матильда, устроившись впереди, болтала без умолку.

— Пап, ты бы видел, как я сегодня корову доила! Миссис Эмили сказала, что я настоящая фермерша, и даже дала мне лишний кусок пирога за то, что я собрала все яйца, не разбив ни одного. А Энни помогала мыть посуду. Правда, Энни?

Младшая сестра робко кивнула, не отрываясь от отца, но Матильда не унималась, размахивая руками для пущей выразительности.

— А потом миссис Эмили дала мне целый поднос с пирожками, и я их все разнесла соседям! Ни одного не уронила, представляешь? Я теперь главная помощница в округе!

Ганфайр, ехавший рядом на своем жеребчике, фыркнул и прищурился.

— Пирожки разносить? Пха! Это тебе не подвиг! Я сегодня стадо через реку гнал, и ни один баран не уплыл! А ты там, небось, яйца собирала, как курица!

Матильда надула губы и ткнула пальцем в сторону брата.

— Ой, да ладно! Ты-то с папой ездил, а я сама справилась с упрямой коровой! И миссис Эмили сказала, что я — настоящая леди ранчо! А ты, ковбой-малолетка, наверное, еле-еле на лошади держался, когда через реку плыл!

— А вот и не правда! — возмутился Ганфайр, краснея от обиды.

Но Матильда уже отвернулась, гордо выпрямившись, и продолжала болтать с отцом, оставив брата в недовольном бормотании. Ник, услышав эту перепалку, разразился добрым смехом, от которого его конь согласно заржал.

— Эй, вы двое, хватит спорить! Вы у меня все самые лучшие! — крикнул он.

Добравшись до ранчо, Ник осторожно снял девочек с лошади. Энни нерешительно шагнула вперед, споткнулась и чуть не упала, но отец успел подхватить ее.

— Осторожнее, солнышко, — ласково сказал он, помогая ей устоять. — Здесь дощечки. Лучше держись за сестру, она тебе поможет.

— Давай, Энни, — Матильда взяла сестру за руку, и они вместе направились к дому.

— Передайте маме, что мы скоро придем! — крикнул им вслед Ник, и Матильда помахала ему рукой.

Ганфайр фыркнул, отвернувшись. Вместе с отцом они загнали баранов в загон, а их верный пес Дасти бегал рядом, контролируя процесс. Закончив, Ник и Ганфайр повели лошадей к конюшне. Мальчик все еще хмурился, вспоминая колкости сестры, и пнул камешек на тропинке. Пес, почуяв его настроение, ткнулся мокрым носом в его ладонь, словно утешая.

— Пап, а почему Матильда всегда такая… такая хвастунья? — спросил Ганфайр, наконец не выдержав. Он поднял взгляд на отца, в котором мелькнуло детское возмущение. — Я сегодня реку переплыл, стадо гнал вместе с тобой, а она про свои пирожки трещит, будто это какое-то достижение!

Ник усмехнулся, опускаясь на корточки, чтобы быть на одном уровне с сыном. Он положил тяжелую руку на плечо мальчика, и Ганфайр невольно выпрямился.

— Слушай, ковбой, Матильда — она как тот упрямый мустанг: рвется вперед, чтоб все заметили. Но внутри она добрая, просто не всегда показывает. А ты… ты мой смелый маленький пастушок, который не боится ни реки, ни солнца. Не злись на сестру, ладно? Для неё это тоже своего рода подвиг. Но мы ведь семья, а семья — это когда все разные, но в беде всегда стоят плечом к плечу, друг за друга.

Ганфайр почесал нос, все еще надув губы, но кивнул.

— Ладно… — буркнул он. В глазах все еще плескалась обида. — Но если она опять скажет, что я малолетка, я ей докажу, что могу и сам корову подоить!

Ник рассмеялся, взъерошив волосы сына, которые только начали отрастать.

— Докажешь, сынок. А теперь пошли в дом — ужин стынет, а то Грейс нас отчитает за то, что задержались так поздно.

Когда они вошли в дом, то в нем царила приятная суета, а в воздухе витал аромат вкусной еды. Двое мальчиков, старше Ганфайра, носились вокруг стола. Их звонкий смех эхом разносился по дому. У печи кто-то усердно подбрасывал поленья, а кто-то помогал Грейс накрывать на стол. У окна, склонившись над миской, кропотливо орудовала овощами девочка, младше Матильды, в то время как их мать, держа на руках крохотный свёрток, хлопотала у плиты.

— Фрэнк, Сойер, хватит носиться, — Грейс сделала замечание пронесшийся мимо мальчикам. — Лучше помогите Райдеру тарелки расставить.

— Мама, — позвала её девочка, аккуратно складывая нарезанные овощи в миску. — Я всё-всё порезала.

— Умничка, Грета, — улыбнулась Грейс, поцеловав дочь в макушку. Она протянула ей младенца. — Побудь пока с братиком, дорогая.

Грета кивнула и бережно взяла малыша.

— Пойдём играть, Джонни, — шепнула она брату, увлекая его в дальний угол, где лежали деревянные игрушки.

Ник, воспользовавшись тем, что жена не заметила их с Ганфайром появления, хитро ухмыльнулся. Подкравшись к женщине сзади, он внезапно обхватил ее за талию. Грейс вскрикнула от неожиданности, тут же повернулась и отвесила мужу легкий шлепок кухонным полотенцем по плечу.

— Ну и шутник! — возмутилась она, лукаво улыбаясь. — Дети же смотрят!

— А что такого? — Ник пожал плечами, одаривая жену нежным поцелуем в щеку. — Пусть знают, что мы любим друг друга.

Грейс лишь покачала головой с лёгкой улыбкой на губах.

Ганфайр, увидев, что его отец занят разговором с матерью, подошел к ней и тихонько ухватился за край платья. Грейс обернулась, и на ее лице появилась добрая улыбка. Она ласково погладила мальчика по голове.

— Ты чего, сынок? — спросила Грейс, ее голос был мягким и заботливым. – С тобой все хорошо?

Мальчик не ответил, лишь слегка прижался к матери сильнее, ощущая ее тепло.

— Они с Матильдой опять повздорили, — ответил за сына Ник.

— Вот оно что, — вздохнула Грейс, продолжая гладить сына по волосам.

Она опустилась на колени, чтобы быть на одном уровне с сыном. Её глаза, полные материнской любви, внимательно изучали его лицо. Она видела не просто обиду, а ту детскую растерянность, с которой он не знал, как справиться.

— Ганфайр, дорогой, — прошептала она, нежно прикоснувшись к его щеке. — Сестра твоя, она просто… немного импульсивная. Ей всегда хочется быть первой, самой заметной. Но это не значит, что она не любит тебя.

— Она меня малолеткой назвала, — тихо буркнул Ганфайр, и в его голосе прозвучала едва скрываемая обида.

Грейс мягко улыбнулась, обнимая сына. Тот уткнулся ей в плечо.

— Это потому, что ты для нее младший братик, который всему только учится. Но Матильда не имела ничего плохого, поверь мне. Просто… она иногда говорит, не подумав о том, что другим может быть это неприятно.

Грейс слегка отстранила от себя Ганфайра и убрала непослушные пряди с его лица.

— Иди пока поиграй с остальными. Я скоро позову, и мы все будем ужинать, ладно?

Мальчик кивнул, все еще немного упрямо, но уже не так сильно надув губы.

— Вот и умница, — улыбнулась Грейс и, поцеловав сына в лоб, поднялась с пола, наблюдая за тем, как тот уходит к Гретте и Джону. — Вы сегодня долго, — заметила женщина, вернувшись к приготовлению вкусно пахнущей похлебке.

— Пришлось сделать крюк, — отозвался Ник, облокотившись о столешницу. — Обычные пастбища кое-где совсем вытоптаны. Искали траву зеленее, подальше.

Ник слегка потемнел, пожевав щеку изнутри, словно раздумывая – стоит ли говорить дальше.

— Но не только из-за этого, — продолжил он, — на прежнем месте я заметил волчьи следы. Нужно будет соседей предупредить, чтобы были осторожнее.

— Следы?.. — Грейс тихо ахнула, взгляд её метнулся к мужу, полный тревоги. — Далеко они от нас?

— Не очень, — Ник вздохнул. — Но достаточно близко, чтобы они могли добраться до загонов. Или, что ещё хуже, до кого-то из детей, если те будут далеко от дома.

— Господи… — прошептала женщина. — Может, стоит позвать кого-нибудь из охотников?

— Завтра поговорю с ними, — заверил её Ник, погладив по плечу. — И соседей заодно предупрежу, чтобы были настороже. А ты, Грейс, закрой окна поплотнее на ночь и пока не выпускай детей гулять одних.

Ник обнял жену, поцеловал в лоб, видя беспокойство в её глазах.

— Всё будет хорошо, душа моя, — успокаивал он. — Мы справимся.

Грейс отстранилась, встревожено сжав руку на груди.

— Просто я за детей волнуюсь.

— С ними всё будет в порядке. Они у нас храбрые, даже самые маленькие, — Ник посмотрел в сторону, где Джонни, Гретта и Ганфайр что-то увлеченно строили из кубиков. Мужчина улыбнулся. — Вместе мы сможем защитить наш дом.

Грейс снова кивнула, и на её лице появилась робкая улыбка. Но тут она тихо ойкнула: в неё на бегу врезался Фрэнк.

— Фрэнк, я, что говорила? — строго спросила Грейс. — Не носиться по дому!

— Прости, мам, — виновато пробормотал мальчик.

— Ох… Идите мыть руки, ужин почти готов.

Когда дети шумно побежали к умывальнику, Ник воспользовался моментом уединения и вновь притянул жену к себе.

— Надеюсь, это будет что-то очень вкусное, — промурлыкал он ей на ухо, ласково поглаживая по бокам, за что получил очередной шлепок полотенцем.

Ужин прошёл в тёплой семейной атмосфере, наполненной оживлёнными разговорами и смехом. Каждый член семьи делился впечатлениями о прошедшем дне, и рассказы детей звучали особенно звонко. Матильда, не упуская возможности, подробно описывала свои  похождения к миссис Эмили, перечисляя все нюансы своего участия в помощи по хозяйству.

Ганфайр, не желая оставаться в стороне, старался не отставать от сестры, и их спор, начавшийся ещё недавно, вспыхнул с новой силой. Слова "малолетка" и "выскочка" кружились в воздухе, но, к счастью, быстро растворялись в общем шуме. Энни тихо сидела рядом с матерью, которая с заботой накладывала ей в тарелку угощения, предугадывая её желания.

Ник, порой вставляя короткие замечания, внимательно слушал своих детей, на его лице играла еле заметная улыбка. Он видел, как дети, несмотря на свои мелкие разногласия, были окружены любовью и заботой. Разговоры за столом касались не только будничных дел, но и планов на будущее. Ник поделился с Грейс своими размышлениями о предстоящих работах на пастбищах, а также о необходимости предупредить соседей о волчьих следах, обнаруженных неподалёку.

Грейс, несмотря на тревогу, вызванную новостями о хищниках, старалась сохранять спокойствие, понимая, что совместными усилиями они справятся с любыми трудностями. Её взгляд, полный материнской любви, нежно скользил по лицам детей. Она видела в них не только игривость и озорство, но и стойкость, необходимую для жизни в этом суровом, но прекрасном мире.

После ужина дети помогли Грейс убрать со стола. Фрэнк и Сойер вызвались помыть посуду, Матильда аккуратно вытирала тарелки и ставила их в шкаф, а Энни помогала Грейс вытирать стол. Ганфайр, немного помедлив, тоже присоединился к уборке, стараясь не попадаться на глаза Матильде. Ник, тем временем, вышел во двор, чтобы проверить замки на загонах и убедиться, что скот в безопасности. В воздухе уже чувствовалась прохлада приближающейся ночи, и тревога за семью не покидала его.

Когда дом погрузился в тишину, Грейс уложила Энни, малыша Джона и остальных в кроватки. Ник вернулся, и они вместе с женой, сидя у камина, вели тихий разговор о будущем, о планах на урожай и о необходимости позаботиться о безопасности детей. Несмотря на тревогу, вызванную волчьими следами, в их голосах звучала уверенность и надежда. Они знали, что вместе смогут преодолеть любые трудности и защитить свою семью от любой опасности.

…

- Твою ж…милашку…, - тихо простонал Бутхилл, морщась от головной боли. Перед глазами мелькали далёкие картинки его прошлого, вызывая ноющее чувство утраты. Мужчина старался отмахнуться от видений. Не здесь, не сейчас…

Он облокотился о стену одного из зданий, пытаясь прийти в себя. Бутхилл не успел далеко уйти от того места, где расстался с Сией, как его вновь настиг непонятный приступ. Обычно такого с ним никогда не случалось.

- Ты совершенно о себе не беспокоишься, - раздался неожиданно знакомый голос.

Ковбой с трудом поднял голову, фокусируя взгляд на появившейся фигуре. Перед ним стоял парень в фиолетовой рубашке, небрежно накинув на себя плащ, а на глазу красовался излюбленный монокль.

- Не твоё дело, – огрызнулся Бутхилл, отталкиваясь от стены. Его ещё слегка пошатывало, и он прикрыл глаза, коснувшись металлической рукой лба.

Хирро лишь тяжело вздохнул, в его жесте читалось застарелое терпение.

— Меня волнует твоё состояние, особенно в твоём… нынешнем положении, — спокойно ответил парень, обводя взглядом тело мужчины, которое теперь состояло только из проводов и стали. — Тебе стоит почаще проверяться.

– А ты мне, что, в няньки записался, чтобы о моей тушке печься? – проворчал Бутхилл, но тут же снова скривился от новой волны пульсирующей боли. – Ладно, – неохотно сдался он. – Схожу к этой старой ведьме, если она ещё там, Вуббабу её дери. Но только не сейчас, у меня тут ещё дела.

– Ты достал то, что нужно? – Хирро перешёл к сути, его взгляд стал острым, как заточенный клинок.

Бутхилл тут же растянулся в победной, немного дикой ухмылке. Ещё бы – он опередил этого мелкого засранца Хирро, первым выполнив задание. Мужчина вытащил из внутреннего кармана кожаной куртки криво сложенный лист бумаги и протянул рейнджеру.

– Там всё, – сказал Бутхилл, наблюдая, как Хирро разворачивает листок и бегло пробегается глазами по строкам. – И кто покупатель, и кто поставщик, и кто посредник. Неплохую сумму отвалили за эту драгоценность.

– Н-да, – протянул парень, задержавшись на цифрах. – Я думал, только корпораты готовы выложить целое состояние за подобное.

– Кстати, – вдруг оживился Бутхилл. – С чего вдруг такой интерес к этой штучке, спустя столько времени?

– Как-то слишком тихо для того, кто приобрёл оружие, способное даровать своему владельцу сверхсилу, – Хирро оторвался от чтения и посмотрел на ковбоя. – Ты ведь уже и так в курсе, кто покупатель.

Бутхилл недовольно цокнул языком, скрежетнув зубами. Да, был в курсе. Ещё один бывший криминал, а теперь восседающий в высших эшелонах общества. Деньги и влияние в этом мире решают по большей части всё, и именно это бесило Бутхилла больше всего.

– Не ожидал, что ты так быстро выберешься, – прервал раздумья киборга Хирро. – Уже хотел было к тебе на помощь идти. Ты, как всегда, работаешь «тихо».

– А кто говорил, что Галактические рейнджеры должны работать как мыши? – усмехнулся Бутхилл. – Но надо отдать должное. Если бы не та девчонка, я, наверное, ещё бы долго копался в этой белиберде.

Хирро вскинул брови, непонимающе уставившись на ковбоя.

– Что ещё за девчонка?

- А, ну эта… Ты её, наверное, и не помнишь. Ну, та, что в зловонной жиже плавала, в той милашечной паранормальной лаборатории, – напомнил Бутхилл. – Я её как раз и встретил, прикинь. Жива, здорова. Привет тебе передавала, кстати.

Хирро проигнорировал колкость, лишь слегка нахмурился. Он помнил ту лабораторию. Так хорошо, что всем сердцем желал вычеркнуть тот день из своей памяти. Рейнджеров обвели вокруг пальца, дали ложный след Примитива, которого там и в помине не было, но кто стоял за всем этим, так и не стало известно. Все данные и записи были уничтожены без возможности восстановления.

– Ты ведь помнишь, что в той лаборатории были обнаружены следы Стелларона? – тихо спросил Хирро.

– Пфф… – Бутхилл фыркнул. – Ты хочешь сказать, что девчонка – какой-то там лабораторный гомункул, порождение этой прелести? Пхах, не смеши. Мы тогда уже давно об этом знали.

– Тем не менее, – Хирро аккуратно сложил лист, убирая его. – Не стоит об этом забывать. Мы не знаем, что именно там с ней делали, каким экспериментам подвергали.

– Ну ты и зануда, – проворчал Бутхилл, отворачиваясь. – Она жива, в полном порядке, у неё есть люди, которые её приютили. А это самое главное.

Хирро не стал спорить.

– Ладно, пойдём, – парень развернулся и направился прочь. – Тебе ведь нужна помощь, чтобы покинуть эту планету? Сомневаюсь, что охрана КММ тебя так просто отсюда выпустит.

Бутхилл усмехнулся.

– Ну хоть что-то полезное ты можешь сделать для меня, пушистик.

Бутхилл сделал шаг, но его взгляд внезапно упал вниз.

– Это что ещё за прелесть? – мужчина стряхнул со своего плеча какие-то кристаллики, тускло светящиеся жёлтым. Они словно приросли к самой ткани и не сразу отпали.

Бутхилл нахмурился. Что-то похожее на них он уже видел.

И именно в этот момент ковбой резко развернулся. Ему показалось, что из тени за ним кто-то наблюдал.

– Ты идёшь? – раздался голос Хирро.

Нижняя челюсть Бутхилла слегка заходила, пока он обдумывал свои ощущения. Но потом медленно развернулся и зашагал за парнем. А из-за угла здания выглянул человек, одетый в белую одежду, провожая рейнджеров своими золотыми глазами с узкими, вертикальными зрачками.