Когда падают звёзды

- Значит пока она гнила в этой херовой пробирке для вас она ни какой цены не представляла. А стоило мне её вытащить как вы тут же с расспросами о сранном Примитиве налетели? – Бутхилл прожигал взглядом подоспевшего Хирро и телефон в его руке.

Парень помог ковбою стабилизировать состояние девушки, и та даже приоткрыла глаза, но взгляд оставался стеклянным как у куклы, говорящий об отсутствии её в реальности.

- Девушка, возможно, может обладать информацией о Примитиве. Это наш, возможный, шанс успеть… - начал было голос из динамика, но Бутхилл рявкнул, обрывая поток речи.

- Заткнись, нахрен! А теперь слушайте сюда оба, - прошипел он сквозь зубы, сдерживая клокотавшую на поверхности ярость, чтобы не сорваться. –  Эта девчонка сейчас на гребанной грани от смерти. А вы двое, как шакалы, накинулись на ещё тёпленькое мясо со своим Примитивом.

Последние слова он сплюнул под ноги и испепелил Хирро взглядом.

– И убери свои глазёнки от неё, пока я тебе твоё стёклышко в задницу не засунул, чтоб ты уже точно ничего не разглядывал.

Бутхилл резким движением сорвал с плеча своё пончо и бережно обернул им полуживое тело девушки. Зажав включённый фонарик зубами, он подхватил её на руки.

- И та, к сло-у, (И да, к слову), - пробурчал Бутхилл, с трудом выговаривая слова из-за зажатого предмета, но его раздражение звучало в каждом слоге. - У те-я от-латительная ма-нела та-каца с вопящим на фсю ок-угу дина-иком. (У тебя отвратительная манера - таскаться с вопящим на всю округу динамиком).

Развернувшись на каблуках он решительно направился в сторону выхода.

- Утачной охоты на плизлаков! (Удачной охоты на призраков!) – крикнул Бутхилл на прощание, прежде чем его свет от фонаря скрылся за поворотом.

Хирро лишь закатил глаза и, покачав головой, отвернулся к оставшимся руинам и полусгнившим трупам. На слова Бутхилла он никак не отреагировал, уже привык к вспыльчивости ковбоя, в свою первую встречу с ним он слышал в свой адрес слова и угрозы похлеще.

- Он упомянул про какую-то «паранормальную хрень»? – уточнил Хирро, поправив монокль на носу и склонившись над одним из трупов.

- Да, - донеслось из динамика в телефоне. – Не знаю, что он тут увидел, но данное место, по имеющимся данным, действительно должно быть куда более… живым. А это больше смахивает на забытый всеми морг с останками неудачных экспериментов, чем на то, чем это место должно быть.

Хирро огляделся, окидывая взглядом окружающий хаос.

– Возможно, я погорячился насчёт ковбоя, – пробормотал парень, вновь переводя взгляд на труп. – Его самодеятельность всё-таки к чему-то нас привела. Но с девушкой я всё же поговорю, когда она придёт в себя.

– Если она вообще выживет, – мрачно ответил голос на другом конце провода.

…

По коридорам Бутхилл шёл быстро, но осторожно, так как боялся споткнуться и навернуться прямо на девушку. Фонарик то и дело клонился в сторону в зубах и его приходилось выравнивать одним плечом, а на другом покоилась голова спасённой.

Мужчина бросил на неё мимолётный взгляд, задержавшись на мгновение, прежде чем вновь устремить взор вперёд.

Девушка была не тяжелее пушинки – кожа да кости, словно ее выжали до последней капли жизни.

"Что с тобой, сукой, сделали?" – от этой мысли Бутхилл стиснул зубами фонарик так, что металл взвыл от напряжения. Он до сих пор не мог взять в толк, что за чёрт его дёрнул.

«Ну и нахрена эта возня с полудохлой девкой, которая вот-вот отбросит копыта?» – ворчал он про себя. – «Уже бы давно закончил с этим дерьмом и шел бы себе дальше. Но нет же, блять, проснулась во мне Мать Тереза, чтоб ее!»

И все же, в самой дальней клетушке его души шевелилось что-то теплое и робкое… надежда? Надежда на что, спрашивается?

Тихий вздох сорвался с ее губ, и дрожащее, истерзанное тело робко прижалось к нему. Сердце болезненно сжалось при виде её немощи, её отчаянной попытки удержаться за край ускользающей жизни. Бутхилл мотнул головой, отгоняя наваждение, и прибавил шаг.

- Дилжишь, малыхка, (Держись, малышка), - пробормотал он сквозь фонарик в зубах, стараясь, чтобы его голос звучал как можно мягче. Он хотел отвлечь её болтовнёй, стараясь тем самым удержать её сознание в этом мире. – Ей-ас мы выбелемся из этой ебаной дылы. Не наю, што с тобой сделали, но я не по-волю, штобы твоя изньаконшиласьтаким облазом. И на-еюсь, што ты не захочешь на меня вдуг внезапно набоситься и вцепица зубами в шею. Хэх, наешь ли, мне пожить есё хотеца. Та и со своими спасителями так не поступают – не етят их. (Сейчас мы выберемся из этой ёбаной дыры. Не знаю, что с тобой сделали, но я не позволю, чтобы твоя жизнь закончилась таким образом. И надеюсь, что ты не захочешь на меня вдруг внезапно наброситься и вцепиться зубами в шею. Хэх, знаешь ли мне пожить ещё хочется. Да и со своими спасителями так не поступают – не едят их).

Носком сапога он запустил небольшой камень в пустоту, и тот, пролетев немного, плюхнулся в невидимую лужу.

– Плимитив им, видите ли, от тебя, понадобился, (Примитив им, видите ли, от тебя понадобился), – продолжал ворчать он, напуская на себя привычное недовольство. – Да какая, х шертя, лазница, наешь ты о нём што-то или нет? Гла-ное, штобы ты вы-ила. А потом…потом ла-белёмся, што ты за флукт и наешь ли ты што-то или нет. (Да какая, к чертям, разница, знаешь ты о нём что-то или нет? Главное, чтобы ты выжила. А потом…потом разберёмся, что ты за фрукт и знаешь ли ты что-то или нет).

Поток недовольного ворчания не иссякал, но это было в сотню раз лучше давящей тишины. К тому же, воспоминания о том, что он только что повидал в недрах этого проклятого места, были еще слишком свежи, чтобы молчать.

- Хилло этот, хонешно, ещё засланецледкостный. Втянул меня во всё это дельмо, а я, по доблотеду-евной, согла-ился помочь.Пасибо хоть, што спасательный шаттл соисволилвысвать. Не хватало ещё тебя на себе та-ить до ближай-его поселения, (Хирро этот, конечно, ещё засранец редкостный. Втянул меня во всё это дерьмо, а я, по доброте душевной, согласился помочь. Спасибо хоть, что спасательный шаттл соизволил вызвать. Не хватало еще тебя на себе тащить до ближайшего поселения), – усмехнулся Бутхилл, пытаясь разрядить сгущавшуюся вокруг них гнетущую атмосферу хотя бы для себя. – Хотя, если пы понатапилось, танёс. Зуб дау. (Хотя, если бы понадобилось, донёс. Зуб даю).

Наконец, впереди, замаячил спасительный свет, льющийся из проёма, ведущего наружу. Бутхилл зажмурился, выйдя из склепа в объятия холодного осеннего ветра. Тот выл среди развалин, словно оплакивая погибших, но Бутхилл сосредоточил все свое внимание на девушке, стараясь не замечать промозглый холод, кусающий за плечи сквозь тонкую рубашку. Сейчас главное – дождаться шаттла.

- Холо-но, да? Потелпи, малы-ка. Сколо плилетит шаттл, там буит тепло, тебе ока-утфсюнеопходимую помощь, и, во-можно, даже наколмят. А я…(Холодно, да? Потерпи, малышка. Скоро прилетит шаттл, там будет тепло, тебе окажут всю необходимую помощь и, возможно, даже накормят. А я…)

Бутхилл кряхтя, опустился около стены, убирая фонарик и стараясь хоть немного заслонить девушку от ветра своим телом.

- А я вернусь к своей охоте. Только помогу засранцу Хирро закончить начатое и вернусь, - мужчина вновь усмехнулся. Но усмешка на этот раз вышла кривой. – Эх, знал бы, то прихватил бы свою флягу. В миг бы согрелась.

Он бережно прижал к себе девушку, словно хрупкую птаху, пытаясь отогреть её заледеневшее тело своим теплом. Подбородок его мягко коснулся спутанных волос на её макушке. От липкой массы, въевшейся в пряди, исходил тошнотворный запах той зловонной жижи и проклятой лаборатории.

- Вонять, конечно, потом от этой дряни буду, в которой тебя выкупали, но это будет стоить того если ты останешься жива.

Бутхилл замолчал, не зная, о чём ещё говорить. Вроде бы тем для разговоров и бессмысленной болтовни с самим собой было много, но всё это сейчас казалось не тем.

— Ладно, — вздохнул он, устраиваясь поудобнее и прижимая девушку к себе. — Давай я тебе пока байки потравлю, пока мы тут штаны просиживаем в ожидании. Знаешь, я как-то однажды...

И мужчина принялся рассказывать ей истории из своих странствий и сражений, в которых он успел побывать за время своих скитаний по галактике. Время летело незаметно.

— ...ну и я, как обычно, оказался не в то время и не в том месте. Пришлось валить этих жуков пачками, а они, суки, лезут и лезут. Но потом меня местная принцесса чуть ли не на руках носила. Ну, как принцесса... дочь вождя, но всё равно приятно. Да и угощали так, что пальчики оближешь, етить её!

Бутхилл хмыкнул, живо представив себе ту самую «принцессу». Девица была что надо — боевая и с юмором. Эх, вот же времена были...

Вдруг он спохватился, что уже приличное время травит свои небылицы, и решил проверить, как там его подопечная. Бутхилл осторожно коснулся её запястья, стараясь нащупать пульс. Еле заметный, слабый, но есть. Мужчина облегчённо выдохнул и усмехнулся.

— Ну, держишься, значит. А я уж думал, что тут, блять, трупу байки травлю. Обидно было бы, чесслово. А так хоть знаешь, что я не зря глотку деру. Хотя... можешь, ты просто слишком вежливая, чтоб перебивать? Ладно, хрен с ним. Главное, чтобы ты до шаттла дотянула. А там, глядишь, и оклемаешься.

Бутхилл вновь ухмыльнулся, но его улыбка тут же медленно сползла, когда его взгляд упал на собственное запястье, на котором багровел свежий рубец, тянущийся от кисти к внутренней стороне ладони.

— Интересно, — пробормотал Бутхилл, проводя большим пальцем по извилистой линии шрама. — А я дотяну до того момента, когда доберусь до своей цели? Просто знаешь, я часто попадаю во всякие передряги, где это грёбаное человеческое тело иногда подводит.

Он перевёл взгляд на девушку.

— Вот смотрю на тебя и лишний раз убеждаюсь, что это так — фуфло это, а не живое мясо. Сейчас бы ты давно уже на ногах стояла, если б не эта дрянь.

Бутхилл замолчал на мгновение, а потом, словно через силу, продолжил — уже тише, серьёзнее, без привычной насмешки в голосе.

— Знаешь... я ведь не всегда был таким. Таким... м-м-м... ну, ты поняла. Таким придурком, как сейчас. Когда-то я был другим человеком. Шило в заднице, конечно, торчало всегда, но тогда оно хотя бы с мозгами дружило. У меня было всё, пока в один миг всё не рухнуло в ебеня, и я потерял всё, что любил. Меня до сих пор от воспоминаний колбасит, каждый ёбаный раз. А теперь... я живу только одной целью — найти ту крысу, которая устроила весь этот пиздец в моей жизни. Эх...

Бутхилл откинулся на стену, увлекая девушку за собой, и уставился в небо.

— А ведь тогда у меня была возможность... Я мог убить его, понимаешь? Был в паре метров от этого ублюдка, когда из его вонючей пасти вылетело разрешение на применение оружия. До сих пор жалею... как же я жалею... Может, сам бы и сдох там, на месте, зато все остальные остались бы живы.

Его взгляд заворожённо скользил по багряному закату, медленно растворяющемуся в ночной темноте, где уже пробивались первые звёзды.

— Давно на них не смотрел, — пробормотал Бутхилл, машинально поглаживая девушку по спине через ткань пончо. — Небо на моей планете было, как слеза девственницы, чистое, яркое... аж глаза слезились. Каждую ночь мог валяться в траве, как пьяный кузнечик, и пялиться наверх, придумывая всякую хрень о том, есть ли там кто, среди этих далёких огоньков...

Бутхилл опустил взгляд, отвернувшись от неба, и быстро смахнул предательскую влагу у края глаз. Говорить о прошлом было мучительно больно — ворошить осколки дорогих воспоминаний. Думал, что станет легче, если хоть с кем-то поделиться, но боль дала о себе знать, а тоска заскреблась в груди, как голодный зверь. Он снова не понимал — почему сейчас? Почему именно ей он это рассказывает?

— Блять, ты даже рот не успела открыть, а уже на исповедь меня вывела, — усмехнулся ковбой, пытаясь скрыть смятение. — Давай-ка заткнусь, пока не разревелся тут, как баба.

Он замолчал, решив больше не бередить старые раны, которые с каждым словом начинали кровоточить всё сильнее и сильнее.

Но тут в животе предательски заурчало, да так громко, что Бутхилл невольно смутился, хоть девушка по-прежнему не подавала признаков осознанности.

— Хэ-хэ, видать, я тоже нехило проголодался, как и ты. Я с самого утра ни крошки во рту не держал, пока этому засранцу Хирро помогал, — Бутхилл, кряхтя, выпрямился и кинул взгляд в зияющую дыру в стене, ведущую в кромешную тьму коридоров. — Интересно, скоро ли этот пиздюк выбежит оттуда с визгом, как баба, или его уже сожрали к херам собачьим? Ай, ладно. Мозги зато никто ебать не будет.

Он снова прислонился к стене и замолчал, вслушиваясь в тишину и глядя на звёзды, пока его не отвлёк гул приближающегося шаттла.

"Ну, наконец-то," – подумал он, прикрыв глаза. Он чувствовал, как усталость накатывает на него с новой силой, как тело ломит от напряжения. Сейчас он передаст девушку в надёжные руки, а сам снова пойдёт по своей дороге, преследуя свою цель.

Но что-то подсказывало ему, что эта встреча оставит в его душе неизгладимый след. Что-то изменилось. Что-то сломалось… или наоборот, починилось. Он не знал и пока не собирался в этом разбираться.

– Вот и подмога подоспела, – пробормотал Бутхилл, переводя взгляд с приземляющегося шаттла на бледное, измученное лицо девушки, обрамленное тёмными, влажными прядями волос.

Аккуратно заправив ей их за уши, он слегка прижался лбом ко лбу девушки, на короткое время закрыв глаза.

– Только не вздумай сдыхать, слышишь, блять? – прошептал он одними губами. – Дай мне спасти хоть кого-то. Пожалуйста.

…

Спустя 5 лет:

- Сиа, - раздался над ухом шёпот, а затем лёгкая тряска за плечо. Но когда эффекта не последовало, тряска стала ощутимей. – Сиа, блин, проснись.

А затем последовал ощутимый тычёк в рёбра, от которого девушка съёжилась. Подняв голову со сложенных на парте рук, Сиа недовольно уставилась на одногруппника сидящего рядом который её и разбудил. Его звали Тед.

Тот невозмутимо сидел, подперев рукой подбородок, и лишь глазами указал в сторону препода. Кто-то сбоку из девчонок тихо захихикал.

Сиа нахмурилась и, с усилием разлепив веки, перевела взгляд на профессора Абернати. Тот, стоя у доски, монотонным голосом читал лекцию, сопровождая её мелькающими слайдами. Под этот усыпляющий аккомпанемент мозг отказывался работать напрочь.

Предмет – «Теоретические основы биомеханики» – Сие нравился, но профессорская подача отбивала всякий интерес.

Сев ровней девушка устало потёрла рукой сонное лицо. Последние три минувшие ночи она проводила за подготовкой к зачётам, писала эссе по философии и готовилась к череде практических занятий.

Да уж… щадить их тут явно никто не собирался. Из-за сокращённой программы приходилось усваивать материал в темпе вальса, так потом ещё и практика длиною в месяц. Спасибо, конечно, что хоть пару месяцев на отдых выделили для несчастных студентов. Ну как пару? Месяц и полторашку. На последнюю неделю после практики решили запихнуть экзамены.

Профессор Абернати откашлялся, привлекая к себе внимание.

- Сиа, раз уж вы проснулись, не могли бы вы объяснить нам принцип работы нейросетей в контексте управления бионическими конечностями?

Сиа не знала, кто дал ему это прозвище, но все втайне называли профессора Абернати Менделеевым. Что-то в его облике действительно напоминало того самого ученого с Земли – скорее всего, неряшливый вид - густая седая борода и торчащие пряди волос по бокам.

Снова шушуканье и хихиканье с соседних парт.

"Детский сад…", – пронеслось в голове Сии. Она попыталась собраться с мыслями. Эту тему она не раз мусолила, так что, по идее, должна была выкрутиться.

– Конечно, профессор, – ответила Сиа, вставая со своего места. Она устремила взгляд куда-то поверх головы профессора. Ей было легче говорить, фокусируясь на образы, а не на аудиторию. – Нейросети используются для обработки сигналов, поступающих от нервных окончаний, и преобразования их в команды для управления моторами протеза…

Пока Сиа говорила, она всё больше увлекалась, так как знала эту тему.

- …таким образом, нейросеть имитирует работу человеческого мозга, обучаясь на массиве данных и адаптируясь к изменениям в сигналах. Это позволяет бионической конечности выполнять интуитивно понятные движения, приближённые к естественным.

Профессор Абернати, казалось, был приятно удивлён.

- Прекрасно, Сиа. Вы продемонстрировали глубокое понимание темы. Однако не могли бы вы уточнить, какие конкретно архитектуры нейросетей чаще всего используются в данной области и почему?

«Вот ж гад! Отыграться решил по полной из-за того, что я на его парах сплю?»

Но тут ничего не поделаешь, пришлось углубляться в детали и приводить примеры, чтобы уж наверняка потом не придирался.

Когда с ответом было покончено профессор одобряюще кивнул.

– Что ж, весьма похвально, – мужчина пригладил свою пышную бороду рукой, на внутренней стороне ладони и сгибах металлических пальцев мерцал фиолетовый свет. – Только попрошу впредь не засыпать на моих парах… или делать это так, чтобы я не видел.

Абернати вернулся к прерванной лекции, а Сиа устало откинулась на спинку стула. Со стороны Теда послышался тихий одобрительный свист, на который он получил предостерегающий недовольный взгляд от девушки.

Сон отступил, но концентрация ускользала. Поняв, что усилия тщетны, Сиа достала телефон и принялась конспектировать совершенно иную лекцию. Все равно в конце пары она получит сегодняшнюю запись на флешку – как-никак, она была главной по скидыванию конспектов в своей группе.

Со звонком все повскакивали с мест и начали собирать вещи, игнорируя последние наставления профессора Абернати относительно следующей лекции и домашнего задания. Лишь прилежные студенты на первых рядах внимательно ловили каждое слово.

– Слушай, Сиа, – Тед нагнал её у лестницы. – Не хочешь сегодня куда-нибудь сходить? Там сейчас идет офигенный фильм. Потусим, развеемся… или просто можем вместе погулять.

– Не сегодня, – у Сии не было никакого желания проводить вечер в чьей-либо компании. К тому же, у нее были свои планы. – Прости, у меня сегодня другие дела.

– Да? Жаль… – протянул парень, якобы не обидевшись. – Может, провожу тогда?

– Нет, Тед. Я пока здесь задержусь. Нужно книжку в библиотеку сдать.

– Я могу подождать.

Сиа едва удержалась от того, чтобы не закатить глаза и отпустить язвительный комментарий. Тед был хорошим парнем, но слишком навязчивым.

– Давай в другой раз, – непринужденно бросила Сиа через плечо, махнув рукой на прощание и, ускорив шаг, растворилась в толпе студентов.

Ей действительно нужно было зайти в библиотеку, но задерживаться там она не собиралась. Да и, чего греха таить, навязчивое общество Теда тоже хотелось избежать.

Зайдя в библиотеку, она с улыбкой поздоровалась с маленькой пожилой женщиной в очках на цепочке, сверкавшей в лучах искусственного света.

– Сегодня что-то будете брать?

– Нет, сегодня я только вернуть. Завтра зайду. До свидания.

Спустившись в холл, Сиа с облегчением выдохнула, увидев, что толпа студентов рассеялась. Теперь не нужно было лавировать между телами, чтобы одеться и кого-то не задеть.

Надев свою куртку с множеством нашивок, поправившись у зеркала, Сиа покинула университет через автоматические двери. Всунув в одно ухо наушник она зашагала по тротуару.

В наушниках звучали знакомые биты, и девушка шла в ритм музыки, кайфуя от мелодии и не замечая легкой улыбки на губах. Настроение, в целом, было неплохим, и даже неожиданный вызов Менделеева не смог его испортить.

Город, как всегда, бурлил жизнью. Прохожие сновали туда-сюда, спеша по своим делам. Неоновые вывески и голографические рекламные щиты пестрели яркими красками. Автомобили носились по дорогам, издавая какофонию сигналов.

Девушка свернула в узкую улочку между высоких небоскребов, где было меньше людей, и пошла по одному ей известному маршруту. Вскоре пейзаж начал меняться, становясь все более похожим на трущобы. Улица сужалась, превращаясь в подобие мрачного тоннеля, стены которого были покрыты граффити и отслаивающейся краской. Здесь было грязно и пахло сыростью. Сиа знала этот район как свои пять пальцев — она часто бывала здесь. Неоновые вывески сменились тусклыми фонарями, а голографические щиты – обшарпанными плакатами. Этот район, казалось, застрял в прошлом, резко контрастируя с блестящим и высокотехнологичным остальным городом.

Внезапно тишину прорезал стремительно приближающийся гул моторов. Он нарастал с каждой секундой, превращаясь в мощный рев, а затем также быстро пронёсся мимо, где-то между домами.

"Неужели они решили расширить трассу?", – удивилась Сиа.

Девушка прибавила шаг и направилась к одному ей ведомому месту.