Когда падают звёзды

Примечание: в данной главе действия происходят до того, как Бутхилл модифицировал своё тело и сменил имя данное приёмными родителями Ником и Грейс, на то под которым мы его теперь все знаем, а его маяк синтезии был в исправности.

(Тут я буду использовать его текущее имя, так как его настоящее имя неизвестно)

Также здесь будут присутствовать нецензурные слова, описание трупов и других неприятных вещей. Читай дальше с осторожностью

...

— Да твою ж… мать!

Бутхилл выплюнул сквозь зубы, чуть не навернувшись на ржавой арматуре, торчащей из-под груды обломков. Под ноги он смотрел мельком, выискивая хоть что-то полезное взглядом в этой кромешной тьме.

— Пораскидали тут, блядь, как нарочно, — прорычал он, злобно оглядывая хаотичное нагромождение железобетона. — Надо было ещё додуматься в такую дыру забиться, ублюдок.

Тьма вокруг была густая, осязаемая, словно чёрная патока. Луч фонаря, казалось, тонул в ней, выхватывая лишь ржавые остовы конструкций и горы строительного мусора, которые тут же отбрасывали зловещие, пляшущие тени.

Бутхилл снова чертыхнулся, пнув подвернувшийся под ногу кусок бетона. Грохот эхом прокатился по заброшенным коридорам, заставив его поежиться. Место для тайных делишек, противозаконных и настолько омерзительных, насколько это вообще возможно, было выбрано идеально: глушь непролазная, до ближайшей жилой зоны пёс знает сколько километров, а этот заброшенный комплекс, словно призрак былой эпохи, забыт всеми.

Он возобновил движение, углубляясь во тьму лабиринта, теперь уже посматривая под ноги. Свет фонаря скользил по обшарпанным стенам, покрытым граффити и следами времени. Смрад стоял невыносимый – удушливая смесь сырости, плесени и въедливой химии, – с каждым шагом становясь всё сильнее, безошибочно указывая нужное направление.

Вдруг в наушнике раздался сухой треск, и голос с того конца провода вырвал Бутхилла из раздумий.

— Как обстановка, ковбой? Ты нашёл его?

— Пока пробираюсь по этому… сраному муравейнику. Похоже, этот гад неплохо тут обжился, если судить по количеству дерьма на каждом шагу.

— Ты уверен, что это - то место? По данным разведки, он должен был залечь в более… технологичном убежище. А сюда, словно несколько лет не ступала ничья нога.

— Разведка, знаешь ли, тоже может проебаться. Особенно, когда речь идёт о такой трусливой крысе, как этот Примитив. Дай ему шанс затеряться в куче гавна, и он им воспользуется без промедлений, — Бутхилл криво усмехнулся. — Как там дела у Хирро? Раз уж решил сделать меня своим напарником, пусть хоть докладывает, что у него там, мать его.

В наушнике на секунду послышались помехи, прежде чем голос вновь зазвучал в динамике.

— У него тихо, но он крайне недоволен твоей самодеятельностью.

— Плевать я хотел на его мнение, — раздражённо прорычал Бутхилл. — Пока я единственный из нас двоих, кто хоть что-то делает, а он пусть и дальше просиживает задницу где-то на окраинах.

Ковбой жадно втянул воздух. Зловоние стало почти осязаемым, к нему примешался тошнотворный, приторный запах разложения.

— А эта вонь подсказывает мне, что я на верном пути, — свободной рукой Бутхилл сжал рукоять револьвера на бедре.

Шаг ускорился, адреналин ударил в голову, разгоняя кровь по венам.

Вот она — Охота. То, что Бутхилл умел лучше всего.

Он крался вперёд, стараясь ступать тихо, как хищник, подбирающийся к жертве, и осторожно, чтобы не сломать шею на очередном обломке.

За поворотом в конце коридора забрезжил тусклый свет. Бутхилл затаил дыхание и медленно двинулся к нему, вслушиваясь в зловещую тишину, держа револьвер наготове.

Выйдя из узкого прохода, он оказался в просторном зале, где его оглушил тошнотворный коктейль запахов – разложения, гари и гнили, – заставив поморщиться. Глазам, привыкшим к мраку, потребовалось время, чтобы адаптироваться к мерцающему тусклому свету, исходящему от каких-то приборов, но слабо разгоняющим тьму. Бутхилл, крадучись, двинулся вглубь помещения, переступая через валяющиеся под ногами провода и стараясь не задеть хрустящие осколки.

Зал был заставлен неким оборудованием, образующим лабиринт из огромных колб, наполненных мутно-зелёной жижей. Часть из них была разбита, и зловонная жидкость выплеснулась наружу вместе с какой-то тёмной субстанцией неизвестного происхождения. Хранителей информации - электронных и бумажных - постигла та же участь. Пепел от сожжённых записей валялся по полу, мониторы были разбиты, а оборудование перевёрнуто.

— Ебать… — тихо выругался Бутхилл, разглядывая хаос, который никак не хотел укладываться в его, повидавшей виды, голове.

Примитива нигде не было.

Взгляд мужчины упал на груду пепла, из которой торчали обугленные корешки папок и документов.

— Эй. Ты ещё на связи? — Бутхилл поднёс руку к наушнику и, дождавшись шипения, продолжил. — Похоже, мы опоздали. Примитива здесь как ветром сдуло, как и его возможных последователей. Все записи уничтожены. Да и вообще тут полный пиздец. Это место словно вывернули наизнанку. Разбросанное оборудование, какие-то гигантские колбы с мутной зелёной дрянью… Здесь, словно ураган прошёлся. А ещё эта тошнотворная вонь…

На последних словах Бутхилл вновь скривился.

— Хорошо, что я не успел позавтракать, а то бы распрощался со всей своей трапезой.

— Осмотрись, — донеслось из наушника. — Возможно, что-то уцелело. И будь осторожен. Кто-то мог устроить засаду.

— Хех, — невесело усмехнулся ковбой, — сомневаюсь, что в этом кромешном сраче вообще что-то можно найти. Это как искать иголку в куче дерьма. Пусть этот засранец Хирро сам сюда тащится. Не хочу один пачкать руки, копаясь в этой помойке.

Бутхилл брезгливо оглядел зал и двинулся дальше вглубь, не переставая держать револьвер наготове. Он осторожно обходил закоулки, заглядывая за каждый угол. Запах становился все более удушливым, и он уже начал жалеть, что не взял с собой респиратор.

Внезапно взгляд его зацепился за что-то, лежащее на одном из столов, заставленных колбами. Подойдя ближе, он увидел тело. Рядом еще одно. И еще. Все они были в неестественных позах, иссохшая и посиневшая кожа обтягивала кости, застывшие лица искажены гримасами боли и ужаса. Пустые глазницы смотрели в потолок.

— Вот же больной ублюдок, — прорычал Бутхилл сквозь зубы, костяшки пальцев побелели, сжимая рукоять револьвера. Его сердце бешено колотилось в груди.

Мужчина перевёл взгляд на гигантские колбы, и его кровь похолодела. Бутхилл резко отвернулся, стараясь подавить рвотный позыв, но зато он понял, что принял сначала за тёмную субстанцию на полу под одной из разбитых колб. Внутри одной из них, прямо перед ним, в мутной жиже покачивалось лицо, прижавшееся к стеклу и смотрящее безжизненными глазами в его сторону. Тело было изуродовано, раздувшееся, с неестественно вывернутыми конечностями, обрывки кожи трепыхались в жидкости, словно искажённые крылья, и хлопьями плавали рядом.

Мужчина судорожно сглотнул, пытаясь прогнать тошноту. Зал словно превратился в склеп, наполненный призраками прошлого, изуродованными экспериментами Примитива.

— Что же ты тут творил, тварь? — хриплый и яростный шёпот сорвался с его губ. Бутхилл, стараясь не смотреть на кошмарные экспонаты, медленно двинулся дальше, чувствуя, как внутри всё сжимается от отвращения и злости.

В гробовой тишине его шаги зловещим эхом отдавались от стен. Луч фонаря скользил по мраку, выхватывая из неё всё новые и новые ужасы, пока не высветил какое-то углубление в стене с предупреждающими жёлто-чёрными полосами. Нахмурившись, Бутхилл подошёл к этому месту. Луч фонаря заскользил вновь по темноте, но так ничего и не нашёл, лишь какие-то сломанные конструкции, искореженные куски металла и пластика.

— Да этому месту словно лет двести, — проворчал Бутхилл себе под нос.

Но его взгляд неожиданно зацепился за какой-то торчащий маленький нарост на стене, от которого исходил слабый, золотистый свет.

— Хм? Это что ещё за хрень?

Бутхилл поднял с земли обломок железной трубы и потыкал им в торчащее нечто. Результата никакого не последовало.

— Ладно, ну тебя нахер. Пусть Хирро разбирается, что ты…

Бутхилл вздрогнул и тут же вскинул револьвер, готовый всадить пулю в любую движущуюся тень. Но то, что он заметил краем глаза, исчезло, словно и не было. Прищурившись, мужчина стал вглядываться в окружающую темноту. Он сделал несколько осторожных шагов в сторону, где уловил какое-то движение, и был готов поклясться, что слышал тихий шёпот.

Снова этот звук. Вновь резкое движение в сторону источника звука. Ничего. Лишь рассыпавшийся, словно пепел, сгусток тени в полумраке и револьвер, смотрящий в пустоту, подсвеченную слабым лучом фонарика.

— Да что за хрень здесь творится, — прорычал Бутхилл сквозь стиснутые зубы. — Эй! Лучше выходи, твою мать, по-хорошему, пока я тебе пулю меж глаз не всадил!

Тишина. Зловещая, мёртвая тишина была ему ответом. Лишь потрескивание свисающей с потолка лампы, держащейся на проводах, нарушало её гнетущее молчание.

Бутхилл вновь двинулся вперёд, постоянно осматриваясь по сторонам и ожидая нападения из любого угла. Он чувствовал себя загнанным зверем, которого вот-вот растерзают.

Шёпот. Потусторонний шёпот вновь раздался, но он скользил со всех сторон, окружая его, словно голоса из преисподней. Бутхилл никак не мог разобрать слова, но чувствовал, как от одного этого звука по телу бегут мурашки и волосы встают дыбом. Он старался подавить страх, но ледяные пальцы ужаса уже сжимали его сердце. Наконец голоса утихли и стали отчётливо раздаваться из одного конкретного места, словно маня его в неизвестность.

Сглотнув ком в горле, Бутхилл медленно последовал на этот зов, пробираясь между сломанным оборудованием и разбитыми колбами, словно идя по минному полю. За одним из поворотов он смог уловить краем глаза какое-то маленькое создание, парящее в воздухе, но оно тут же растворилось в тени, словно кошмарный сон. Шёпот затих, но тишина длилась недолго. Где-то издалека доносился слабый звук, больше походивший на писк умирающего пульса, отсчитывающего последние мгновения жизни.

Сердце забилось чаще, когда он увидел источник писка. За грудой разбитой аппаратуры он обнаружил еще одну колбу, но в ней жидкость была прозрачнее, хотя того же тёмно-зелёного цвета. Внутри неё находилась девушка. Её тело казалось хрупким и беззащитным, словно статуэтка из слоновой кости. Кожа была бледной, почти прозрачной, а волосы, медленно колыхавшиеся в жидкости, образовывали подобие тёмного нимба вокруг её головы. Слабый писк исходил от приборов рядом. Мониторы показывали критически низкие жизненные показатели, как будто её жизненная сила угасала с каждой секундой.

— Твою мать… — тихо вырвалось из губ мужчины при виде этого.

В груди что-то болезненно сжалось и Бутхилл не раздумывая, принял решение.

— Ты меня слышишь? — взволнованно произнёс он, касаясь наушника. — Тут живая девушка! Подключённая к этой хреновине. Этот сукин сын оставил её умирать! Мне нужна помощь, чтобы вытащить её отсюда. Здесь какие-то трубки и куча проводов, я не знаю, что отключать, чтобы не навредить ей ещё больше.

В наушнике на короткое время воцарилась тишина, заставив Бутхилла нервничать еще больше, затем раздался голос, полный сомнений.

— Мы не можем рисковать. Примитив может использовать её как приманку. Наша главная цель – он, не она.

— Да пошёл он к чёрту этот Примитив! — прорычал Бутхилл. — Я не собираюсь бросать её в этом проклятом кошмаре. Говори, как её вытащить! У девочки осталось совсем мало времени!   И пусть Хирро шевелит своей задницей, я не чёртов врач и не электрик! А в добавок тут какая-то потусторонняя хрень творится, словно из самого ада повылазила.

Бутхилл сжал зубы, чувствуя, как время утекает сквозь пальцы. Он не знал, что с девушкой сделали, и какое будущее ее ждет, но он не мог просто оставить её здесь, умирать в этой проклятой лаборатории.

Охота превратилась в спасение.