14
Яркий солнечный свет залил просторную розово-ванильную комнату, ослепляя ещё спящую Веру. Девушка недовольно поморщилась и открыла глаза. Она внимательно осмотрелась вокруг, словно не понимая, где находится. Вера тщетно пыталась вспомнить, как уснула одетой прямо на покрывале, и почему оказалась укрытой Сониным пледом. Перед глазами одна за другой стали всплывать картины Тониных похорон, пугающей встречи с Димой, в голове звучал заливистый Сонин смех и слова Ольги Валерьевны «ты же мама!». Всё встало на свои места. А точнее, всё ещё больше запуталось. Тяжело вздохнув, на непослушных ногах Вера побрела в ванную.
Завёрнутая в большое розовое махровое полотенце Вера, взволнованно прижимая руки к груди и боязливо озираясь, выскользнула из Сониной комнаты. Она крадущейся походкой подошла к спальне и попыталась незаметно прошмыгнуть в приоткрытую дверь. Там были все её вещи, но вспомнила об этом Вера, только выходя из ванны. На пороге комнаты стоял Дима, одетый в дорогой деловой костюм с кожаным портфелем в руках. Вера испуганно заметалась, она решила быстро улизнуть в детскую и вернуться через пару минут, когда Дима уже уйдёт, но он рукой преградил ей путь к отступлению. Их глаза встретились. Сердце Веры бешено заколотилось, готовое в любую минуту выпрыгнуть из груди. Дима окинул Веру от кончиков волос до кончиков пальцев ног таким обжигающим взглядом, от которого земля закачалась под её босыми ступнями, а мысли предательски спутались. В комнате повисла гнетущая тишина, и Вера отчётливо слышала стук собственного сердца.
- Уходишь? – попыталась Вера прервать неловкий момент, переводя дыхание.
- Да. Мне нужно по делам. Но если хочешь – я останусь. – Дима внимательно посмотрел на жену.
- Нет. Я тоже тороплюсь, - не в силах вытерпеть его взгляда, Вера отвернулась. – Мне нужно перевезти вещи из квартиры сестры. Увидимся вечером.
Вера с удивительной для неё самой быстротой скрылась за дверью ванной и, тяжело дыша, стала пристально вслушиваться в тишину. Наконец раздался звук захлопнувшейся двери, и девушка облегчённо выдохнула. «Что это было?» - подумала Вера. Если так пойдёт и дальше, то её дни в этом доме будут сочтены. Она быстро собрала всё необходимое и перенесла в другую комнату. Вера решила, что так будет проще держаться от Димы на нужном расстоянии. А время признаний ещё не пришло. Когда-нибудь она обязательно найдёт в себе силы всё ему рассказать, но пока ей хотелось, чтобы это «когда-нибудь» наступило как можно позже.
Одевшись потеплее, Вера поехала в свою съёмную квартиру. Хозяйка, понимая сложность ситуации, согласилась подождать с заселением новых жильцов, пока сестра погибшей квартиросъёмщицы не вывезет все вещи. В то же время, она дала понять, что затягивать с этим не стоит.
С замиранием сердца, Вера переступила порог бывшего когда-то родным дома. Здесь всё было так, как она оставила, уходя в чужую жизнь. Вера провела рукой по завёрнутым в пергаментную бумагу картинам, и душа наполнилась невыносимой тоской. Неужели она никогда больше не возьмёт в руки кисти и краски? Неужели всё то, что она так любила, всё, что наполняло смыслом её одинокую жизнь, теперь будет пылиться в гостевой комнате Тониного коттеджа? Одинокая слеза медленно покатилась по Вериной щеке, осознание потери себя, своего маленького мира больно ударило Веру, словно она влепила пощёчину самой себе.
Звук поворачивающегося в замочной скважине ключа заставил девушку отвлечься от тяжёлых мыслей. Пришла хозяйка квартиры - пожилая, грузная женщина с короткими фиолетовыми волосами и старомодным чрезмерно ярким макияжем. Вера встречалась с ней лишь единожды, когда осматривала квартиру и забирала ключи. Потом она ежемесячно переводила деньги на карту сына владелицы квартиры, и отчитывалась о порядке по телефону.
- Антонина? – тяжело дыша и усаживаясь на старую табуретку спросила хозяйка
- Да. Здравствуйте.
- Здравствуйте, здравствуйте...Примите соболезнования. Жалко-то как! Молодая ведь совсем, ещё жить да жить. Ой! Ой! Ой! Что же в мире творится! Молодые пачками гибнут. А там ведь детки летели – тоже все погибли. Ой! Как страшно! Деток-то сильно жалко! Вот экономят на всём, а потом самолёты падают! Ироды! Я вот никогда не летала на самолётах – боюсь я их, а вот сын – летает, так у меня внутри всё переворачивается. Ой! Как страшно! Ой! Как жалко! Такая молодая, и художница, и всегда аккуратная, и платила вовремя...
Вера согласно кивала, даже не пытаясь прервать словесный поток, изливающийся из уст хозяйки. Она молча складывала свои вещи в большие коробки, изредка поглядывая на часы.
В дверь позвонили.
- Ну вот и ребята-грузчики подошли, – засуетилась хозяйка и тяжёлой походкой поковыляла открывать дверь.
- Здрасьте, что выносить? – деловито осмотревшись, спросил мужчина в синей робе.
- Проходите, я всё сейчас покажу, - ответила хозяйка.
Грузчики, шумно переговариваясь, стали выносить вещи на лестничную площадку, а Вера с грустью разглядывала пустеющую на глазах комнату, понимая, что больше никогда сюда не вернётся.