Глава 88
Ребекка
Я стояла перед Цитаделью, отсчитывая секунды до собственного краха. Или величайшей победы. Сердце билось глухо и тяжело, отдаваясь где-то в висках. Сомнения душили, словно тонкие нити медленно стягивались вокруг моей шеи. Как бы спокойно я ни старалась выглядеть, кончики пальцев всё равно подрагивали, а зубы едва заметно стучали, будто от холода.
Глубоко вдохнув, я сделала первый шаг. Потом второй. Третий. И направилась к Цитадели. На аудиенцию к самому Верховному серафиму.
Мысли настолько переполняли голову, что я искренне не понимала, как ещё не сошла с ума от этого шума внутри. Слова Винчесто продолжали крутиться в памяти, не давая покоя. Я всё ещё не могла понять — он действительно настолько разочаровался во мне? Или просто позволил ярости сказать за него то, чего на самом деле не думал?
В любом случае, сейчас мне нужно было выбросить его из головы. Чем меньше эмоций — тем лучше. В конце концов, именно его я пыталась скрыть.
Перед дверями кабинета Эрагона, куда меня лично проводили стражи, я всё-таки замешкалась. Противные «а если?..» снова полезли в голову, одно за другим. А если не получится? Если я ошибусь? Если он почувствует? Мне действительно было страшно. Но отступать уже поздно.
Глубокий вдох. Выдох. Раз. Два. Три.
Я распахнула двери, совершенно забыв постучать. Хотя меня и пропустили в Цитадель без лишних вопросов, влететь в кабинет Верховного серафима так, будто это моя собственная спальня, — было уже запредельной наглостью.
И, кажется, я в этом преуспела. Стоило войти, как я столкнулась с проницательным серым взглядом. Неловко сглотнув, я слегка склонила голову.
— Рада вас видеть.
Эрагон усмехнулся и, отложив свитки в сторону, свободнее откинулся в кресле.
— Я ожидал твоего прихода. Но такой наглости — определённо нет.
— Перенервничала перед входом.
— Судя по тому, как долго ты стояла за дверью, я решил, что ты делаешь это специально.
Мои брови дёрнулись вверх, но я быстро взяла себя в руки. Проигрывать с первых минут было нельзя.
— Успели запомнить мою энергию? — с лёгкой усмешкой спросила я.
— Нет, — спокойно ответил он. — Просто чувствовал за дверью чужую энергию и не мог понять, какой идиот там мнётся и действует мне на нервы. А потом вошла ты.
Я не выдержала и рассмеялась. Искренне.
Похоже, мои последние нервные клетки всё-таки сдались.
Высокомерный придурок.
— Да уж. Как мило.
— Не то слово, — невозмутимо согласился он. — Присаживайся. Хочешь чего-нибудь?
— Благодарю, но откажусь. Думаю, не будем отнимать время друг у друга. Вы знаете, зачем я пришла.
Эрагон кивнул согласившись со мной.
— Хорошо. Тогда буду краток.
Он сцепил пальцы в замок и внимательно посмотрел на меня.
— Ребекка, были ли у тебя нарушения за то короткое время, пока ты была непризнанной?
— Не было, — уверенно солгала я.
— Ни одного?
— Были побеги на Землю. Но за них я ответила ещё в школе.
— А после?
— Ещё несколько мелких нарушений.
Эрагон задумчиво провёл пальцами по подбородку.
— Отлично. Но, как ты знаешь, в Цитадели не принято верить словам. Поэтому мы проверяем сознание. А если я собираюсь поручиться за тебя, мне нужно быть уверенным, что позже ничего не всплывёт.
— Ничего не всплывёт, — спокойно ответила я. — Можете не беспокоиться.
— Тогда, с твоего разрешения... я должен убедиться в этом лично.
— Будете копаться в моей голове, чтобы перестраховаться?
— Для тебя это ничего не меняет. Если ты чиста — просто подтвердишь это. А вот для меня последствия будут куда серьёзнее, если я не перестрахуюсь. Как ты выразилась.
Я выдержала его взгляд.
— Хорошо.
— Подойди.
Сжав кулаки, я медленно приблизилась к столу. Только тогда Эрагон поднялся со своего места, будто даже несколько лишних шагов считал ниже своего достоинства. Такой же, как и остальные. Не может не демонстрировать власть.
Хотя... кто знает. Возможно, окажись я на его месте, со временем тоже привыкла бы к тому, что все вокруг склоняют голову. Наверное, подобное чувство незаметно въедается под кожу.
Он скользнул по мне равнодушным взглядом и подошёл ближе.
— Не сопротивляйся, — ровно произнёс он. — Всё равно ничего не сможешь сделать.
А затем ворвался в моё сознание. Я не стала сопротивляться. Как мы и отрабатывали с Винчесто.
Эрагон начал спокойно. Неторопливо просматривал мою земную жизнь, первые дни в школе, знакомства, занятия. Если что-то казалось ему неинтересным — просто отбрасывал в сторону, почти бережно, не причиняя лишней боли.
Но когда он добрался до Винчесто... Тогда всё изменилось. Наши первые встречи он пересматривал особенно внимательно, прокручивая некоторые моменты по несколько раз. И это неудивительно — после того, как Винчесто буквально не отходил от меня в Цитадели.
Побеги на Землю. Суд. Тренировки.
А потом...
Он начал приближаться к тому самому дню. К нашему первому походу на Землю вдвоём. К поезду.
К острову.
Паника вспыхнула мгновенно. Я собрала все силы и резко вытолкнула его из сознания, захлопнув защиту. Эрагон отшатнулся, впервые за всё время показав настоящее удивление. Но уже в следующую секунду снова ударил — теперь намного жёстче, пытаясь пробиться обратно.
Я сопротивлялась. Точно так, как учил меня Винчесто. Намеренно перемешивала воспоминания, сбивая последовательность, не позволяя ему понять, где именно он остановился. Одновременно удерживая защиту из последних сил.
Но Эрагон был чудовищно силён. От его давления голову будто раскалывали изнутри. Всё тело дрожало, пока я пыталась удержать эту стену, а он не останавливался ни на миг. С каждой новой попыткой давил сильнее. Грубее. Жестче. И я уже чувствовала — ещё немного, и защита рухнет. Я задыхалась. Воздух обжигал лёгкие, а по щекам вместе со слезами текла кровь. Боль была такой, словно Эрагон не просто ломал мою защиту, а голыми руками разрывал сознание изнутри. Но даже так я продолжала держаться. До последнего. Убедительно. Отчаянно.
И только когда силы окончательно начали покидать меня, я позволила стене рухнуть.
Эрагон ворвался в моё сознание, мгновенно пробегаясь по воспоминаниям. Но теперь всё смешалось. Конец переплетался с началом, лица, события, голоса — всё было хаотично разбросано. Он тянулся к одному воспоминанию, но я тут же подсовывала другое. Книги. Разговоры с Анаэль. Письма Фенцио. Драка с Мамоном. Свой гардероб. Родителей. Вики. Роберта.
Всё.
Всё, кроме Винчесто.
Я цеплялась за мундир Эрагона, лишь бы не упасть. Ноги дрожали так сильно, что едва держали меня. А он продолжал искать. Раз за разом возвращался к началу, снова копался в моей памяти, всё глубже, внимательнее. Но каждый раз натыкался лишь на то, что я позволяла ему увидеть.
С Винчесто оставались только безобидные сцены. Цитадель. Тренировки. Холодные разговоры. Ничего, за что можно было бы зацепиться. Я чувствовала, как внутри медленно разрастается ликование. Получилось. У меня действительно получилось.
Вдруг Эрагон резко рассмеялся и вышел из моего сознания. Я едва удержалась на ногах, с хриплым выдохом согнувшись вперёд. Голова раскалывалась. Из глаз всё ещё сочилась кровь.
Но он не нашёл. Не увидел.
Эрагон отошёл на несколько шагов, продолжая тихо смеяться, будто его действительно позабавило происходящее. Затем, достав из кармана белоснежный платок, протянул его мне. После того, что он только что сделал с моей головой, этот жест выглядел почти издевательством.
Усмехнувшись, я всё же взяла платок и медленно вытерла кровь с лица. Несколько раз моргнула, пытаясь вернуть зрению чёткость.
Эрагон стоял ко мне спиной, задумчиво постукивая пальцами по спинке кресла.
— Я сказал тебе не сопротивляться, — вдруг произнёс он. — Зачем ты поставила стену?
Ответ был готов ещё до встречи.
— Я не из тех, кто позволит кому-то копаться в своей голове без борьбы, — холодно ответила я, вскинув подбородок.
Несколько секунд он молчал. А потом медленно обернулся и неожиданно мягко улыбнулся.
— В любом случае, никаких серьёзных нарушений нет. Поздравляю, Ребекка.
Я улыбнулась в ответ. Внутри всё ликовало. От осознания того, что мне удалось. Провести самого Верховного серафима. Сама мысль об этом казалась невозможной. Безумной. И от этого ещё более опьяняющей. Всё закончилось. Эта пытка наконец закончилась.
Я уже открыла рот, собираясь поблагодарить его..., но не успела. Эрагон резко шагнул ко мне.
Сильный толчок впечатал меня в край стола. Бедро пронзило болью, но вскрикнуть я не успела. Его рука сжалась на моём запястье, а тело придавило меня к столу, полностью лишая возможности вырваться.
— Что...— только и успела выдохнуть я.
И в следующую секунду он снова ворвался в моё сознание. Грубо, жестоко и без предупреждения. Паника вспыхнула мгновенно. Я попыталась поставить защиту, почти на инстинктах, но Эрагон уже был готов. Сконцентрированный. Холодный. Щелчок — и моя стена рассыпалась, как карточный домик.
Он пробивал сознание насквозь. А у меня больше не осталось сил сопротивляться. В этот раз у меня не было шанса подбросить ложные воспоминания. Я успела отвлечь его. Вспышка. И вот, наш первый поцелуй с Винчесто. Его руки на моей талии. Все бессонные ночи, когда я не могла выбросить его из головы. Подарки. Каждый взгляд. Каждое прикосновение. Каждая секунда, где я любила его слишком сильно.
Эрагон листал мои воспоминания одно за другим, словно просматривал фильм. Историю нашей любви.
— Будет больно, Винчесто... очень больно. Я разобью тебе сердце...
— Я знаю. Ну и пусть.
— Только моя.
— Твоя.
— Пока моё сердце бьётся — оно твоё. До самого конца.
— Я люблю тебя...
— Не стоит...
— Единственное, чего я хочу — открыть глаза утром и увидеть тебя рядом.
— И да... я бы прожил заново каждое наше воспоминание.
Слёзы катились по моим щекам одна за другой. От ужаса, бессилия. От собственной глупости. Как я могла расслабиться? Как могла поверить, что действительно сумела обмануть его? Все наши воспоминания снова прокручивались перед моими глазами, а я продолжала плакать. Наша любовь разрывала меня изнутри. Каждое слово, которое слышал Эрагон, эхом отзывалось в сердце, заставляя его биться всё сильнее. Шепфа... как же много это значило для меня.
Наверное, единственное, за что я могла быть благодарна Эрагону — за его осторожность. Как бы быстро он ни просматривал воспоминания, как бы жадно ни искал скрытое, он не ломал их. Не стирал. Не рвал. Одни моменты закрывал почти сразу, другие задерживал чуть дольше, внимательно анализируя. Но ясно стало уже давно. Особенно на нашем последнем поцелуе.
Мы слишком далеко зашли.
Мне было мучительно неловко и мерзко от того, что он всё это видел. Эрагон смотрел то, что принадлежало только нам с Винчесто. Наши слова. Наши взгляды. Наши прикосновения. То, что существовало только между нами.
Я думала, на этом всё закончится. Что больше он ничего не найдёт. Но вдруг Эрагон замер на одном воспоминании. А затем раскрыл его.
Я шла к Элизе после поцелуя с Винчесто. И вдруг остановилась, прижав ладонь к груди, пытаясь прогнать мысли о детях. На этом моменте я поняла — это конец. Без шанса оправдаться.
Эрагон медленно вышел из моего сознания, а я лишь сильнее вцепилась пальцами в край стола, стараясь удержаться в реальности. По комнате прокатился его короткий резкий смех. А затем он резко обернулся ко мне.
— Ты правда думала, что сможешь обмануть Верховного серафима?
— Не думала, — прошипела я, вытирая слёзы. — Я лишь надеялась скрыть хотя бы часть того, что было мне дорого.
Он прищурился, внимательно всматриваясь в меня.
— Зачем? Для чего добровольно приходить и сдавать себя?
Эрагон замолчал на мгновение, а потом вдруг усмехнулся, словно наконец сложил в голове недостающую часть картины.
— Ты хотела впечатлить меня. Не так ли?
На его лице смешались раздражение, восхищение и почти искренний ужас. Я уже второй раз выводила из себя бессмертного, прославившегося своей холодностью и безразличием.
— Получилось же, — сухо ответила я, выдерживая его взгляд.
Он тихо рассмеялся.
— Не могу поверить. Ты ненормальная.
Небеса и прошлая жизнь сделали меня такой. Но ещё сильнее меня такой сделала необходимость выживать. Я так долго шла к этому моменту, что не могла сейчас просто сломаться и утонуть в собственных чувствах. Да, внутри всё ещё болело. Меня разрывало от мысли, что он увидел нас с Винчесто. Что теперь наше больше не принадлежало только нам. Но вместе с болью во мне поднималось и другое чувство — холодное, привычное желание не проиграть.
Я давно поняла: когда стоишь на краю обрыва, плакать можно только до тех пор, пока не приходит время выбирать — разбиться или сделать шаг вперёд. И если первый план провалился... значит пора использовать второй.
Я медленно выпрямилась, заставляя себя собраться. Слёзы ещё обжигали глаза, дыхание дрожало, но голос уже снова становился ровным. Я буквально чувствовала, как внутри одна часть меня захлопывает другую поглубже, не позволяя боли взять верх. Сейчас эмоции были роскошью, которую я не могла себе позволить.
Раз Эрагон увидел мою слабость... значит нужно сделать так, чтобы он увидел и мою ценность. Я подняла на него взгляд. Уже совсем другой. Более твёрдый. Холодный. Расчётливый.
— Посмотри на меня внимательно. Разве не такие нужны Цитадели? Сколько непризнанных ты видел за свою жизнь, Эрагон? И много среди них было тех, кто решился бы на подобное?
Он молчал. А я продолжила, уже тише:
— Я — идеальная возможность для тебя. Пустой сосуд, который можно наполнить всем, чем захочешь. Просто открой глаза и признай наконец, насколько мы похожи.
Эрагон смотрел на меня долго. Крайне внимательно.
— Я понял это ещё раньше, Ребекка, — спокойно произнёс он. — Именно поэтому и решил проверить тебя. И, надо признать, не ошибся.
— Что ты имеешь в виду?
Он усмехнулся.
— Ты амбициозна. Решительна. Да, в чём-то напоминаешь меня. Но ты даже не успела переступить порог Цитадели, а уже утонула в нарушениях. Где гарантия, что, получив власть, ты не зайдёшь ещё дальше?
— Разве не главное, чтобы я была полезна тебе? — резко спросила я. — Какая разница, что я делаю, если в итоге это выгодно вам?
— Если начнёшь мешать мне — выгоды не будет, — холодно перебил он.
— Этого не случится.
Эрагон покачал головой, продолжая смотреть на меня с той странной усмешкой, в которой больше не было прежнего презрения. И чем дольше длилось это молчание, тем отчётливее я понимала — за этой холодной насмешкой скрывалось совсем другое.
Уважение. Интерес. Признание, которое он бы никогда не произнёс вслух. Будто мысленно Эрагон уже принял решение. Просто теперь наслаждался моментом, наблюдая, как я стою перед ним — разбитая, уставшая, с кровью под глазами и всё ещё не сломленная до конца.
— Хорошо, Ребекка, — наконец медленно произнёс он. — Допустим... я действительно готов дать тебе место в Цитадели.
Я не пошевелилась, но внутри всё сжалось.
— Более того, — продолжил он, неспешно подходя ближе, — я могу сделать так, чтобы твои нарушения никогда не всплыли.
Мир будто на мгновение качнулся. Я смотрела на него молча, боясь даже вдохнуть лишний раз. Потому что хорошо знала: такие предложения никогда не делают просто так. Особенно такие бессмертные, как Эрагон.
— Что ты имеешь в виду?.. — тихо спросила я.
Он остановился напротив.
— Во время проверок твоё сознание будем просматривать только я и Торендо. Без посторонних. Без лишних глаз. А позже, когда ты займёшь место в Цитадели, будут проверять лишь новые воспоминания — начиная с момента службы здесь. Всё, что было до этого... останется закрытым.
Каждое его слово отдавалось в груди тяжёлым ударом. Это было именно то, чего я хотела. Нет... то, о чём я даже мечтать боялась. Защита, должность и власть.
Будущее, к которому я шла через кровь, унижения и страх потерять всё. И всё же внутри вместо радости медленно разрасталась тревога. Потому что цена ещё не была названа.
— Торендо согласится? — осторожно спросила я, пытаясь выиграть хотя бы несколько секунд, чтобы привести мысли в порядок.
Эрагон едва заметно усмехнулся.
— Он поддерживал тебя с самого начала. И именно он организовал нашу встречу. Думаю, Торендо прекрасно понимает, насколько полезной ты можешь стать.
Полезной.
Конечно. На Небесах никто ничего не делает просто так. Здесь не помогают — здесь вкладываются. Как в оружие. Как в будущую силу. Я медленно отвела взгляд, пытаясь собрать мысли воедино. Почему Торендо вообще помогает мне?И главное... какую плату сейчас потребуют взамен Эрагон? Потому что она обязательно будет.
Всегда была.
— Значит, — негромко произнёс Эрагон, внимательно наблюдая за моей реакцией. — В итоге ты получишь всё, чего хотела.
Я резко подняла на него взгляд.
— Что ты хочешь взамен?
Голос вырвался быстро, резко. Выдавая меня с потрохами, но неизвестность действительно убивала сильнее любого приговора.
Несколько секунд Эрагон молчал, словно нарочно растягивая момент. А затем подошёл ещё ближе. Настолько, что мне пришлось поднять голову выше, чтобы продолжать смотреть ему в глаза.
— Я не хочу, чтобы моя подопечная ошибалась, — тихо произнёс он. — Не хочу сомнений. Не хочу слабостей. Тот, кто будет стоять рядом со мной, обязан принимать решения, исходя из нашей выгоды. А не из чувств.
С каждым его словом внутри меня что-то медленно опускалось всё ниже. Я уже понимала. Понимала ещё до того, как он произнёс это вслух. И от этого по коже начинал расползаться ледяной холод.
— Ребекка... — его голос стал почти мягким. — Ты можешь пообещать мне, что, переступив порог Цитадели, избавишься от Винчесто навсегда?
Я закрыла глаза. Вот и всё. Вот он — тот самый момент, которого я боялась с самого начала. Потому что где-то глубоко внутри я всегда знала: однажды мне придётся выбирать. Просто надеялась, что этот день никогда не наступит.
— При будущих проверках, — продолжил Эрагон уже спокойнее, — твоя жизнь должна быть безупречной. Без связей, которые могут вызвать подозрения. Без привязанностей, способных стать проблемой. А значит... тебе придётся избавиться от всего, что связывает тебя с прошлым. И прежде всего — от него.
Мои плечи едва заметно дрогнули. Я отвернулась, чувствуя, как начинают дрожать губы. Шепфа... Как же больно. И в этот момент я впервые по-настоящему возненавидела Небеса. Не за правила. Не за жестокость. А за то, что здесь даже любовь превращали в слабость, которую нужно вырвать с корнем ради власти и выживания.
Как можно называть ангелами существ, настолько холодных и расчётливых? Иногда демоны казались мне куда человечнее тех, кто называл себя светом.
— Как же подло, — я покачала головой не веря собственным ушам.
— Это не подлость, Ребекка, — спокойно произнёс Эрагон, наблюдая за тем, как я медленно ломаюсь у него на глазах. — Это разумность. Я не осуждаю твои чувства. Но будущего у вас всё равно нет. Так хотя бы ты избавишься от груза раньше, чем она уничтожит тебя окончательно.
Он говорил спокойно. Почти мягко. И почему-то именно это ранило сильнее всего. Потому что в его голосе не было ненависти. Только холодная уверенность человека, который уже пережил подобное и давно научился выбирать себя.
— Я не заставляю тебя, — спустя паузу добавил он. — Решение остаётся за тобой.
Решение?
Любовь без будущего... или жизнь, к которой я шла так мучительно долго. Я медленно подняла голову. Слёзы всё ещё жгли глаза, но голос прозвучал удивительно ровно:
— Открой мне двери Цитадели... и я обещаю, что Винчесто исчезнет из моей жизни так, словно его никогда не существовало.
Эрагон долго всматривался в моё лицо, будто пытался понять — лгу я сейчас или нет.
— Уверена? — тихо спросил он.
Я сглотнула. Нет. Но вслух произнесла совсем другое:
— До этого дня не было ничего, с чем я не справилась бы. И сейчас не будет.
На его губах появилась едва заметная улыбка.
— Рад слышать.
Я резко развернулась, чувствуя, что если останусь здесь ещё хоть минуту — просто развалюсь на части прямо перед ним. Но у самой двери его пальцы неожиданно сомкнулись на моём запястье. Тепло и уверенно.
— И не забывай, Ребекка, — тихо произнёс он. — Теперь ты у меня в долгу.
Я медленно повернула голову через плечо. И несмотря на то, как сильно меня ломало изнутри, губы всё равно растянулись в знакомой кривой усмешке. Почти хищной.
— А мне не впервой, Верховный серафим.
Он медленно разжал пальцы, позволяя мне вырвать руку. На коже ещё ощущалось его прикосновение — тяжёлое, удерживающее, словно даже сейчас Эрагон был уверен, что в любой момент сможет остановить меня снова.
Я стиснула челюсти, заставляя себя не сорваться и не уйти немедленно. Всё внутри требовало бежать. Как можно дальше от этого кабинета, от его слов, от собственного решения, которое уже начинало душить меня изнутри.
Но я осталась.
Эрагон внимательно наблюдал за мной, будто ждал чего-то ещё. Может быть — сомнений. Может быть — истерики. Или того момента, когда я наконец сломаюсь окончательно. В кабинете повисла тяжёлая тишина. А потом он вдруг выдохнул и первым отвёл взгляд.
— Ты можешь идти, — спокойно произнёс он. — Увидимся после выпускного. На официальной проверке.
Моё тело будто окаменело. Даже обычный поклон сейчас ощущался унижением. Признанием того, на что я только что согласилась. Но я всё равно заставила себя медленно склонить голову.
— Я не подведу тебя.
Слова прозвучали ровно. Почти холодно. И только я одна знала, чего мне стоило произнести их, не сорвавшись.
Развернувшись, я направилась к двери. Шаг. Ещё один. Каблуки глухо ударялись о мраморный пол, эхом отдаваясь в голове. Почти свобода. Моя ладонь уже потянулась к ручке, когда за спиной вновь раздался голос Эрагона:
— Ты не должна подвести себя.
За спиной повисла короткая пауза. Тяжёлая. Почти давящая. А затем голос Эрагона вновь прозвучал в тишине кабинета — уже тише, без привычной насмешки или давления:
— Не вини меня. И тем более не считай разлучником. Я был в твоём сознании, Ребекка. И видел правду. Ты приняла это решение ещё до того, как всё между вами началось.
Мои пальцы медленно сжались на ручке двери.
Да. Он был прав.
Я действительно решила всё ещё тогда. Задолго до Винчесто. Задолго до наших поцелуев, признаний, бессонных ночей и взглядов, от которых сердце начинало биться быстрее. Ещё в прошлой жизни я усвоила слишком жестокий урок: никогда больше не выбирать других вместо себя. Никогда больше не разрушать собственное будущее ради любви, которая может исчезнуть в любой момент.
И всё же... почему тогда сейчас было так больно?
Почему казалось, будто вместе с этим решением я собственными руками вырываю что-то живое из своей груди? Сегодня, пока Эрагон просматривал наши воспоминания, я снова проживала каждое мгновение рядом с Винчесто. Его голос, руки. Тихое: «Только моя». Наши поцелуи. Наши ссоры. То, как он смотрел на меня так, будто во всей этой проклятой Вселенной существовала только я одна.
И пока всё это проносилось перед глазами, я отчаянно не хотела терять нас. А спустя всего несколько минут... сама же от нас отказалась. Потому что страх снова потерять себя оказался сильнее любви. А теперь мне оставалось только одно — верить, что однажды я не пожалею об этом выборе. Что в будущем, получив всё, к чему так отчаянно стремилась, я не обернусь назад с мыслью, что совершила самую страшную ошибку в своей жизни.
И что однажды действительно научусь быть счастливой. Даже без Винчесто.