Глава 77
Винчесто
Дни пролетали незаметно. Прошло ещё пять дней с тех пор, как Ребекка пришла в себя. Всё это время я не отходил от неё ни на шаг. Разве что иногда, когда она засыпала, позволял себе быстро слетать на рынок за сменной одеждой. Даже в школу не возвращался не стал рисковал. Постоянно было ощущение, что стоит мне отвернуться, и что-то случится. Что я понадоблюсь ей, а меня не окажется рядом.
За эти дни она привязалась ко мне ещё сильнее. Я видел это. Чувствовал. Это было не про чувства — не совсем. Скорее про страх. Она боялась Цитадели, боялась остаться одна, без защиты. Ребекка всегда была сильной. И, наверное, больше всего на свете ненавидела быть слабой. А сейчас она именно такой и была. Не могла летать. Не могла защитить себя. Даже ходить получалось с трудом, несмотря на то, что бинты уже сняли.
И всё же... нам было хорошо.
Наши дни проходили тихо, почти по-домашнему. Уютно, насколько это вообще было возможно в этих стенах. Мы ели вместе. Она засыпала рядом со мной. Иногда я читал ей вслух. Иногда, рассказывал о техниках боя, просто чтобы отвлечь её, чтобы вернуть ей ощущение контроля.
И незаметно для себя я отказался от всего остального мира. От всего, что было за пределами этой палаты. Будто моя жизнь сжалась до одной точки. До комнаты, в которой находилось самое ценное, что у меня есть.
По утрам я просыпался раньше неё и долго смотрел. Просто смотрел. Запоминал каждую черту, каждое движение. И даже когда в голове поднималось всё плохое, что она сделала... я всё равно не мог уйти.
Хотел. Много раз.
Хотел развернуться и оставить её. Сделать то же самое. Показать, каково это — когда тот, кому ты доверяешь, вонзает нож в спину. Когда человек обещает остаться... и уходит. Потому что так правильно.
Эта мысль травила меня день за днём. Но каждый раз я с ней боролся. С яростью. До последнего.
В одно из таких утр Ребекка приоткрыла один глаз и хрипло спросила:
— О чём ты думаешь?
— О мести, — сухо ответил я, не отводя взгляда. — Как думаешь, что ты почувствуешь, если я сейчас встану и уйду? Я ведь пообещал остаться, верно?
Она тяжело сглотнула и медленно поднялась, опираясь на руки.
— Я приму любое твоё решение, — тихо сказала она, слабо улыбнувшись. — Ты имеешь на это право.
— Что ты почувствуешь?
Она ненадолго замолчала.
— То же, что и ты когда-то.
Я усмехнулся. Коротко. Жёстко.
— Нет, Ребекка. Ты не сможешь почувствовать то же самое. То, что видел и пережил я... этим не отделаться.
Она отвела взгляд, уставившись в пол. И на секунду мне действительно захотелось, чтобы ей было стыдно. По-настоящему. Пусть хотя бы так. Потому что сам я... всё равно не собирался мстить.
По крайней мере не сегодня. Не сейчас, когда она едва держится на ногах.
— Что будешь на завтрак? — спустя паузу спросил я, поднимаясь.
Она закусила губу.
— Я хочу сама посмотреть, что там есть.
В её голосе сквозило сомнение. Почти неловкость. Она нервно теребила край одеяла, ожидая моей реакции.
— Это далеко. Тебе не хватит сил.
— Винчесто... ну пожалуйста. Прошло уже столько времени. Если я не начну двигаться, так и буду лежать.
Я вздохнул.
— Сначала поешь. Потом пройдёмся. Не обязательно идти с какой-то целью.
— Если устану, скажу. Подожду, пока ты сходишь за едой. Просто... возьми меня с собой.
Я прищурился, внимательно глядя на неё.
— Если ты так реагируешь из-за моих слов — я не собираюсь уходить сегодня. Поняла?
Она резко подняла взгляд.
— А когда?
Я закатил глаза и покачал головой.
— Никогда. Передумал.
— Не верю. Я пойду с тобой.
Она уже откинула одеяло и свесила ноги с кровати.
— Ребекка! Осторожнее,— мой голос сорвался в крик.
— Винчесто, — выдохнула она. — Я просто хочу пройтись. Не из-за этого. Я пошутила. Правда.
Я подошёл ближе и осторожно обнял её, помогая подняться. Её ноги тут же задрожали — так сильно, будто не удержат её ни секунды. Но она упрямо стиснула зубы и сделала первый шаг.
Потом второй.
Она держалась за меня, почти полностью опираясь на моё тело, а я поддерживал её за талию, слегка приподнимая, чтобы облегчить движение. Мы двигались медленно. Очень медленно.
Я открыл дверь, и мы вышли в коридор. Ребекка крепче сжала моё плечо и пошла дальше — упрямо, через силу. Её дыхание сбивалось, становилось рваным, болезненным, и это начинало раздражать меня сильнее, чем я хотел признавать.
Но я молчал. Не мешал. В этом была вся Ребекка.
Невыносимо упрямая. Непробиваемая. И совершенно не способная остановиться, даже когда нужно.
Её ноги подкосились на середине коридора, и она почти рухнула. Я среагировал мгновенно — перехватил её, прижал к себе крепче, чем, возможно, стоило. Её тело было слишком лёгким, слишком хрупким в моих руках.
Она рвано вдохнула, будто воздух давался ей с трудом, и подняла на меня глаза — уставшие, чуть затуманенные болью.
— Сколько ещё идти?..
Я скользнул взглядом вперёд по коридору, потом снова на неё.
— Ты даже половину не прошла.
Её лицо тут же скривилось. Она прикрыла глаза, и по выражению было ясно — в мыслях она сейчас проклинает всё: Цитадель, своё состояние... и, скорее всего, меня заодно.
Я уже собирался развернуть её обратно, не давая даже попытаться идти дальше, но что-то в её поведении зацепило. Слишком упрямая. Слишком нацеленная именно дойти туда. Не просто пройтись.
Я нахмурился, внимательнее вглядываясь в неё.
И только сейчас, сопоставив всё — её настойчивость, её неловкость до этого, как она избегала прямого ответа — меня осенило.
— Ты хочешь сама выбрать еду?
Она замерла. Буквально на секунду.
Потом отвела взгляд в сторону, словно её поймали на чём-то неловком. Щёки едва заметно порозовели, и она нервно дёрнула край больничной рубашки, поправляя её, хотя в этом не было никакой необходимости.
— Мхм, — тихо буркнула она, не глядя на меня.
Я прищурился.
— Почему? Тебе не нравится то, что я приношу?
Она недовольно нахмурила брови и дёрнула рукой, будто отмахиваясь от самого вопроса.
— Ты приносишь однообразное. Каша, суп, овощи, фрукты...
— Я приношу то, что должны есть больные, — спокойно, но жёстко ответил я.
Она тяжело выдохнула, закатив глаза.
— Но я устала от такой еды.
И снова этот взгляд. Чуть снизу вверх. С примесью раздражения, упрямства... и чего-то мягкого, почти просящего.
Внутри привычно щёлкнуло.
Каждый раз одно и то же. Стоило ей только посмотреть так, и вся моя выдержка начинала трещать. Меня это злило. Раздражало. Но одновременно... я уже знал, чем это закончится.
— Что ты хочешь? — тихо спросил я, уже заранее понимая, что пожалею.
Она мгновенно оживилась. В глазах мелькнуло что-то почти детское.
— Сладкое, — и уголки её губ поползли вверх.
— Например? — уточнил я, скрестив на ней взгляд.
Она задумалась, прикусив губу, будто перебирая в голове варианты.
— Яблоко в карамели... булочки с кремом... — её голос стал мягче, почти мечтательным. — А ещё...
Она на секунду замолчала, будто решаясь. Потом посмотрела на меня чуть хитрее:
— Найди глифт.
Я резко напрягся.
— Ты сейчас серьёзно? Какой ещё глифт?
— Красный, — как ни в чём не бывало добавила она. — Ты же знаешь, я его люблю.
— Ребекка, — прошипел я, сжав челюсть. — Ты принимаешь зелья. Тебе нельзя такое. А глифт — тем более.
Она тут же недовольно нахмурилась сильнее, дёрнула рукой, словно собиралась вырваться, но сил не хватило даже на это.
— Уфф... — она раздражённо выдохнула. — Была бы здесь Элиза — она бы принесла.
Я устало прикрыл глаза.
Вот именно. И именно поэтому я здесь.
Не говоря больше ни слова, я наклонился и подхватил её на руки. Она тут же возмущённо дёрнулась.
— Я не пойду обратно, если ты не пообещаешь принести глифт и что-нибудь ещё!
— Мы уже идём, — спокойно ответил я, разворачиваясь в сторону палаты.
— Иди к чёрту.
— Ребекка, мы в Цитадели, — сухо бросил я. — Не забывай держать маску холодной и высокомерной непризнанной. А то провалишь собеседование.
Она фыркнула, но замолчала. Только отвернулась, демонстративно игнорируя меня.
Я донёс её до палаты. На секунду действительно возникло желание просто опустить её на кровать без лишней осторожности — пусть хоть раз поймёт, что я не всегда буду с ней церемониться.
Но...
Я тихо выдохнул и всё же аккуратно уложил её, поправил подушки под спиной, укутал одеялом, чуть задержав руку, прежде чем отстраниться.
Она тут же отвернулась к окну.
Я усмехнулся. Без слов вышел из комнаты и направился в центральное крыло. Когда я вернулся, поднос был заметно тяжелее обычного. Я взял себе нормальный завтрак — что-то простое, сытное, чтобы хоть как-то прийти в себя.
А вот для неё...
Я остановился у кровати и поставил поднос на тумбу. Там было слишком много сладкого. Намного больше, чем ей стоило есть. Яблоки в карамели, свежие булочки с кремом, что-то ещё — липкое, ароматное, явно вредное в её состоянии.
Почти всё — для неё.
О глифте, конечно, не было и речи. Но не уступить ей полностью... я всё равно не смог.