Глава 72
Винчесто
Мы убирали молча.
Девочки не перекинулись ни одной фразой. Ни колкостью, ни упрёком, ни даже случайным словом. Они работали рядом: передвигали стеллажи, собирали книги, иногда молча помогали друг другу поднять что-нибудь тяжёлое. Их руки сталкивались собирая осколки в один мешок, они одновременно тянулись за тряпкой или книгой — и каждый раз так же молча расходились в стороны.
Со стороны это выглядело почти мирно. Но это молчание было хуже любой ссоры. Каждая из них была заперта в своих мыслях, в своих чувствах, в своём представлении о том, что произошло и кто виноват.
Мы с Мамоном тоже почти не разговаривали. Лишь короткие фразы — по необходимости. «Подай». «Осторожно». «Сюда поставь». Ни одного лишнего слова.
Мы устали.
Ночь медленно тянулась, пока мы собирали разбросанные книги, осколки ваз, перевёрнутые стулья, сломанные приборы для зелий. Пыль стояла в воздухе, пахло травами, маслом и чем-то горьким. И самым тяжёлым было осознание одной простой вещи.
Мы не сможем собрать наши отношения так же, как сейчас собираем эту библиотеку.
К утру беспорядок исчез. Книги вернулись на свои места, столы были выровнены, пол вымыт. Всё выглядело почти так же, как вчера — если не считать нескольких разбитых антикварных вещей, которым уже нельзя было вернуть прежний вид.
Геральд вошёл как раз в тот момент, когда мы снова начали спорить.
На этот раз — из-за зелья. Работу нужно было сдавать завтра, а после ночного разгрома мы по сути не успевали. Ребекка настаивала закончить всё до вечера, и её упорство явно раздражало Элизу ещё сильнее.
— Надо же, всё-таки сумели разобрать всё, — произнёс Геральд, намеренно громко, привлекая к себе внимание.
Мы обернулись почти одновременно и коротко кивнули ему. Геральд выглядел неплохо. Почти как обычно. Только слегка прихрамывал, когда делал шаг. Даже несмотря на то, что с тех событий прошло уже достаточно времени, последствия всё ещё оставались.
Мой отец всегда был изощрён в использовании ядов. Таких, от которых не спасает даже регенерация. И Геральд прекрасно знал это. Но всё равно пошёл против него.
Ради меня.
Он защитил меня, рискуя собственной жизнью, карьерой и авторитетом. И чем больше я об этом думал, тем тяжелее становилось на душе.
Заметив, что я слишком долго смотрю в его сторону, Геральд едва заметно кивнул и жестом показал на выход.
— Хочешь поговорить?
Я ничего не ответил.
Просто развернулся и направился к дверям библиотеки. Он последовал за мной. Когда мы вышли в коридор, Геральд плотно закрыл двери за нашей спиной и выжидающе посмотрел на меня. Но я замялся, не находя подходящих слов. Я должен был сказать многое. Слишком многое. Но в голове почему-то было пусто.
— Слушаю, Винчесто.
Я вздохнул и провёл рукой по лицу, словно надеясь таким образом собрать мысли.
— Как это случилось? — наконец спросил я, показывая на его хромоту.
Геральд усмехнулся, но в этой усмешке не было ни раздражения, ни упрёка.
— Очень просто. Я перешёл дорогу важному бессмертному.
Он не назвал имени. Но нам обоим было ясно, о ком идёт речь. Я опустил взгляд.
— Мне жаль, что тогда вам пришлось вмешаться. И... спасибо за помощь.
Слова давались тяжело. Когда он принимал меня в школу, он и представить не мог, что однажды это обернётся для него именно так.
— Винчесто... — он слегка запнулся, подбирая слова. — Тебе не нужно извиняться. Это был мой выбор. Я предпочёл рискнуть.
Он похлопал меня по плечу.
— Если бы на твоём месте был другой ученик, я поступил бы так же. Понимаешь?
Внутри что-то болезненно сжалось, словно не давая нормально вдохнуть. Но уважение к нему только возрастало. Раньше Геральд казался мне просто строгим наставником. Иногда даже занудным. Но сейчас я смотрел на него иначе.
Он был настоящим мужчиной.
— В любом случае... я благодарен вам, — тихо сказал я. — Не многие решились бы на такой риск. Ради простого ученика.
Геральд нахмурился.
— Не ради простого ученика.
Он посмотрел на меня внимательно.
— Ради близкого товарища.
Он сделал небольшую паузу, словно вспоминая что-то.
— Ты вырос на моих глазах, Винчесто. Никто лучше меня не знает твою историю.
Я сглотнул.
— Вы удивились... когда узнали, что он мой отец?
Я и сам не до конца понимал, зачем спросил это. Наше внешнее сходство было слишком очевидным, чтобы его можно было игнорировать. Но меня интересовало не это. Мне было важно другое. То, что скрывалось за внешностью. Внутри... я такой же, как он?
Эта мысль всю жизнь преследовала меня, и каждый раз я старательно заталкивал её куда-нибудь глубже, подальше от сознания. Но есть вопросы, от которых невозможно бежать бесконечно. Рано или поздно приходится остановиться и посмотреть правде в глаза.
Геральд немного помолчал, прежде чем ответить.
— Я никогда не спрашивал у тебя про твою семью, — спокойно сказал он. — Но когда увидел рядом с тобой Адмирона... осознание пришло само.
Он на секунду задумался, будто прокручивая в голове те события. Я чувствовал, как внутри поднимается нетерпение. Хотелось услышать больше, чем просто констатацию факта. Геральд заметил это — по взгляду, по напряжению, сковавшему моё тело.
— Ты хочешь узнать, похож ли ты на него?— прищурился Геральд.
Я ничего не ответил. Но, наверное, ответ был слишком очевиден. Я просто смотрел на него, надеясь, что он прочитает всё в моих глазах. Он тяжело выдохнул.
— Винчесто... твой отец очень жестокий человек. И, думаю, ты видел это гораздо чаще, чем я.
Он говорил медленно, тщательно подбирая слова.
— Есть люди, которые совершенно не способны на любовь. У них будто... нет сердца.
Он сделал короткую паузу.
— И твой отец, к сожалению, из таких. У человека должен быть хотя бы один... — продолжил он уже мягче. — Кто-то, кого он любит. Кем дорожит.
Геральд посмотрел на меня прямо.
— Поверь мне, Винчесто. Ты не такой, как твой отец. И никогда не сможешь стать таким. Потому что у тебя есть сердце.
Он слегка качнул головой.
— Ты умеешь любить. А значит, никогда не сможешь причинить боль тем, кто тебе дорог.
Сердце болезненно сжалось. К горлу подступила горечь. Надеюсь. Я очень надеялся, что он прав. Потому что с каждым днём мысль стать таким, как отец, казалась всё более заманчивой. Если я стану таким, как он...
Мне ведь не будет больно, правда?
— Не надо, — вдруг сказал Геральд.
Я вздрогнул и поднял на него взгляд. Он смотрел на меня так, будто только что услышал все мои мысли.
— Ты нужен таким, какой ты есть. Своим друзьям.
Я невольно вспомнил слова Элизы. Она тоже говорила, что не хочет меня терять. Посмотрев на Геральда с благодарностью, я слегка поклонился.
— Спасибо, учитель.
Он усмехнулся.
— Винчесто... не стоит поклоняться тому, кому скоро будешь раздавать приказы.
— Что вы...
Он прищурился.
— Разве это не твои слова?
В голове сразу вспыхнуло воспоминание...
— Не боитесь, — произнёс я тогда тихо, но каждое слово звучало как удар, — что однажды вам придётся выполнять приказы тех, кому вы сейчас даёте советы?
Геральд тогда даже не задумался над ответом.
— Если они будут достойны.
Я невольно усмехнулся, возвращаясь в настоящее. Геральд тоже чуть улыбнулся.
— Винчесто. У тебя большое будущее. И я уверен, что ты не сможешь уподобиться своему отцу.
Я тихо выдохнул. Сам не понял — от облегчения или от той крошечной надежды, которая вдруг появилась внутри.
— Если это случится... — сказал я, — я первым делом приду к вам.
Геральд коротко кивнул.
— Договорились.
Он развернулся к двери библиотеки и уже на ходу добавил:
— А теперь иди к своим. Пока они снова что-нибудь не разрушили.
Стоило мне войти обратно в библиотеку, как я остановился на пороге. Картина передо мной была настолько странной, что на мгновение я просто застыл, не понимая, что именно вижу.
Они находились в разных частях комнаты.
Мамон у одного стола перебирал ингредиенты, Ребекка листала книгу у другого, а Элиза возле стеллажа расставляла колбы и чаши. Каждый был занят своим делом — и при этом старательно делал вид, что остальных просто не существует. Трое людей.
Три разных угла комнаты. Три отдельных занятия. И ни одного взгляда друг на друга.
— Что здесь происходит? — спросил я, переводя взгляд с одного на другого.
Ответ прозвучал почти одновременно:
— Мы приняли решение делать всё по отдельности.
Я несколько секунд молча смотрел на них, пытаясь осмыслить услышанное.
— Не несите чушь.
Я пересёк комнату и остановился в центре, так что теперь они волей-неволей оказались обращены ко мне.
— Сделаем всё вместе. За одним столом.
— Но... — одновременно начали Элиза и Ребекка.
Я поднял руку, заставляя их замолчать.
— Лучше потерпим друг друга некоторое время, — сказал я спокойно, но достаточно жёстко, чтобы никто не попытался спорить дальше. — И закончим это быстрее.
Я указал на стол в центре.
— Иначе мы просидим здесь до ночи. А может и до утра, если каждая из вас будет варить своё зелье в противоположном углу комнаты.
Элиза демонстративно уставилась в потолок. Ребекка устало закатила глаза. А Мамон стоял между ними с выражением человека, который больше всего на свете хочет, чтобы этот день наконец закончился.
Несколько секунд повисла тишина. Потом они почти одновременно кивнули. И только тогда я позволил себе тихо выдохнуть. Шепфа, дай нам сил просто закончить это проклятое зелье.
И больше я не хочу видеть Ребекку. Никогда.
Потому что каждый раз, когда она оказывается рядом, внутри меня будто рушится всё, что я так долго пытался удержать под контролем.
Ребекка
Как только мы закончили приготовление зелья, все разошлись в разные стороны. Без слов, без попыток задержаться рядом — словно между нами пролегла невидимая черта, переступить через которую никто не решался.
Я лишь быстро перекусила, чтобы хоть немного восполнить силы, и направилась в свою комнату.
До встречи с Эрагоном оставалось всего несколько часов. Слишком мало.
Усталость навалилась тяжёлым грузом. Я буквально валилась с ног, а где-то глубоко под сердцем всё ещё саднила боль после слов Элизы. Они застряли внутри, словно осколки, которые невозможно ни вытащить, ни забыть.
К утру я окончательно развалилась. Всю ночь мы провели за уборкой библиотеки, и сна катастрофически не хватало. Мне нужно было хотя бы немного восстановиться, иначе на встрече с Эрагоном я просто не выдержу. Поэтому, едва переступив порог комнаты, я больше ни о чём не думала — просто рухнула на кровать.
Мягкость постели мгновенно расслабила тело, и я сразу поняла: если сейчас закрою глаза, то сама уже не проснусь. Рука привычным движением потянулась к прикроватной тумбочке. Пальцы нащупали гладкий корпус идеально белого будильника.
Я взяла его в руки и на секунду замерла.
В этот момент накатило странное, почти отчаянное желание — сесть прямо здесь, прижать будильник к груди и разреветься. Громко, без стеснения, проклиная всё вокруг. Наплевать на встречу с Эрагоном, на тренировки, на необходимость держаться. Просто позволить себе утонуть в собственном горе и хотя бы ненадолго исчезнуть из этого мира. Но последние крохи здравого смысла всё же взяли верх.
Я молча завела будильник и снова опустилась на подушку, всё ещё держа его в руках. Глаза постепенно закрывались сами собой. Я рассеянно водила указательным пальцем по гладкому корпусу, выводя на нём бессмысленные узоры, пока мысли не начали расплываться и терять чёткость.
Через несколько секунд я уже провалилась в сон.
Проснулась я ровно в тот момент, когда будильник заиграл звонкой, настойчивой мелодией. Оставив его лежать на кровати, я быстро поднялась и направилась в ванную. Времени было слишком мало, чтобы медлить.
Холодная вода окончательно прогнала остатки сна. Я быстро нанесла лёгкий макияж, собрала волосы в высокий хвост, чтобы они не мешали во время боя, и вернулась в комнату. Подойдя к шкафу, я пробежалась взглядом по одежде и почти сразу остановилась на простом варианте: классические белые брюки, майка и лёгкая рубашка.
На секунду взгляд задержался на каблуках. Было бы эффектно появиться перед Эрагоном, отбивая точный ритм шагами — уверенно, холодно, будто я полностью контролирую ситуацию. Но уже через мгновение я тихо усмехнулась собственной мысли.
Это выглядело бы просто нелепо.
В бою с ним я и так едва продержусь. На каблуках же не продержалась бы и доли секунды. Поэтому я обулась в белые кроссовки.
Теперь всё было готово.
Я бросила короткий взгляд на своё отражение в зеркале. Усталость всё ещё пряталась в глазах, сколько бы я ни пыталась её скрыть, но времени разбираться с этим уже не было.
Я вышла на балкон. Прохладный воздух сразу коснулся лица, окончательно приводя мысли в порядок. Сделав шаг вперёд, я расправила крылья и взмыла в воздух — надеясь лишь на то, что эта встреча пройдёт хотя бы немного лучше, чем я себе представляла.