Глава 58
Ребекка
Утром я с трудом поднялась с кровати и, почти не чувствуя тела, отправилась на занятия. Усталость лежала на плечах тяжёлым грузом, но мозг — вопреки всему — продолжал работать. Он не умолкал со вчерашнего вечера, с того самого момента, как я ушла от Торендо.
Сколько бы я ни прокручивала всё заново, в плане оставались дыры.
Как заманить Фенцио?
Где и когда это сделать?
И самое главное — что я скажу Винчесто?
Последний вопрос я методично отталкивала от себя, будто он мог взорваться, стоило к нему прикоснуться. Остальные — наоборот — не отпускали. В них была логика, холодный расчёт. Мне казалось, Фенцио скоро сам даст о себе знать. Особенно после вчерашнего. Я улетела, не сказав ни слова. Не потому что хотела — просто не смогла. Голова трещала от сомнений и страха, а любое слово могло сорвать тщательно выстроенную конструкцию.
Дойдя до аудитории, я опустилась рядом с Мэри.
— Отлично выглядишь, Ребекка, — приветливо улыбнулась она.
— Спасибо. Ты тоже, — коротко кивнула я.
В последнее время мы общались неплохо. Не из дружбы — из практичности. Ни тёплых чувств, ни привязанности я к ней не испытывала. Но она и Майкл помогли мне разобраться с Анаэль, а значит — заслуживали хотя бы корректного отношения.
Что касается внешнего вида — я знала: выгляжу безупречно.
В последние дни я научилась этому особенно хорошо. Выглядеть превосходно, даже когда внутри хаос. Даже когда мысли путаются, а проблемы множатся. По всем законам я должна была развалиться, но не позволяла себе этого. Внешний облик — моя броня.
Идеально прямая спина. Аккуратный макияж. Безупречная укладка. Длинное белое платье с разрезом на правой ноге — ровно настолько, чтобы смотреться уверенно, но не вызывающе.
Всю лекцию я делала вид, что слушаю Мисселину, хотя ни одно её слово так и не достигло моего сознания. Мысли текли своим руслом, упрямо возвращаясь туда, куда им было нельзя.
Когда занятие наконец закончилось, я с облегчением выдохнула, вышла в главный холл и опустилась прямо на ступени лестницы.
Я смотрела на них, и уголки губ едва заметно дрогнули.
Перед глазами вспыхнуло воспоминание: столкновение наглой непризнанной и самоуверенного демона.
— Я ошиблась, — тихо произнесла я, почти усмехнувшись. — В конце концов заинтересовалась... и оказалась полной идиоткой.
Улыбка исчезла так же быстро, как появилась.
— Мисселина! — голос Геральда вырвал меня из мыслей.
— Слушаю, — она обернулась у лестницы.
Он приблизился к ней, и я невольно напряглась, прислушиваясь сильнее, чем следовало.
— Говорят, что престол в школе. Ты его не видела?
— Нет, с чего ты взял?
— Кроули... — он помедлил. — Сегодня утром прислал письмо.
— Но если бы он был здесь, мы бы обязательно узнали, — нахмурилась она. — Может, ещё не прилетел?
— Не знаю, — Геральд раздражённо пожал плечами. — У него в голове всегда бардак. Да и сына собирались принять в школу только к концу года.
Они продолжали обсуждать это, но я больше не слышала ни слова.
В ушах зазвенело.
Так быстро?
Всё внутри сжалось и задрожало. Я знала, где он может быть. И знала — зачем. Но сегодня? Сразу? Это рушило все расчёты.
Я осталась сидеть, заставляя себя дышать ровно. Глубокий вдох. Выдох. Ещё раз.
Один...
Два...
Три.
Нужно действовать. Немедленно.
Если он действительно прилетел в школу так скоро, значит, не уйдёт, пока не получит своё. Он найдёт меня сам. И тогда всё пойдёт прахом.
Я сжала кулаки и заставила себя подняться. Хотя не была готова. Совсем. К такому невозможно подготовиться, сколько бы раз ты ни прокручивал это в голове. Тело двигалось само — быстрее мыслей. Я шла, почти не видя дороги, не желая видеть.
Так я и столкнулась с Элизой.
— Оу, осторожнее. Бекки, куда ты так спешишь?
Мне потребовалось усилие, чтобы сфокусироваться на ней.
— Хочу побыть одна, — ответила я слишком быстро.
— Что случилось? — она подозрительно выгнула бровь. — Ты какая-то странная.
— Не преувеличивай, — я закатила глаза, стараясь звучать беспечно.
Лгать тем, кто знает тебя слишком хорошо, — самое сложное. Они видят не слова, а паузы между ними. Вздохи. Взгляды.
— На тебе лица нет. С раной всё в порядке?
— Эл, она давно зажила, — отрезала я мягче, чем хотела. — Встретимся позже.
Я отвернулась, собираясь уйти, но она поймала меня за руку.
— Где ты будешь?
— В саду, — ответ сорвался сам.
И в тот же миг мне захотелось ударить себя по голове.
Проговорилась. Я слишком привыкла к ним. И это было не словом — импульс. Подсознательное желание, чтобы меня нашли. Чтобы защитили.
— Хорошо, — Элиза улыбнулась тепло, по-настоящему. — Тогда увидимся. Если что, после уроков зайду к тебе.
Я ответила ей такой же улыбкой, молясь в глубине души, чтобы она не стала последней. Для нас.
Скрипя душой, я оставила Элизу позади и направилась к Престолу. Навстречу тому, чего так долго избегала.
***
Фенцио сидел на прежнем месте, неподвижно глядя на статую. Его руки были сцеплены в замок и упирались в колени — поза внешне спокойная, почти безупречная. Ровный профиль, золотые крылья, сильное, выточенное тело. Такой, каким восхищаются. Такой, каким легко очароваться.
Когда-то, глядя на него, я чувствовала уважение.
Теперь — лишь холодную, вязкую неприязнь, осевшую где-то глубоко внутри.
Стоило мне приблизиться, как он сразу обернулся, будто почувствовал мою энергию ещё до того, как услышал шаги.
— Ребекка?! — в его голосе сквозило нетерпение. — Где ты была? Я переживал. Ты вчера ушла, ничего не сказав.
— Престол, — я слегка кивнула, соблюдая дистанцию. — Мне льстит, что вы прилетели сюда из-за меня. Простите за вчерашнее... Мне стало не по себе, когда я отошла, — я сделала паузу, позволяя словам осесть. — Я не хотела портить вам вечер или заставлять волноваться, поэтому ушла, не предупредив.
— Это было глупо, — сдержанно, но жёстко произнёс он, сжимая челюсть. — Ты заставила меня волноваться ещё сильнее.
— Да, — покорно согласилась я. — Я не подумала. Даже не могла представить, что я настолько важна для вас.
Шаг первый. Наживка брошена.
Он тут же сделал шаг ко мне — слишком близко. Его руки накрыли мои, уверенно, без сомнений, будто имели на это право.
— Что ты говоришь, Ребекка... — его голос стал мягче. — Ты очень важна для меня. Всё, что связано с тобой: твои успехи, цели, чувства. Твоя безопасность.
Я улыбнулась. Той самой улыбкой — мягкой, почти доверчивой. Улыбкой, за которой ничего не было.
— Ты удивительная, — вдохновлённо продолжил он, не встретив сопротивления. — Я никогда не встречал подобных тебе.
Мой взгляд скользнул по округе. Пусто.
Раздражение кольнуло под рёбрами. Всё шло не так, как я планировала. Нужно было заранее позаботиться о свидетелях — учителях, случайных взглядах, лишних глазах. Но момент был упущен. Придётся импровизировать. В крайнем случае... я воспользуюсь воспоминаниями напрямую.
— Знаете, престол Фенцио... Я всегда думаю, как мне вас отблагодарить. Вы действительно стали для меня очень важны. И я не преувеличиваю: вы подняли меня из пепла, сделали той, кем я являюсь сейчас, — мой голос звучал ласково.
— Я лишь поддержал достойную. Ту, что хотела измениться и добиться чего-то по-настоящему стоящего. Вот и всё, — его голос прозвучал спокойно, но в нём сквозила гордость.
Я сделала шаг вперёд и незаметно приблизилась к нему. Подняла голову и, не отрывая взгляда, продолжила:
— Я очень благодарна. Вы действительно хороший... И, наверное, единственный из всех, кого я встречала. И, возможно, из тех, кого ещё встречу в будущем.
— Ребекка... — его голос стал грубее. Он постепенно начал таять под моим фальшиво-наивным взглядом. Фенцио поднял руку и коснулся моей щеки.
Он оказался в ловушке. Это был идеальный момент, чтобы нанести последний удар; желательно смертельный.
— Слушаю, — вымолвила я после короткой паузы.
Внутри всё кипело от гнева, но я знала: у всего в этом мире есть цена. Или ты платишь её и идёшь дальше, или топчешься на месте. Я заставила себя коснуться его груди — и этого оказалось достаточно.
Приглашение, которого он так жаждал. Его губы накрыли мои с отчаянной поспешностью, и волна отвращения пронзила меня насквозь. Я не отвечала, но он лишь прижимал сильнее.
Выждав доли секунд, я собрала силы и резко оттолкнула его. Моё дыхание сбилось, сердце стучало в висках.
И тогда я увидела его.
Силуэт за спиной Фенцио, скрытый колоннами, оплетёнными густой зеленью. Винчесто. Даже в кромешной тьме я узнала бы его. Он тяжело дышал, опершись рукой о камень, и смотрел на меня взглядом, в котором смешались боль, обида и презрение.
Свободная рука дрожала, сжатая в кулак, а другой он прикрыл рот, будто удерживая крик. Я чувствовала исходящую от него отравленную энергию, словно горячий ветер, обжигавший кожу.
Меня накрыло отвращение к самой себе. Я задрожала и пошатнулась. Фенцио мгновенно оказался рядом, схватив меня за локоть, не позволяя упасть. Я вырвала руку — игра должна была продолжаться. Не время отступать. Особенно сейчас.
— Как вы посмели?! Вы знаете закон... Я ведь всё ещё непризнанная! Я просто хотела отблагодарить вас, а вы воспользовались моей уязвимостью. Вы ничем не отличаетесь от других... Как же я ошибалась, — преданный, растерянный и дрожащий, таким прозвучал мой голос.
Наигранный — да. Но боль, отразившаяся на моём лице, была подлинной. Всё внутри разрывалось, будто в сердце вонзали кинжалы. Но вонзала их я. Кроме того — и в Винчесто. Жестоко и метко.
— Ребекка, послушай! Я не хотел... Я просто не выдержал. Прости меня! Я никогда не причинил бы тебе боль. Ты мне дорога! — в отчаянии произнёс Фенцио.
Но его слова ничего не значили. Я смотрела только на Винчесто. Он понял. Всегда понимал. И потому боль на его лице была невыносимой. В его глазах блестели непролитые слёзы, плечи дрожали, как натянутая струна. Он не был зол. Он был разочарован. Скривив губы, он отвёл взгляд к земле, не в силах больше смотреть на меня.
Глаза защипало. Предательски, резко.
Я развернулась на каблуках и ушла, не оглядываясь, оставляя за спиной и его чувства, и собственную вину. Шаги почти сразу сорвались в бег. Дыхание стало рваным, глухим, будто воздух застревал в груди. Всё тело дрожало — от отвращения, от напряжения, от осознания того, что я делаю.
На душе было так паршиво, будто внутри меня что-то сломалось и продолжало работать неправильно, коверкая всё вокруг.
Пробежав задний двор, я свернула в проход к крайним коридорам. Подняла голову — и взгляд зацепился за скрытый стеной проём.
И в ту же секунду перед глазами встал Винчесто.
Как он прижал меня к стене перед турниром непризнанных. Как с серьёзным выражением лица отчитывал — а я, смеясь, поцеловала его. Нарочно. Чтобы он замолчал.
Тогда его лицо вспыхнуло удивлением.
Теперь же я видела другое.
Его глаза — холодные, полные презрения и разочарования. Его лицо — потерянное. Преданное.
— Что я натворила?.. — сорвалось с губ, почти беззвучно.
Сердце сжалось так, что стало трудно дышать. Я прижала ладонь к груди, вцепившись в ткань платья, будто могла удержать боль внутри. Слёзы, которые я так долго сдерживала, прорвались.
Я снова посмотрела на стену — и представила его объятия, улыбку, ту тихую нежность, с которой он всегда смотрел на меня.
Всё это уходило. Безвозвратно.
Одной рукой я держалась за грудь, другой — за холодный камень стены, чтобы не осесть на пол. Губы горели, напоминая о мерзком поцелуе, а слёзы не останавливались, заставляя захлёбываться ими.
Меня никто не должен видеть такой. Никто.
Я закрыла лицо ладонями и снова побежала. В единственное место, которое ещё могло стать убежищем. Я не оглядывалась, иногда расправляя крылья, увеличивая скорость.
Позади раздались голоса — и я побежала ещё быстрее.
— Ребекка! Ты куда?! — донёсся мужской, мягкий голос Майкла.
— Ребекка?! — донёсся следом ещё один голос. Голос Мэри.
Я не обернулась. Не остановилась. Лишь ускорила шаг — до тех пор, пока наконец не оказалась напротив двери своей комнаты.
Моё убежище.
Место, пережившее столько моих срывов, столько бессонных ночей и попыток собрать себя заново. Рука привычно легла на ручку, дверь распахнулась — и я замерла.
Взгляд заметался по комнате, цепляясь за каждую деталь. За каждый угол. И везде был он. Куда ни посмотри — Винчесто. Его присутствие будто впиталось в стены, в воздух, в саму тишину. Он захватил собой мою жизнь, медленно, незаметно, но безвозвратно.
Я закрыла дверь и опёрлась о неё спиной. Хотелось кричать. Биться в истерике. Разнести всё вокруг. Но разве это не моя вина? Разве не мой выбор?
Даже если бы он не увидел нас — что бы изменилось? Рано или поздно он всё равно узнал бы. Я бы сказала сама. Так или иначе, это было неизбежно.
Я прикрыла глаза.
Не было ни злости, ни сил. Даже слёзы не требовали выхода — будто внутри уже нечего было разрушать. Я была уничтожена. Моё сердце — разбито мной же. Собственноручно.
Медленно я подошла к кровати и опустилась на пол у её края. Обняла себя руками, словно пытаясь удержаться в реальности, и молча заплакала. Беззвучно. Позволяя слезам просто течь. Взгляд уставился в одну точку у моих ног.
Тихо всхлипывая, я представляла Винчесто. Как он садится рядом. Как говорит, что понял меня. Что не винит. Как обнимает за плечи — осторожно, бережно. А я кладу голову ему на плечо и слышу:
«Я простил тебя, моя невыносимая».
От этой мысли слёзы на миг стихли. И внутри, вопреки всему, вспыхнула глупая, отчаянная надежда.
Но не прошло и секунды.
Что-то внутри меня треснуло — резко, оглушительно. Крик вырвался из груди сам, без разрешения. Воздух будто выбили из лёгких, я задыхалась, хватая его ртом. Опустилась на четвереньки, одной рукой вцепившись в горло. Сердце ударилось раз, другой — и это повторилось снова.
Пол уходил из-под меня. Перед глазами всё поплыло.
Меня накрыл животный страх. Сначала — мысль о смерти. Потом — злость на себя за эту глупость.
Но стоило мне закрыть глаза, как вспыхнула картина.
Остров.
Наш остров.
Осознание ударило сильнее всего.
Я была энергетически привязана к этому месту — и чувствовала, как его разрушают. Даже если разрушал сам хозяин, это отзывалось во мне. Потому что я была против. Потому что он уничтожал самое ценное.
Наше место. Наши чувства. Наши воспоминания.
Он стирал точку отсчёта. То, с чего всё началось.
Я свернулась калачиком прямо на полу, и слёзы хлынули с новой силой. Каждый брошенный Винчесто огненный шар отзывался во мне — болью, пустотой, судорогой. Во рту появился металлический привкус, к горлу подкатила тошнота. И с каждым его ударом последняя нить надежды рвалась.
— Ненавижу тебя... — всхлипывала я, почти беззвучно.
Но рука сама потянулась к цепочке на шее. Я крепко сжала в кулаке кулон в форме журавля. Сжимала кулон так сильно, будто он мог удержать меня на поверхности. Металл впивался в ладонь, оставляя следы, но боль была крошечной по сравнению с тем, что разливалось внутри.
Я прижала кулон к губам, словно извиняясь перед ним — за себя, за нас, за то, что не сумела уберечь. Грудь сдавило так, что стало трудно дышать. Каждый вдох был коротким, обрывающимся, будто тело больше не верило, что ему позволено жить спокойно.
Где-то далеко, на границе сознания, я всё ещё чувствовала, как рушится остров. Как исчезает тепло. Как огонь стирает то, что я называла домом, даже не осознавая этого.
Я закрыла глаза.
И позволила тьме накрыть себя. Не потому что хотела исчезнуть. А потому что больше не было сил держаться.
Последнее, что я ощутила, — холод пола под щекой и тяжесть собственного сердца, которое билось слишком громко для пустой комнаты.
Прости меня, Винчесто.
Мысль не прозвучала вслух. Она просто растворилась во мне — вместе со слезами, болью и остатками надежды.