Глава 55
Винчесто
Прошло несколько часов, пока мы ужинали.
Я поднял взгляд на Ребекку. Она сидела напротив и бездумно ковырялась в уже пустой тарелке. Пока на столе была еда, пока существовал сам процесс — она была другой. Более свободной. Более живой. Но теперь тревожные мысли снова брали над ней верх.
Это было заметно. Даже несмотря на мои слова. Даже несмотря на то, что я не позволил себе ничего двусмысленного.
Она нервничала сама по себе.
Я пытался заговорить с ней, увести разговор в сторону, но она витала где-то далеко, почти не вникая в мои слова. Её состояние сбивало с толку. Я не понимал, как на это реагировать.
Неужели её так давит это уединение?
Но ведь на Небесах мы проводили вдвоём бесчисленные часы. Засыпали в объятиях друг друга. Просыпались рядом. Отель я выбрал почти не задумываясь — сидеть всю ночь где-то вне было бы странно. Я хотел, чтобы мы просто отдохнули. Спокойно. Без лишних глаз и присутствия.
Очевидно, я ошибся.
Её напряжение не давало расслабиться. Больше того — начинало раздражать.
Допив оставшееся в бокале вино, я поднялся и твёрдо посмотрел на неё. Хватит. Игры закончились.
Я обошёл стол и остановился рядом, протянув ладонь — спокойно, уверенно, не оставляя пространства для сомнений.
— Ужин изжил себя, — сказал я ровно. — Пойдём.
Ребекка сглотнула и отвела взгляд. Когда она протянула мне ладонь, её пальцы слегка подрагивали. Я сжал её руку крепче — не требовательно, а будто пытаясь унять эту дрожь — и повёл внутрь.
Она шла за мной, но с каждым шагом её уверенность таяла.
Когда мы впервые вошли в комнату, Ребекка сразу увидела кровать — и тут же сделала вид, будто её не существует. Я заметил это тогда, но ничего не сказал. Она намеренно отвернулась и вышла на балкон, словно внутри было слишком тесно для её мыслей.
Лишь теперь, возвращаясь обратно, я понял, насколько глубоко в ней сидел страх.
Она сделала несколько шагов — и вдруг споткнулась на ровном месте. Будто тело больше не слушалось её.
Я среагировал мгновенно. Руки сомкнулись на её талии, удерживая от падения и возвращая на ноги. И в этот момент мы оказались слишком близко.
Слишком.
Я должен был отстраниться. Ради неё.
Но взгляд сам собой зацепился за её приоткрытые губы. Рваное дыхание сбивало мысли, путало всё внутри. Я смотрел на неё — и терял контроль. А Ребекка... она только усугубляла это. Она сама не знала, чего хочет. Стояла, прижавшись ко мне, не мигая, глядя прямо в глаза.
И всё полетело к чертям.
Я накрыл её губы своими — жадно, резко, словно всего, что было между нами раньше, оказалось недостаточно. Я сорвался. Совершенно не вовремя. Но Ребекка не отставала. Пока я ещё пытался удержать себя, у неё, казалось, окончательно сорвало крышу.
Её руки собственнически сомкнулись на моей шее.
Если раньше она избегала кровати, то теперь сама, поддавшись мне, делала шаги в ту сторону. Моя ладонь привычно скользнула к её затылку, пальцы запутались в волосах. Я потянул, заставляя её откинуть голову назад, и припал к шее, оставляя поцелуи один за другим.
С её губ сорвался тихий стон.
Я наступал, пока её икры не упёрлись в край кровати, и она не упала на неё. Я последовал следом, не прерывая поцелуев, будто пытаясь стереть все её сомнения одним дыханием.
Ребекка потянулась к моей рубашке, расстёгивая пуговицы — одну, вторую... и замерла.
Её ладонь коснулась моей груди — и словно удар током прошёл по ней. Она резко выдохнула и отдёрнула руки, отталкивая меня. Пытаясь справиться с бешено колотящимся сердцем и сбившимся дыханием.
Я с трудом сглотнул, заставив себя смотреть только на её лицо.
Теперь она будто перестала дышать. Глаза были полны борьбы. Страха. Сомнений.
— Винчесто... — её голос дрожал, готовый сорваться. — Мы не можем нарушить закон неприкосновения. Пожалуйста, пойми меня. Я не могу пожертвовать всем ради одной ночи.
Она решила, что мне нужна лишь ночь.
Что я готов рискнуть всем ради мгновения.
И я не мог винить её за эту мысль.
Да, я хотел её. Хотел слишком сильно — до тёмного жара под кожей, до этого опасного желания стереть все границы. Хотел видеть, как в её взгляде смешиваются доверие и страсть, как она тянется ко мне без страха, без оглядки. Хотел не только тело — хотел её целиком.
Но это никогда не было целью.
Она просто оступилась не вовремя. Посмотрела так, что я забыл, кем должен быть. И позволил себе лишнее. Только вот Ребекка была больше, чем мои желания. Всегда.
Она жила будущим, которое выстраивала сама. Карьерой. Именем. Мечтой стать ангелом не по праву рождения, а по праву силы. Она прошла слишком многое, чтобы я стал тем, кто перечеркнёт всё одним неверным шагом.
Её путь был выложен болью, упрямством и выбором — кирпич за кирпичом.И я не имел права рушить его. Если любовь и должна быть, то не как слабость. Не как ошибка. Не как цена.
Даже если бы я знал, что завтра всё закончится. Даже если бы этот вечер был последним. Я всё равно не смог бы взять у неё больше, чем она готова дать. Потому что после этого она осталась бы одна — с последствиями. А я бы не простил себя никогда.
Мне не нужна была ночь.
Мне нужно было проснуться и знать, что она рядом. Что она выбрала остаться — не из страха, не из слабости, а потому что может доверять. Что этот день, единственный день без ролей и масок, закончится спокойно.
Иногда близость — это просто не уйти.
— Тш-ш... тише, невыносимая, — сказал я мягко. — Я знаю о законе. И даже если бы его не существовало, я ничего бы от тебя не ждал.
Она отвернулась, будто пряча слёзы.
— Я знаю тебя... — прошептала она. — И я не слепа. Я вижу, как ты любишь меня. Я сама нуждаюсь в тебе... но мы не переживём последствий.
С каждым её словом внутри что-то сжималось. Боль, отразившаяся на её лице, отдавалась глухими ударами в груди. Я чувствовал себя так, будто именно я загнал её в этот угол.
Я должен был защитить её. А не становиться ещё одним испытанием.
— Идём, — сказал я тише. — Просто доверься мне.
Я обвил её талию, осторожно притянул к себе и уложил на кровать, устраиваясь рядом. Она не сопротивлялась — будто позволила этому случиться, потому что сил бороться больше не было. Слёзы всё равно прорвались, тёплыми дорожками скользя по щекам.
Я стирал их поцелуями, медленно, бережно. Гладил её волосы, перебирая прядь за прядью, пока дыхание не стало ровнее. Обнял со спины, прижимая к себе, вдыхая её запах — как якорь, как обещание.
Через ткань коснулся губами её лопатки.
— Единственное, чего я хочу, — прошептал я, — это открыть глаза утром и увидеть тебя рядом. Без сожалений. Без страха.
Она сделала глубокий вдох.
— Спи... — ответила она едва слышно. — Я не уйду.
Я замер на мгновение, будто запоминая этот момент, и тихо сказал ей на ухо:
— Тогда этого достаточно.
Она ничего не ответила. Просто прижалась ближе.
Её дыхание постепенно выровнялось, стало глубоким и спокойным. Напряжение ушло из плеч, пальцы разжались, и я понял — она уснула.
Я лежал, не двигаясь, боясь спугнуть этот хрупкий покой. Слушал её дыхание, ощущал тепло её тела и впервые за долгое время позволил себе выдохнуть.
Тихо. Почти неслышно. Будто только для себя.
— Только моя...
Я уже был уверен, что она спит. Что слова растворятся в темноте, не найдя ответа.
Но вдруг, неожиданно, почти не размыкая губ, я услышал:
— Твоя.
Я замер. И понял, что большего мне не нужно.
Ребекка
Я приоткрыла глаза, щурясь от солнечного света.
Сразу поняла, где нахожусь.
Руки Винчесто крепко обвивали мою талию, будто даже во сне он не собирался меня отпускать. Я не стала вырываться. Лишь осторожно развернулась, чтобы посмотреть на него.
Во сне он был другим. Спокойным. Почти беззащитным. Пряди тёмных волос беспорядочно падали на лоб, ресницы отбрасывали тень на щёки. Красивый — слишком.
Я потянулась, убирая волосы с его лица. Хотела остановиться. Правда хотела. Но пальцы скользнули дальше — по щеке, по линии челюсти, по шее... остановились у губ.
Один глаз приоткрылся. Улыбка — слишком довольная.
— Я сплю, а ты уже переходишь границы, — пробормотал он хрипло.
Я тихо рассмеялась и обняла его за шею.
— Доброе утро, любимый.
На долю секунды в его взгляде мелькнула тень. Он заметил. Я заметила. Но он не отстранился. Лишь наклонился и поцеловал меня — мягко, осторожно.
— Доброе утро, невыносимая.
Между нами всё ещё жила боль прошедшей ночи. Тонкая, но ощутимая.
Но когда счастья так мало, ты делаешь вид, что не чувствуешь этого.
— Я в душ, — сказала я, отстраняясь. — А ты закажи завтрак.
— К чёрту завтрак, — он прижал меня крепче. — Я не хочу тебя отпускать, Ребекка.
— Не вынуждай меня применять силу, — улыбнулась я, целуя его в шею.
— Мы же обычные люди, — закатил глаза Винчесто.
— Вот именно. А обычные люди завтракают.
Он недовольно фыркнул, но всё-таки разжал объятия.
— Что заказывать? У тебя редкий шанс поесть земную еду.
— Тогда закажи всё, — крикнула я уже из ванной, закрывая дверь.
Я сползла на холодный пол и прислонилась спиной к стене. Ванная встретила тишиной — только приглушённый шум воды где-то в трубах и моё собственное дыхание.
Я закрыла глаза.
Передо мной вспыхивали его жесты, интонации, взгляды. То, как он держал меня. Как смотрел — будто мир сжимался до одного моего лица. Его искренность была пугающей. Она не требовала, не давила — просто была. И от этого становилось больнее.
Я всегда считала себя сильной. Умеющей держать дистанцию. Не позволяющей чувствам сбивать с курса.
Но Винчесто ломал эту уверенность слишком легко. Ему не нужно было бороться со мной — достаточно было просто быть рядом. И я терялась. Становилась мягче, слабее, живее.
Он был моей слабостью, о которой я знала и всё равно не пыталась избавиться. Я могла устоять перед кем угодно. Перед миром. Перед системой. Перед страхами. Но перед ним — нет.
С ним хотелось перестать выбирать. Перестать быть правильной. Хотелось просто остаться.
Он был тем единственным, ради кого я была готова пойти против себя. Тем, кого хотелось забрать у всего мира — и в то же время спрятаться рядом, оставив этот мир за дверью.
— Я хочу, чтобы ты был моим... — прошептала я в пустоту. Пауза. — Даже если сама никогда не смогу быть твоей.
Ложь.
Я принадлежала ему задолго до этого утра. До этой комнаты. До этой ночи. С того момента, как наблюдала за ним с балкона. С той встречи на лестнице. С каждого дня, в котором чувство росло — без предела, без защиты.
Чувство росло незаметно, как корни под землёй. Медленно. Неотвратимо.
Если правда существуют разделённые половинки, значит, где-то во мне всегда была его часть. И, возможно, именно поэтому нам никогда не суждено стать целым.
***
Когда я вышла из душа, Винчесто сидел за столом на террасе, задумчиво глядя вдаль. Утренний свет ложился на его плечи, подчёркивая спокойствие позы, но в этом спокойствии было что-то настороженное, словно он ждал.
— Ты долго. Я даже успел рассчитаться внизу, — сказал он, не поворачиваясь сразу.
В его голосе не было упрёка. Только тревога, тщательно спрятанная за привычной ровностью.
— Не заметила, как прошло время.
Заметила. Просто не смогла прийти в себя. Потерянность и слёзы не сходили с лица, а холодная вода лишь притупила, но не смыла это состояние.
Я подошла и села напротив. Стол был заставлен едой — слишком много для двоих. Французские завтраки, фрукты, тосты, соусы. Винчесто, словно из любопытства, пробовал всё понемногу, задерживаясь на вкусах, будто пытался запомнить их.
— Это очень вкусно, — усмехнулся он, указывая на жареные сосиски.
— Я почему-то знала, что они тебе понравятся.
— С чего вдруг такие мысли?
— Роберт не любил жареное. На завтрак предпочитал только кашу.
Слова вырвались случайно. Я поняла это сразу — по тому, как повисла тишина. Я не собиралась говорить о нём. Не здесь. Не сейчас.
Лицо Винчесто изменилось мгновенно. Тень ревности легла на черты, взгляд потемнел. Он задумался, сглотнул.
— Ты скучаешь по нему?
— Нет. Он в прошлом, — ответила я твёрдо. — Я вычеркнула их из своей жизни. У меня нет права скучать.
— Ты не навещала их после того случая, да?
Он не договорил, но мы оба знали, о чём речь.
— Нет.
Он кивнул. Принял. Как всегда — без лишних слов.
Я опустила взгляд на его пальцы, сжимающие вилку до белых костяшек. Он смотрел в сторону, словно устал сильнее, чем позволял себе признать.
— Ты его лю... — его губы дрогнули, но он резко поднялся. — Забудь.
Он отошёл к перилам, облокотился на них, глядя на город, который просыпался под нами.
— Нам нужно возвращаться.
Я знала, какой вопрос он хотел задать. И знала ответ. Но произнести его вслух значило бы загнать нас обоих в тупик.
Я встала рядом, коснулась плечом его плеча — легко, почти случайно.
— Прыгнем? Ты сможешь вызвать водоворот во время падения?
Он удивлённо посмотрел на меня.
— Ты серьёзно?
— Да.
Он усмехнулся — мягко, почти тепло.
— Я сделаю всё, о чём ты попросишь, невыносимая.
Он обвил руку вокруг моей талии. Уверенно. Надёжно.
Город под нами жил своей жизнью — машины, люди, утро, планы на день. Никто из них не знал, что для нас время сжалось до нескольких секунд.
— Готова? — тихо спросил он.
Я кивнула.
И он шагнул вперёд.
Мир сорвался вниз. Ветер ударил в лицо, дыхание сбилось, в ушах засвистело. Я не кричала. Я смотрела только на него, крепко обнимая за шею. Наши взгляды сцепились, как якоря.
Красные глаза в холодные голубые.
— Винчесто... — голос дрогнул, но я договорила. — Пока моё сердце бьётся, оно твоё. До самого конца.
Воздух вокруг нас начал закручиваться. Пространство дрогнуло, подчиняясь его силе. Водоворот раскрылся внизу, затягивая нас в себя, когда оставались считанные удары сердца. Его ответ прозвучал спокойно. Уверенно.
— И моё, Ребекка.
Я почувствовала, как он сжал мою руку чуть сильнее — словно ставя точку.
А потом всё исчезло. Тьма. И тишина.