Глава 46
Ребекка
Мы пробежали несколько миль, прежде чем перед нами выросла река — широкая, мутная, с быстрым течением, которое глухо ревело, будто предупреждая. Воздух здесь был влажным и тяжёлым, а берега — изрезаны корнями и камнями.
Мой первый соперник опередил нас всего на несколько шагов. Он владел магией природы — я чувствовала это кожей. Он не замедлялся ни на секунду: взмах руки, резкое движение плеч — и земля под его ногами ожила. Лианы вырвались из почвы, деревья наклонились друг к другу, переплетаясь, словно подчиняясь его воле. Мост вырос почти мгновенно — грубый, но прочный.
Мы добежали, когда он уже ступал на него.
Он обернулся. Улыбнулся.
И в тот же миг резко выбросил руку в нашу сторону.
Я даже не сразу поняла, что происходит. Что-то холодное и живое обвилось вокруг моих ног, резко дёрнуло вниз. Лианы — толстые, скользкие — затянулись, словно змеи. Я потеряла равновесие и рухнула на колено.
— Чёрт...
Я рванулась — бесполезно. Чем сильнее я пыталась вырваться, тем плотнее они стягивались. Краем зрения я увидела, как он уже бежит по мосту, не оглядываясь. За его спиной переплетённые ветви начали медленно осыпаться, рассыпаться в труху, обрекая нас на задержку.
— Твою мать!
Я выставила ладони и выплеснула энергию вниз, прямо в путы. Заряд прошёлся по лианам, пожирая их вместе с корнями. Боль полоснула мгновенно — кожа на щиколотках вспухла, покрываясь волдырями, но я даже не вскрикнула.
Не сейчас.
Прыгнув вперёд, я едва успела зацепиться за край моста, когда он начал рушиться. Доски и ветви осыпались в реку, течение тут же утащило их прочь.
Мои ноги уже затягивались, регенерация работала, но времени не было. Я бросила взгляд назад — вторая соперница всё ещё билась в путах, беспомощно дёргаясь. Я отвернулась. И поднявшись побежала по мосту, но дальше...
Дальше было хуже.
Вторая река оказалась почти вдвое шире. На берегу — одна лодка. Вторая уже отдалялась, рассекая воду. Я не стала думать — просто прыгнула, схватила вёсла и начала грести так, будто от этого зависела моя жизнь.
И зависела.
Вода вокруг вспенилась. Из глубины поднялись сирены — бледные, с пустыми глазами и длинными мокрыми волосами. Их крики резали слух, пробирали до костей. Мой соперник отбивался веслом, яростно, неуклюже. Я же не стала заморачиваться.
Я сжигала их.
Один за другим энергетические потоки срывались с ладоней, вспыхивая золотом. Тела сирен исчезали в воде, оставляя за собой лишь шипение и пар. Руки двигались автоматически — тренировки сделали своё дело. Часы, дни, ночи — всё сейчас складывалось в одно.
Я не чувствовала усталости. Только пульс и жар под кожей.
Мы прибыли почти одновременно.
Я выскочила на берег — и тут же передо мной выросла стена. Густые заросли, сплетённые намеренно, плотные, непроходимые.
— Придурок... Ты за это заплатишь!
Я сжала кулаки, но тут же остановилась. Пробивать стену энергией — глупо. Зря потеряю силы. До логова оставалась последняя преграда.
Я резко свернула в сторону.
Корни. Камни. Я начала карабкаться вручную, цепляясь за всё, что попадалось. Пусть он думает, что я отстала. Пусть расслабится.
Скала выросла внезапно.
Я подняла голову — и замерла.
Лестницы. Одна за другой. Уходящие вверх, теряющиеся в тумане, будто бесконечные. Где-то наверху — крошечная точка. Он. Почти у цели.
Я стиснула зубы и побежала.
Каждая ступень отзывалась болью. Лёгкие горели, мышцы дрожали, но я сокращала расстояние. Он был вымотан — это было видно. Его движения стали неровными, тяжёлыми. Он полз, цепляясь за камень, из последних сил.
Я остановилась.
Собрала энергию.
В ладонях вспыхнули два пульсирующих шара — плотные, живые, золотые. Я выдохнула — и метнула их вперёд.
Попадание.
Крик разорвал воздух. Его тело сорвалось и покатилось вниз, ударяясь о ступени, ломая путь обратно.
Когда он пролетал мимо, я рванула вперёд и схватила его за руку. Рывок отозвался болью в плече, но я удержала.
— П-пожалуйста... не отпускай... — захныкал он, захлёбываясь.
Я посмотрела вниз. Падать ему ещё долго.
— Ты восстановишься, — холодно сказала я. — И воспользуешься этим.
— Нет! Клянусь! Ты победила!
Он дёрнулся, почувствовав, как мой хват ослаб.
— Нет... прошу...
Я снова сжала его руку и, напрягая последние силы, подтянула его ближе, уложив вдоль лестницы. Подтащила к выступающим камням, помогла ухватиться.
— Держись, — произнесла я сухо. — Пока не восстановишься.
— Спасибо... — выдохнул он.
Я не ответила.
Развернулась и пошла дальше.
Через несколько десятков ступеней ноги отказали. Я рухнула, хватая воздух, сердце билось где-то в горле. Я обернулась — он всё ещё был там. Не двигался.
Собрав остатки сил, я поднялась.
Одна ступень.
Ещё одна.
И ещё.
Пока не оказалась перед последней.
Возле логова змея я уже едва держалась на ногах. Тело гудело, будто внутри вместо крови текла раскалённая смола. Каждый вдох давался с усилием, каждый выдох — с дрожью. Я опустилась на камень у входа в пещеру, позволив себе несколько секунд слабости. Всего несколько. Больше — нельзя.
Темнота внутри логова была густой, вязкой, словно живая. И именно из неё я увидела движение.
Две алые точки вспыхнули во мраке — сначала далеко, почти незаметно, затем ближе. Они медленно приближались, не спеша, наслаждаясь моим ожиданием. Я напряглась, пальцы сами сжались, собирая остатки энергии.
Змей поднялся во весь свой рост. Его силуэт вырисовывался постепенно, слой за слоем, пока он не навис надо мной, закрывая собой свет. Чешуя отливала тёмным металлом, массивное тело плавно двигалось, словно он вообще не знал, что такое усталость. Раздвоенный язык медленно скользнул наружу.
— Ш-ш-што вам от нас-с-с нужно?.. — прошипел он, и этот звук будто задел что-то внутри, неприятно скребя по нервам.
Я выпрямилась, заставляя себя стоять ровно, даже если колени дрожали.
— Ты что... разговариваешь? — в моём голосе было больше усталой иронии, чем удивления.
Змей слегка склонил голову, будто изучая меня.
— Конеш-ш-ш-шно. А как ещ-щ-щё искуш-ш-шать, если не сладкими речами?
Я коротко усмехнулась. Сил на длинные диалоги не было.
— Ладно. В этом нет смысла. У меня мало времени.
Я встала в боевую стойку, чувствуя, как мышцы протестуют, как тело просит остановиться. Но разум был холоден и ясен.
— По-ш-ш-шему? — змей будто искренне удивился. — Мы ни-ш-ш-шего вам не с-с-сделали. Это не с-с-справедливо...
— Прошу, — перебила я резко, — заткнись.
Он продолжал, словно не слыша:
— Мы же давно не трогаем вас... пряча-с-с-сь в своей берлоге...
— И? — сухо бросила я, сжимая ладони.
— По-ш-ш-щади же меня.
Я не выдержала и рассмеялась. Смех вышел резким, почти истеричным. Я прикрыла лицо ладонью, чувствуя, как дрожь проходит по телу.
— Я столько всего сделала... — голос сорвался, но я тут же взяла себя в руки. — Через столько прошла. И ты правда думаешь, что я сейчас остановлюсь из-за твоих жалоб?
В моих словах было слишком много злости, слишком много накопленного — даже мне самой стало не по себе от их звучания.
— Порой проиграть с до-с-с-тоинством лучше мер-с-с-кой победы... — прошипел он мягко, почти ласково.
— Не верю, — усмехнулась я.
Я раскинула руки, собирая энергию, чувствуя, как она отзывается болью и жаром. Шар вспыхнул в ладонях — плотный, пульсирующий.
Я бросила его без колебаний.
Змей дёрнулся одновременно со мной, словно понял всё в ту же секунду. Он опустил голову и посмотрел на своё тело, через которое прошёл поток энергии, оставив зияющую пустоту. Его глаза сверкнули в последний раз — не злобой, а чем-то похожим на удивление.
А затем он рухнул.
Земля дрогнула под его весом.
Я сделала шаг назад и, не удержавшись, прислонилась спиной к дереву неподалёку. Ноги подкосились, и я медленно сползла на землю, позволяя усталости наконец догнать меня.
Сегодня... на моих руках было слишком много крови. Даже если её не было видно.
Винчесто
Мы не могли наблюдать за самими соревнованиями — правила были непреклонны. Оставалось только ждать.
Ждать и гадать.
Я сел на холодную каменную лестницу, уперев локти в колени, сцепив пальцы в замок. Мысли шли по кругу, давили, не давая выдохнуть.
Что дальше?
Ребекка не остановится. Я знал это слишком хорошо. Каждый раз она заходила дальше, глубже, опаснее — будто проверяя, где предел. И есть ли он вообще.
Мамон хлопнул меня по плечу и опустился рядом, вытянув ноги.
— О чём думаешь?
— Обо всём, — уклонился я.
Он хмыкнул, посмотрел куда-то вперёд, туда, где за стенами решалась судьба соревнований.
— Слушай, Вик... — он понизил голос. — Что ты думаешь о том, что случилось с Анаэль?
Я даже не сразу ответил.
— Она заслужила.
Мамон повернулся ко мне резко.
— И всё?
— А что ещё?
Он замялся. Я видел это колебание, слишком знакомое выражение — когда человек уже знает ответ, но всё равно боится его услышать.
— Тебе не кажется... — он сделал паузу, — что Ребекка имеет к этому отношение?
Я поднял на него взгляд — спокойный, выверенный. Внутри всё сжалось, но наружу это не вышло.
— С чего ты взял? — я решил подыграть.
Мамон выдохнул.
— Она просила не говорить... но я подумал, что должен тебя предупредить.
— Что? — резче, чем хотел.
— Она взяла у меня в долг. И немалую сумму.
Конечно. Деньги. Самый простой язык для тех, кого не берут ни страх, ни уговоры.
— Сколько? — спросил я. — Я верну.
— Вик, я не за этим, — он покачал головой. — И... она просила, чтобы это осталось между нами. Так что тебе лучше сделать вид, будто ты ничего не знаешь.
Я провёл ладонями по вискам, медленно, будто пытаясь стереть напряжение.
— Почему ты не удивился? — осторожно спросил он. — Ты знал?
— Догадывался.
— То есть ты признаёшь, что она подставила Анаэль? — его голос стал тише, злее. — Она втянула в это невиновную непризнанную!
— На непризнанную напала Анаэль, — отрезал я. — Добровольно.
— Но Ребекка подтолкнула её к этому. Зачем бы ей тогда были деньги?
— Невозможно подтолкнуть к чему-то, если ты сам этого не хочешь.
Я сам удивился, насколько резко это прозвучало. Внутри всё кипело.
— Она делает это не впервые, — продолжил Мамон. — Ты и Элиза это знаете.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Ты её оправдываешь, — он смотрел прямо на меня. — А она плетёт интриги, втягивает нас всех. Сметает всё на своём пути, наплевав на мораль и совесть.
Слова били точно в цель.
Я думал об этом. Конечно, думал. Каждую ночь.
— На вершину невозможно подняться, не испачкавшись, — глухо сказал я. — Рано или поздно руки всё равно будут в крови.
— Значит, ты её поддерживаешь? — Мамон приподнял бровь.
— У всего есть цена, — ответил я. — И иногда приходится платить жертвами. Ребекка делает то, что нужно. И поверь, она не в восторге от этого.
Он устало вздохнул, запустил пальцы в волосы.
— Вик... я знаю, вы с Элизой её любите. И я тоже, если честно привязался. Она не злая. У неё есть своя боль, травмы — я понимаю. Но боль — не оправдание всему.
— Я слышал это сотни раз, — усмехнулся я. — Думаешь, я себя не предупреждал? Или Элиза не сомневалась? Посмотри, где мы сейчас.
Я махнул рукой в пустоту.
— Не трать слова в пустую, я пропал ещё тогда, — добавил тише. — В тот день, когда впервые столкнулся с ней на той чёртовой лестнице.
Мамон долго молчал. Потом сжал моё предплечье — крепко, по-дружески — и покачал головой с кривой улыбкой.
— Тогда чего ты тут сидишь? — сказал он. — Беги. Купи своей невыносимой красные обеликсы. Поздравишь с очередной победой.
— Результаты ещё не объявили, — нахмурился я.
— Она выиграет, — уверенно сказал Мамон. — Иначе и быть не может.