Глава 40
Винчесто
Меня разбудили мягкие лучи восходящего солнца. Я прищурился, поднялся на локтях и сразу потянулся взглядом к тому месту, где должна была лежать Ребекка.
Пусто.
Остров был тихим, почти слишком тихим — ни её дыхания, ни шороха, ни намёка, что она только что была здесь. Только утренний ветер, солёный и прохладный.
И тогда я заметил футляр — строгий, чёрный — положенный аккуратно туда, где она спала. Рядом лежала записка, сложенная пополам.
Я сел ровнее, поднял футляр. Лёгкое движение пальцев — и крышка щёлкнула.
Внутри лежало кольцо. Мужское. Тяжёлое, с характером. Развернув записку, я скользнул взглядом по первым строкам... и замер.
Предложение за предложением — слова будто входили прямо под кожу. Я читал медленно, будто в каждом предложении было что-то важное, слишком личное. И чем дальше, тем сильнее сжималось горло.
В груди что-то сдвинулось. Тихо, почти болезненно.
«Я увидела его случайно. На прилавке, среди десятков украшений — оно выделялось. Знаешь, иногда достаточно одного взгляда, чтобы понять: в предмете — чья-то душа.
Это кольцо напомнило мне тебя. Тёмный блеск, холодный металл, череп и перекрещённые кости. В этом не угроза — в этом свобода.
Мрак — не тьма, а сила, спрятанная внутри. Люди увидят маску, но не сердце. Почувствуют холод, но не догадаются, сколько света хранит этот металл.
В нём — как и в тебе — редкое, упрямое биение сердца под суровой оболочкой. Я не знаю, имею ли я право дарить тебе такое.
Ты можешь его не принять. Можешь выбросить, носить, спрятать. Но я знала — оно твоё, должно быть твоим.
Вчерашний вечер навсегда останется в моей памяти. Твоя невыносимая.»
— Моя невыносимая, — выдохнул я почти беззвучно.
Я опустил взгляд на кольцо — тяжёлое, сдержанно красивое, ни капли фальши. Совершенное. Провёл пальцем по гравировке и захлопнул крышку, сжав её в ладони.
Внутри меня всё пульсировало, будто Ребекка не просто что-то во мне затронула, а перевернула всё с ног на голову. Сердце билось глухо, сбито, как будто не могло выбраться из ритма.
Я закрыл глаза и прижал кулак к груди, туда, где билось сердце. Сделал глубокий вдох... выдох.
В этом сбитом дыхании было всё — растерянность, благодарность и странная, пугающая надежда.
Это ещё не конец, — произнёс я тихо. — Это только начало нашей истории.
Ребекка
Стоило мне переступить порог комнаты, тело само сделало выбор — душ. Хотелось спрятаться в тёплой воде, растворить в ней всё, что бурлило внутри. Щёлкнула горячая вода, пар мгновенно заполнил пространство. Я сбросила одежду и шагнула под струю.
Минуты тянулись вязко, упрямо. Я стояла так почти час, пока тепло не смыло остатки эмоций, оставив после себя что-то похожее на усталое спокойствие. Но оно растворилось в ту же секунду, когда я вышла и встретилась взглядом со своим отражением.
Глаза сами опустились к губам... а потом — к цепочке.
И всё опять вспыхнуло.
Его запах. Его руки, уверенные, будто всегда знали, где им место. Его поцелуи — тёплые, сбивчивые, слишком живые, чтобы забыть.
Я вздрогнула и сжала подвеску так сильно, что костяшки побелели. Я не сниму её. Потому что теперь это — не металл. Это он. Его жест, его чувство, его след на моей коже.
Слишком много.
Слишком опасно.
Я резко выдохнула, заставляя себя разжать кулак. Дала украшению вернуться на место — туда, где оно будто прижилось. Натянула банный халат и вышла из ванной, решив, что мне нужно отвлечься. Немедленно.
Но стоило закрыть дверь, я застыла на пороге.
Потому что на моей кровати... сидел Винчесто.
Расслабленный. Уверенный. Ведущий себя так, будто это его комната. И ещё — нагло улыбающийся.
— Что случилось, невыносимая? Монстра увидела? — протянул он лениво.
— Что... ты... — язык запутался.
— Ты сбежала, пока я спал. А это невежливо, — перебил он, даже не дав мне собраться. — Раз ты не дала мне увидеть тебя утром — я пришёл сам.
— Убирайся! Как ты вообще сюда вошёл?! — наконец сорвалось с меня.
Он поднялся. Движение — медленное, уверенное, как у хищника, который не спешит, потому что знает: жертва всё равно не уйдёт. Разум кричал: «Отступи!».
Но ноги будто приросли к полу.
Пара шагов — и он уже рядом. Руки опустились по обе стороны моей талии, закрывая пути для отхода. Воздух между нами стал слишком тесным.
Глаза сами скользнули к его губам. Он, конечно же, заметил. И усмехнулся — тихо, опасно.
— Ты не задала главный вопрос, — прошептал он низким голосом, так близко, что по коже побежали мурашки.
— Какой? — выдохнула я, едва слышно.
Он поднял руку и, чуть подавшись вперёд, показал знакомый чёрный футляр.
— Зачем я пришёл.
— И?.. — я высоко выгнула бровь, стараясь изобразить холод, которого не чувствовала.
— Ты оказалась настолько трусливой, что не смогла вручить подарок лично.
— Я торопилась. А ты спал.
— Понимаю. Но теперь я тебя догнал. Так что можешь исправить свою ошибку.
— Не неси бред... Уходи. Если в комнату кто-то зайдёт?
— Не зайдёт.
— Ладно. Поверю на слово, — фыркнула я, хотя сердце билось слишком шумно.
— Не волнуйся, — сказал он, чуть мягче. — Во время праздников ты никому не понадобишься.
— С чего ты вообще это взял? Может придут другие непризнанные...
— Ребекка... — он глубоко вздохнул, как будто собираясь с терпением, которого у него обычно не бывает.
После этих слов наступила тишина, будто воздух в комнате стал плотнее. Он смотрел на меня так внимательно, так жадно, словно пытался разобрать каждую эмоцию на моём лице. Его взгляд скользнул вниз — от глаз к губам, к линии шеи, и сердце у меня дрогнуло. Я резко запахнула халат выше, почти до подбородка.
— Даже не думай.
— О чём же? — он поднял глаза, возвращаясь ко мне, и в них было слишком много понимания. Слишком много того, о чём я даже себе боялась признаться.
Я не ответила. Любое слово только выдало бы меня сильнее.
— Отпусти меня, — тихо сказала я. — Достаточно.
— При одном условии, — он не шелохнулся.
— Какое ещё условие?! — сорвалось у меня.
Он раскрыл футляр, и кольцо блеснуло в его ладони.
— Надень. Лично.
Слова упали между нами тяжело, как камень. Он вложил кольцо мне в руку, и вдруг комната будто сузилась, оставив только нас двоих.
Я смотрела на кольцо — собственный же подарок — и не понимала, в каком месте потеряла контроль над ситуацией.
Сжав губы, я всё-таки взяла его ладонь. Она была тёплая, сильная, уверенная — и от этого внутри всё стало ещё сложнее. Я надела кольцо; оно легло идеально, будто сделано под него.
Мгновение — и в воздухе появилось что-то новое. Тихое, честное, почти болезненное.
— Не выброшу, — мягко сказал он. — Буду носить. Как напоминание о моей невыносимой.
Я не ответила. Только внутри что-то дрогнуло так сильно, что пришлось сделать вдох, чтобы не выдать это вслух.
— Тебе пора уйти, — сказала я наконец. Хотела строго, а получилось... слишком тихо.
— Почему? — в голосе проскользнула ярость, тонкая, ледяная.
— Я выполнила твоё условие.
Его взгляд резко изменился. Сначала вспышка — раздражение, обида — а затем холодное, выверенное равнодушие. Он засунул руки в карманы.
— Как пожелаешь.
Он повернулся, сделал несколько шагов... и остановился, когда я тихо произнесла:
— Винчесто...
Он замер, будто ещё надеялся. Хотел, чтобы я остановила его, чтобы сказала хоть что-то другое. Но я не могла.
— Вчерашняя ночь была... минутной слабостью. Это не должно повториться.
Он обернулся. Улыбка — острая, режущая.
— Ты говоришь это мне после того, как оставила это, — он указал на кольцо на пальце.
— Это всего лишь...
— Я понял, — он намеренно перебил меня. — Не переживай, я ничего от тебя не жду. Давно понял, что не стоит. Наши отношения останутся прежними, ничего не изменится, — этот голос... уверенный, бескомпромиссный, жестокий.
Я молча кивнула, не в силах произнести ни слова. Говорить самой было проще, чем услышать это от него. Возможно, внутри я надеялась, что он переубедит меня.
Скажет, что безумно влюблён в меня и видит, что это взаимно. Может, тогда я уступила бы ему? Смогла бы признаться?
— Не буду больше отвлекать тебя, — он быстрыми шагами дошёл до двери и захлопнул её, не дожидаясь моего ответа.
Я прижала руку к сердцу и сползла на пол, желая исчезнуть, забыть. Ты сделала выбор, Ребекка. Даже в его объятиях ты склонилась к своим амбициям. Так будь же верна своему выбору, — настойчиво твердел разум.
Я поднялась с места, несмотря на то что была готова пролежать возле двери ванной целый день. Распахнув дверцы шкафа, я безразлично выбрала первую попавшуюся одежду: шелковую чёрную рубашку и юбку выше колена того же цвета.
— Ты не можешь не пойти, Ребекка, — строго произнесла я.
Мне нужно было увидеть Роберта и Вики. На Земле после моей смерти прошёл около года, а я так и не смогла навестить их из-за ранения. Получив запрет на использование водоворота и освобождение от всех практических заданий на Земле, я лишилась возможности быть рядом с ними.
Я пообещала себе, что на Рождество буду с ними — во что бы мне это ни стало.
Ещё давно, из книг, которые дал Фенцио, я прочитала о кулоне, способном скрывать моё присутствие на Земле. И, заметив такой у Геральда, воспользовавшись удачным моментом, решила утащить его.
Я хотела решить это дело именно во время праздников — так было бы меньше любопытных глаз. К тому же я ждала, пока рана на боку хотя бы немного затянется.
Сменив одежду и накинув сверху чёрное пальто, я покинула свою комнату и спустя несколько минут стояла напротив водоворота.