Глава 33
Ребекка
Меня разбудил приятный запах еды и звон посуды. Я приподнялась, моргая от мягкого света, и огляделась по сторонам.
— Прости, случайно сбила сковородку, — пристыженно сказала Элиза, неловко поднимая её с пола.
— Ничего, — я потянулась, зевнула. — Не пойму, как я вообще умудрилась уснуть.
— Бывает, — вздохнула она. — Ты ещё слаба, поэтому сон важен для восстановления.
— Ночью плохо спала, наверное, из-за этого, — сказала я, пожав плечами.
Элиза поперхнулась водой, которую хотела быстро глотнуть. Кашляя, она уставилась на меня с подозрением.
— Ооо... вот почему он сегодня такой довольный.
— Что? Элиза! Я не это имела в виду! — мои щёки моментально вспыхнули.
— Ладно-ладно, не оправдывайся, — она хихикнула, отводя взгляд.
— Элиза, посмотри на меня, — я нахмурилась. — Ты не так поняла. Мне просто было плохо, вот и всё.
— Ага, конечно, — протянула она, явно не поверив. — В общем, парни скоро придут. Я приготовила рагу с драконьими глазами. Думаю, тебе понравится.
— Пахнет вкусно... но звучит немного пугающе.
В дверь постучали — и тут же раздался знакомый смех.
— Открыто! — крикнула Элиза.
В комнату ворвались Мамон и Винчесто, неся корзины с едой.
— Вау, что это у вас? — удивилась я.
— Пойдёмте на крышу! — предложил Винчесто. — Там красивее.
— На крышу? Но Ребекке нельзя много двигаться, — нахмурилась Элиза.
— Я её понесу, — спокойно сказал он.
Я удивилась тому, насколько естественно прозвучали его слова. Не споря, просто позволила ему поднять меня на руки. Может, это и называлось доверием.
Мы вылетели через балкон, и холодный воздух мгновенно обжёг кожу. Под нами растекались облака — мягкие, почти живые. Я оперлась щекой на его плечо и замолчала, слушая биение его сердца.
— Ты почему вдруг такая послушная? — усмехнулся Винчесто, глядя вперёд.
— Не поняла, — честно ответила я.
— Не узнаю в тебе свою невыносимую, — с лёгкой улыбкой сказал он.
Его глаза горели глубоким красным оттенком на фоне ночного неба — красивые... и слишком живые. В них плескалась любовь, такая тихая и безысходная, что мне стало больно. Боже, ведь они всегда были такими — усталыми, колкими, ехидными, но неизменно тёплыми. Просто я раньше не позволяла себе смотреть в них по-настоящему.
— Ребекка? Всё в порядке?
— Рядом с тобой — всегда, — выдохнула я.
Винчесто взглянул на меня — и впервые за долгое время его лицо осветила почти детская улыбка. В уголке щеки появилась маленькая ямочка.
— У тебя ямочка! — с восторгом сказала я, едва не рассмеявшись.
Он слегка смутился, прокашлялся и вернул себе привычную серьёзность, от чего ямочка исчезла.
— Почему я раньше её не замечала? — обиженно сказала я.
— Значит, не внимательно смотрела.
— Ну прости, меня просто не интересуют демоны, — съязвила я.
Он рассмеялся — низко, бархатно, так, что у меня по спине пробежала дрожь.
— Не стыдно, так нагло врать? — спросил он, и я закатила глаза, оттолкнув его.
Мы приземлились недалеко от того места, где раньше тренировались. Элиза и Мамон уже устраивали ужин, оживлённо споря. Постелив плед, мы сели все вместе, окружённые мягким светом фонарей и звёздами над головой.
— Ребекка, ты должна попробовать моё рагу, — гордо сказала Элиза, накладывая мне в тарелку.
— Я никогда не ел ничего вкуснее, — заявил Мамон, чем вызвал дружный смех.
Я попробовала несколько ложек — ароматное, с пряностями, терпкое и насыщенное.
— Вкусно, — сказала я, закинув ещё пару кусочков.
— Так неинтересно! — возмутилась Элиза. — Ты не попробовала самый главный ингредиент.
В тарелке мерцали несколько драконьих глаз.
— О нет, — прошептала я, но, не желая обидеть подругу, решилась. Положила один в рот — и сразу пожалела. Попытавшись проглотить, я выронила всё в салфетку.
— Какая мерзость, — скривилась я.
— Да уж, а Вик очень даже любит драконьи глаза, — поддела Элиза.
— Прости, Эл, рагу правда вкусное, но вот это — просто гадость.
— Если не хочешь, можешь переложить мне, — спокойно сказал Винчесто. — Со временем, может, понравится.
— Я так не думаю, — буркнула я, перекладывая оставшиеся глаза в его тарелку.
Он съел всё — спокойно, даже с улыбкой.
Мы смеялись, спорили, обменивались историями. Мамон рассказал, как однажды потерял крыло в споре, Элиза — как обманула саму Смерть, а Винчесто, наконец, позволил себе просто быть живым.
Небо сияло звёздами, лёгкий ветер трепал волосы. В тот вечер я впервые за долгое время почувствовала себя снова живой — по-настоящему. Не воительницей, не непризнанной, не кем-то, кто должен быть сильным. Просто собой.
***
После ужина на крыше никто не спешил уходить.
Мамон с Элизой спорили о чём-то у края, где свет фонаря отбрасывал длинные тени. Винчесто лежал рядом со мной, глядя в небо. Мы оба молчали, будто боялись разрушить хрупкое спокойствие этого вечера.
— Помнишь, как я впервые тебя увидел? — неожиданно спросил он, не отрывая взгляда от звёзд.
— Мм... скорее помню, как ты на меня набросился, — я усмехнулась.
— А что мне осталось? Ты ведь опозорила меня перед всеми, — его губы дрогнули в полуулыбке. — Вся растрепанная, с громкими высказываниями, с холодными глазами.
— Да уж, романтика, — пробормотала я. — И всё же, не думала, что эта история может обернуться вот так.
Он повернулся ко мне. Его взгляд был мягче обычного, будто искал подтверждение, что всё это действительно происходит.
— Иногда я думаю, — сказал тихо, — если бы тогда не бросил тебе вызов сказав, что не встречаюсь с непризнанными был бы я тебе интересен?
— Не знаю, — я посмотрела на свои руки. — Возможно, нет.
— Значит, хоть в чём-то я не всё испортил.
Я заметила, как его пальцы чуть дрогнули — он хотел прикоснуться, но не решился. Он оглядел меня, взгляд не вольно задержался на моём перевязанном боку.
— Ты не должен винить себя, — сказала я. — Никто не мог предугадать, как всё обернётся.
— Никто, кроме меня, — отозвался он глухо. — Поправляйся скорее, нам нужно тренироваться.
Мы снова замолчали. Ветер раскачивал фонарь, и свет от него мерцал, будто небо моргало.
— Винчесто... — начала я, но он перебил:
— Не сейчас. Просто побудь рядом.
Я послушалась. Пододвинулась ближе и оперлась головой ему на плечо. Его кожа была тёплой, пахла дымом и чем-то металлическим.
Мы сидели так долго, пока голоса Элизы и Мамона не стихли совсем. Они тихо ушли, оставив нас вдвоём под огромным небом.
— Тебе холодно? — спросил он.
— Нет. У меня хватает сил регулировать свою температуру.
— Всё равно, — он снял с себя куртку и накинул мне на плечи.
Я улыбнулась.
— Знаешь, если кто-нибудь нас сейчас увидит, подумает, что между нами...
— Пусть думают, — спокойно ответил он. — Пусть хоть раз ошибутся в хорошем.
Моё сердце дрогнуло. Слова застряли в горле. Я знала, что не могу позволить себе этого — чувствовать, привязываться, снова верить. Но рядом с ним я забывала, кем должна быть.
Он повернулся, наш взгляд встретился. Красный отблеск в его глазах чуть дрожал, как отражение пламени.
— Ребекка, — прошептал он, — если бы у меня был выбор... я бы снова выбрал тебя. Даже если бы всё закончилось так же.
Мир вокруг будто замер. Только ветер — и наши дыхания. Я хотела ответить. Хотела сказать, что мне страшно. Что я тоже бы выбрала его. Но вместо этого я тихо произнесла:
— Нам пора спускаться.
Он кивнул, не споря. Поднялся, помог мне встать. Но когда обхватил за талию, чтобы поднять, я заметила — в уголке его глаза блеснула едва заметная влага. Не слёзы. Просто блеск. Живое чувство.
Мы молча спустились вниз, и пока он нёс меня, я думала только об одном: если бы судьба дала нам ещё один шанс — смогла бы я снова пройти через всё это?
Наверное, да. Если рядом был бы он.