Глава 25
Винчесто
Я сидел на подоконнике, держа в руках книгу, но слова не складывались в смысл. Глаза пробегали строчки, а в голове крутилась одна мысль: как я так легко потерял возможность быть рядом с Ребеккой?
Наша тренировка для меня стала чем-то большим, чем-то особенным. Время, которое я должен был отдавать только ей.
А теперь — пустота.
Я перевёл взгляд на задний двор, где виднелся лабиринт. Книга с глухим хлопком захлопнулась в моих руках, и я швырнул её в сторону. Раздражение не уходило, только крепло.
— Вик?
Я лениво обернулся.
— Мамон?
Он стоял, прислонившись к стене, и смотрел на меня с любопытством.
— Ты чего тут застрял?
— Думаю... идти ли на тренировку, — ответил я без особого энтузиазма.
Мамон усмехнулся, покачал головой и, словно нарочно растягивая паузу, сказал:
— Можешь даже не ломать голову. Ребекка сегодня не придёт.
Я нахмурился.
— С чего ты взял?
— Я только что проводил Элизу. Она сказала, что останется помогать непризнанной с итоговой работой.
Я тяжело выдохнул и отвёл взгляд.
— Она выручила её... Пусть помогает.
Мамон всмотрелся в меня внимательнее.
— А ты? Так и будешь киснуть здесь один?
— У меня нет планов, — признался я.
— Тогда полетели в Ад, — оживился он. — Сходим в паб. Может, развеешься.
Я криво усмехнулся.
— Возможно, ты прав. Мне действительно стоит развеяться.
Мы собрали вещи, и я, не раздумывая, спрыгнул с балкона, расправив крылья. Мамон последовал за мной. Может быть, именно сейчас моё место и правда в Аду.
— Отец пишет? — спросил он на лету.
— Пишет.
— А ты?
Я отвернулся. Письма приходили каждые три дня, но я перестал их даже открывать. Ребекка занимала все мои мысли, на остальное просто не оставалось места.
— Я их сжёг, — буркнул я. — Пошёл он к чёрту.
Дверь паба с грохотом распахнулась, и нас накрыл густой запах глифта, который исходил от каждого в зале. Я потер ладони, предвкушая, и направился сразу к стойке.
— Мы с Элизой в прошлый раз так и не долетели сюда, — усмехнулся Мамон. — Она увидела по дороге лавку и затащила меня туда.
— Значит, ты тоже впервые здесь, — заметил я.
Он пожал плечами.
— Неплохое место. Хотя я ожидал большего.
— Не имеет значения. Два огне-глифта, — бросил я бармену.
Один бокал сменял другой. Горечь напитка немного притупляла мысли, но даже глядя на пылающую жидкость, я вспоминал её. Внутри только сильнее ныло.
— Пошли вон! — резко гаркнул кто-то за спиной.
Я обернулся. Четверо мужиков уставились на нас с вызовом. Мамон тоже медленно повернул голову.
— Вы глухие? — продолжил один. — Это наше место. Валите!
— Мы пришли первыми. Таблички я здесь не видел. Значит, место занято нами, — процедил я, сверля его взглядом.
— Чувак, тебе нужны проблемы? Просто вали.
— Иначе что?
Мамон усмехнулся, слегка прищурившись. Он уже ждал, когда всё начнётся.
— Мы освободим своё место сами, — прорычал мужик и шагнул ближе.
Я дернул головой, врезав ему прямо в нос. Раздался хруст, он схватился за лицо. Дальше всё пошло по накатанной. Мамон пнул одного и запустил тёмный сгусток во второго. Я врезал по челюсти третьему и тут же получил удар бутылкой по голове. Шум, грохот, осколки летели во все стороны.
Перепрыгнув через стойку, я навалился на своего противника, прижав его локтем к полу и со всей силы ударив по лицу. Раз, другой, третий. Перед глазами плыло красное марево. В какой-то момент я больше не видел перед собой случайного демона — я видел Фенцио. Его лицо, его мерзкую ухмылку. Мои кулаки только ускорялись, а на губах расползалась довольная, почти безумная улыбка.
— Вик, хватит! — Мамон рывком оттащил меня и впечатал в стену. — Приди в себя, нужно сваливать!
Свежий воздух снаружи ударил в лёгкие, заставив очнуться. Пелена медленно рассеялась, и я опустил взгляд. Вся одежда была пропитана кровью. Руки дрожали. Мамон схватил меня за локоть, взмыл вверх и приказал следовать за ним.
Мы покинули Ад, и только тогда он остановился, повернувшись ко мне с мрачным лицом.
— Что это, чёрт возьми, было?
— Я выпустил пар, — хрипло ответил я.
— Пар?! — он едва не взорвался. — Ты чуть его не убил! Какой нахрен пар, Вик? Ты больной?
— В моменте... я потерял контроль. Не знаю, как это вышло.
— Так не должен терять! — жёстко бросил он. — Ты больше не ребёнок. Перестань совершать одни и те же ошибки, Вичество!
Я сжал зубы. Его слова резанули, будто ножом. Поднимая на него взгляд, я чувствовал, как всё внутри сжимается. Доверяешь кому-то часть себя — и именно в момент уязвимости он швыряет её тебе в лицо.
— Замолчи, — выдохнул я.
Он покачал головой.
— Брат, я не хотел...
— Ты уже сказал всё, что хотел. Я понял.
***
Я пробрался в школу так, словно каждый коридор мог выдать меня на суд — но, к счастью, никого не встретил. В комнату вернулся вонючий и измятый: кровь ещё подсыхала на одежде, и запах с неё медленно въедался в кожу. Всё это — как грязный след вчерашнего вечера — я свалил в мусорный пакет и вручил судьбе.
Душ был холодный. Я встал под струи, ощущая, как вода смывает пыль, пот и то, что осталось от меня за пределами собственной кожи. Холод впивался в плечи, стучал в виски, и на минуту мне показалось, что вместе с водой уходит и злость.
Но она не уходила.
Мысль о ней всплыла сама собой — как запретная песня, которую невозможно выбросить из головы. Было нелепо думать, что одно «извинение» или пустой жест могли бы всё поправить. Может ли человек смягчить шторм в другом, если сам в гибели утонул? Я представил, как она сидит на том камне у водопада, как её тонкая фигура сливается с пейзажем — и в груди снова что-то обожгло. Хочу ли я, чтобы она видела меня таким? Страшно и глупо одновременно.
От холода тело уже немело, и я согрел его магией, позволяя теплу разойтись по венам. Лишь после этого обернул полотенце вокруг пояса и вышел из душа, не став вытирать волосы. Перед зеркалом мокрые пряди падали на лоб, алые глаза горели усталой решимостью. Я видел в отражении человека, чей контроль на грани срыва. Пожал плечами и упал на кровать. Заснуть не удалось: мысли бились о кровать, о её лицо, о том, что я теряю её, и это осознание сжигало сильнее любой раны.
Я встал лишь под утро, когда Небеса начинали просыпаться — и, вопреки здравому смыслу, думал: может, просто зайти к ней? Может, её голос успокоит этот ураган внутри? Ответа не было. Я знал лишь одно: я не позволю себе быть трусом. Даже если придётся бороться с самим собой.
Ребекка
Я оставила свою итоговую работу на столе у Люциуса, конечно, предварительно проверив. Элиза удивила меня — сделала её полностью за меня. Но я не была настолько наивна, чтобы сдать её не глядя. Хотя работа и правда оказалась качественной, я всё равно придирчиво внесла несколько изменений, хоть в них и не было особой необходимости.
Сегодня на Небесах был день перед выходными — что-то вроде земной пятницы. Отсидев единственную лекцию Мисселины о проникновении в сознание, я оказалась свободна.
Сожаление грызло изнутри: я могла бы тренироваться с Винчесто. Особенно в этом направлении я нуждалась после того, как сегодня на занятии так и не сумела ничего толком показать на практике. Но пойти к нему после случившегося не позволяла гордость. Он ведь ясно дал понять, что больше не хочет со мной тренироваться. Да и я сомневалась, что смогла бы его переубедить, особенно после того, как разгромила его комнату.
Я заглянула к себе и решила сначала переодеться, а потом уже отправиться в библиотеку Ада. Хоть что-то прочитаю из нового списка Фенцио. Распахнув шкаф, наугад вытащила первое попавшееся мини-платье и накинула сверху чёрный пиджак. Мгновение спустя я уже вылетела с балкона.
Библиотека Ада пустовала. Ни души — только я, единственная идиотка, пришедшая учиться в выходной. Пройдя вдоль стеллажей, я подобрала несколько книг из списка и устроилась в дальнем углу. Но мысль о том, что мне нужно научиться проникать в сознание, настойчиво свербела в голове.
Со вздохом я поднялась и отправилась на поиски подходящей книги. В верхнем ряду взгляд зацепился за «Основы блокировки сознания». Я встала на носочки, вытягивая руку, но доставала лишь кончиками пальцев. Готовая выть от злости, я вдруг ощутила лёгкое прикосновение: чья-то мужская ладонь легла на мою талию. Вторая — скользнула вверх, задела мою руку и без труда сняла книгу.
Моя спина упёрлась в твёрдую грудь, и этого случайного контакта хватило, чтобы по позвоночнику пробежал ток. Я не нуждалась в подтверждении — моё тело само выдало, кого оно узнало.
Я медленно обернулась. Винчесто даже не подумал
отступить. Прочитав название вслух, он усмехнулся:
— Тебе же было неинтересно, — я услышала шёпот за ухом.
— Теперь интересно.
Расстояние между нами было смешным. Я повернулась лицом к нему вплотную. Мы стояли слишком близко друг к другу, непозволительно близко, но Винчесто даже не думал отходить. Осторожно он опёрся локтями о стеллаж по обе стороны от моей головы, перекрыв все пути к отступлению.
Я вдохнула его аромат — и весь мир сузился до этого момента. Я чувствовала его дыхание на своей шее, ощущала его каждой клеточкой тела. Мне хватило бы слегка качнуться в его сторону, чтобы накрыть его губы поцелуем. А потом сделать вид, будто это вышло случайно. Я покачала головой, приходя в себя.
— Винчесто... — его имя сорвалось с губ словно молитва.
— Прошу, молчи, — умоляюще произнёс он.
Его рука опустилась на моё бедро и замерла, не осмеливаясь подняться выше. Дыхание было тяжёлым, будто каждый вздох причинял ему невыносимую боль. Он наклонился ближе ещё на несколько сантиметров, прикрыл глаза и скользнул губами по моей шее.
— Винчесто, — настойчивее повторила я, упираясь ладонями в его грудь. — Отойди.
— Я не могу дышать, Ребекка.
Наши дыхания слились воедино. Мы ловили каждый вздох друг друга, каждую реакцию. Каждый раз, когда я оказывалась рядом с Винчесто, это превращалось в зависимость. Он был под запретом, но рядом с ним я всегда начинала отчаянно желать большего.
— Почему? Ты болен? — вырвалось у меня первое, что пришло в голову. Хотя я прекрасно знала, что бессмертные не болеют без какой либо разумной причины. Скорее это должно быть, какое нибудь сильное ранение, либо психологическое.
Он коснулся лбом моего, глядя прямо в глаза. В них отражалось то же, что и в моих. Его взгляд пылал страстью и сомнением одновременно.
— Да. Тобою болен, — сказал он на выдохе.
Его слова ударили с такой силой, будто меня огрели кувалдой по голове. Я резко выпрямила руки, мирно покоившиеся на его груди, и толкнула его. Винчесто отшатнулся, всё ещё держа в руках мою книгу. Он смотрел прямо, не отводя взгляд.
— Что ты делаешь?
— Пришёл спросить, будем ли дальше тренироваться.
— Что? — резкая смена темы выбила меня из равновесия.
— Сегодня придёшь?
Сердце колотилось так, будто хотело вырваться наружу. Он играл со мной? Или пытался скрыть то, что только что сказал?
— Ты ведь сам отказался тренироваться, — возразила я.
— Я вспылил из-за твоей безответственности. Это был всего один раз.
— Никакой безответственности! Я бы успела!
— Ты не предупредила, — пожал он плечами. — Я и правда был неправ. Прости.
Его извинение выбило почву из-под ног. Всё происходило слишком спонтанно. Минуту назад он почти... а теперь — будто ничего не было.
— Я тоже разозлилась. Разгромила твою комнату, — вздохнула я, признавшись.
— «Разгромила» — мягко сказано, — усмехнулся он.
— Сам виноват! Заслужил!
— А я думал, ты собралась извиняться.
— Это ты пропустил тренировку из-за своих капризов. Мне не за что.
— О, Шепфа... Ты просто невыносима! — он махнул рукой, и его взгляд скользнул по мне, задержавшись на бедре, где недавно лежала его ладонь. Он поспешно прокашлялся и отвёл глаза.
Я почувствовала, как щёки предательски вспыхнули.
— Всё нормально? — спросил он, отходя к столу.
— Да, — я сделала вид, что сосредоточилась на книгах.
— Если ты свободен... можем сегодня потренировать сознание?
— Конечно. Я говорил: книги хороши, но практика важнее.
— Спасибо. На нашем острове?
Слово «нашем» вырвалось само, слишком привычно.
— Нет, далеко лететь не нужно. Потренируемся здесь, в школе.
— Тогда я немного почитаю.
— Через час, на заднем дворе, — он скользнул взглядом по книгам на столе. — Откуда ты знаешь об этих книгах?
— Посоветовали.
Он нахмурился, но промолчал. Наш разговор прыгал с темы на тему, как будто мы оба боялись остановиться и признать то, что было между нами. И в глубине души я понимала: правильно. Я не могла позволить себе ещё одну проблему — особенно созданную собственными руками.
— Увидимся, невыносимая, — улыбнулся он напоследок.