Глава 16
Ребекка
Я крутилась возле зеркала, придирчиво рассматривая отражение. Сегодня нельзя было выглядеть обычно — впереди турнир по крылоборству, событие, о котором говорила вся школа. Хотелось подчеркнуть себя, выделиться, и в то же время — поддержать тех, за кого я болела.
В конце концов я выбрала алое мини-платье, словно сотканное из пламени. Высокие шпильки вытянули фигуру, добавили дерзости. Поверх я накинула короткую куртку в тон, и образ стал завершённым. Красный. Мой осознанный выбор в поддержку демонов.
Да, я стремлюсь стать ангелом. Но это не значит, что я закрою глаза на правду: именно демоны по-настоящему заслуживали победы.
Прошла неделя с тех пор, как я видела Винчесто. Всё это время он пропадал на изнурительных тренировках со своей командой, и наша случайная близость словно растворилась в воздухе. Но стоило вспомнить его взгляд, и сердце снова болезненно сжималось.
Винчесто оказался не тем, кем я его себе рисовала. Ни капли не похож на тех, кого я привыкла презирать. Он был одним из немногих, кто действительно вызывал уважение.
Я взяла сумку и направилась к арене.
На трибунах царило оживление: ряды гудели, воздух вибрировал от ожидания. Я заметила Майкла и Мэри — они радостно помахали мне, приглашая присоединиться.
— Отлично выглядишь, Ребекка, — с лёгким смущением произнёс Майкл.
— Спасибо, — улыбнулась я.
— Слушай, после турнира идём с нами, — вмешалась Мэри. — Сегодня будет вечеринка в заброшенном поезде.
— Вечеринка? — удивилась я. — Зачем?
— Ты что! — воскликнула она. — Даже бессмертные не роботы. Им тоже нужен отдых.
Майкл улыбнулся:
— Пойдёшь? Обещаю, будет весело.
— Ладно, — пожала я плечами. — Я не против.
В этот момент на середину арены вышел ангел. Его голос, уверенный и холодный, заставил стихнуть шум. Он объяснил правила турнира: демоны против ангелов. Всё внимание зрителей сосредоточилось на поле, я тоже затаила дыхание.
Мой взгляд сам собой нашёл Винчесто. Он парил в воздухе легко, словно это было его естественное состояние. На губах играла усмешка, в глазах — задор и обещание жаркой битвы. Рядом разминались Мамон и Элиза — их троица выглядела непоколебимой.
Команда тренера подняла флаг и резким движением опустила вниз. Всё началось.
Взмыв в воздух, ангелы и демоны ринулись друг на друга. Схватка развернулась стремительно, не давая опомниться. Естественно, Винчесто окружили сразу трое — он представлял главную угрозу. Но связь между ним, Мамоном и Элизой была невероятной. Они действовали как единое целое, словно заранее знали движения друг друга.
Винчесто сбивал ангелов с поразительной точностью, прикрывая спину Мамона. Элиза — их тёмная приманка, она подлетала к врагу и шептала что-то на ухо, погружая в ступор. И тогда Мамон добивал. Это было страшно и завораживающе одновременно.
Я поймала себя на мысли: каково было бы — стоять вместе с ними? Спиной к спине, плечом к плечу. Смогла бы я стать частью этой связки? Конечно, нет. Я ангел. Я непризнанная. Нам среди них места нет. Горькая усмешка скользнула по губам.
Под конец Элизу всё же сбили двое ангелов. Она потеряла равновесие и падала вниз, но Мамон успел подхватить её. А Винчесто с оставшимися демонами добили врагов.
Победа.
Крики поддержки взметнулись над ареной. Я кричала вместе со всеми, не сдерживаясь. Майкл и Мэри удивлённо посмотрели на меня — но промолчали. Им было ясно: переубеждать меня бесполезно.
Винчесто
Эйфория от победы ещё не успела угаснуть, когда мы летели к заброшенному поезду — месту, где собирались праздновать. Я планировал отметить вечер как следует: музыка, глифт, друзья. И в глубине души надеялся — увидеть Ребекку среди людей.
На трибунах и в толпе её было трудно разглядеть, но мне всё же удалось заметить как она ликовала вместе с демонами в честь нашей победы. Добравшись до поезда, мы плюхнулись на диваны и прихватили с барной стойки глифт по вкусу. Музыка гремела, наполняя тело адреналином; часть ребят унеслась на танцпол, мы же остались в узком кругу демонов. Я победно сделал глоток огненного глифта и почувствовал знакомую горечь на языке.
— Посмотри на неё, — кто-то рядом прохрипел. — Просто шикарна. Не ожидал, что у непризнанных бывают такие ножки.
— Чёрт, — усмехнулся другой, — может, поменяем принципы? С ней можно и повеселиться, пусть и непризнанная.
— Точно, — подхватил третий. — Ей ведь всё к лицу — внимание бессмертных лишь пойдёт на пользу.
До этого момента мне было плевать на непризнанных. Девушки тоже не вызывали во мне ничего, кроме скуки. Я сидел, с ленцой отпивая огненный глифт, пока взгляд сам не скользнул в ту же сторону, куда пялились эти ублюдки.
И я едва не захлебнулся. Горячий напиток обжёг горло, кашель вырвался резко, и я бросил на них злой, тяжёлый взгляд. Но они даже не заметили — слишком увлечённо пожирали глазами её.
Ребекка.
Она сидела на барной стойке так, будто это был её трон: красный глифт в руке, нога небрежно закинута на ногу. Алое платье обтекало её фигуру, подчеркивая каждый изгиб, открывая слишком много, и в то же время — недосягаемо. Длинные ноги сверкали в свете тусклых ламп, её лицо оставалось холодным и высокомерным, словно она даже не замечала жадных взглядов.
Я сглотнул. Отвести глаза оказалось невозможным. И я видел — я был не один. Ползучая жадность текла по залу, в каждом взгляде сквозила жажда.
Мои челюсти сжались до хруста. Достаточно.
— Проверьте округу, — сказал я, — проследите, чтобы никто из учителей не нашёл это место.
Один из них, оценивающе взглянув на Ребекку, фыркнул: «Да нам некогда на это», — но в ответ услышал мой шаг, резкий и приближающийся.
Я схватил его за ворот и сжал так, чтобы воздух перестал доходить до слов. Его лицо перекосилось, глаза полезли на белки — мелочь, но информативная. Руки поджались, тело растянулось от напряжения; в его зрачках вспыхнул панический свет.
— Повтори ещё раз, — шепнул я прямо в ухо, и в моём голосе не осталось никакой шутки. — Скажи это ещё раз, и я покажу, как выглядят последствия.
Парень запнулся, глаза у него расширились от страха.
— Х-х-хорошо... мы поняли, — закашлял он.
Я отпустил его и сел обратно, глубоко вдыхая, стараясь успокоиться. Мамон кинул на меня понимающий взгляд и поцеловал Элизу в лоб, которая мирно лежала у него на плече. Она ответила улыбкой и поцеловала его в губы. Я ещё раз посмотрел на Ребекку и попытался убедить себя: это не ревность. Надеюсь, не она.
Ребекка
Атмосфера в заброшенном поезде была на пределе — музыка вибрировала в груди, свет резал тени, и казалось, вся планета сузилась до этой дыма́щейся комнаты, бара и глифта в руке. До свадьбы с Робертом я часто приходила в подобные места: здесь легче было забыться, дать уставшему телу расслабиться и на время спрятать усталость от Небес.
Глифт в бокале напоминал вино — если забыть о его ядовитой сути — и я позволила себе глоток. Алое тепло растекалось по венам; крепкий напиток казался спасением. Но напиваться среди бессмертных — рискованно, поэтому я держала меру.
— Ребекка, пойдём с нами поиграем, — позвал Майкл.
Я встала, улыбнулась и пошла за ним. Игра напоминала бильярд, только всё летело в воздухе: удары, расчёт, тонкая техника. Мы с Майклом быстро вышли в лидеры; ангелы пытались менять правила, спорили, скалили улыбки — это только добавляло азарта. Я смеясь прислонилась к стене, наслаждаясь моментом, когда за моей спиной послышался презрительный голос.
— Кто должен выкидывать мусор? Он явно плохо справляется со своей работой... не понимаю почему эта убогая непризнанная всё ещё здесь? — Анаэль приближалась с идеальной холодно ухмылкой.
Внутри что-то рвануло. Я медленно повернулась на неё — и мой ответ был ровным, ледяным.
— Может, как раз тебе этим заняться? — произнесла я.— Судя по всему, это занятие тебе вполне подойдёт.
Она сделала театральную паузу, губы складывались в угрожающую усмешку:
— О, непризнанная... Поверь, если я возьмусь, тебе будет оче-че-ень плохо.
Её голос должен был испугать, но вышло как комедия. Я усмехнулась прямо в её лицо; зал обратил на нас внимание, и в этой тишине её раздражение стухло до бешенства.
— Почему?– искренне удивилась я. — Мне было бы очень весело, наблюдать за тем как ты копошишься в мусоре.
Анаэль взвела руки — и воздух ударил меня в грудь, как плеть. Меня бросило в стену: удар был такой, что я полетела, врезалась в дальний поручень и с грохотом рухнула на пол. Боль прорезала тело, может, я ещё даже приложилась головой; крик вырвался из меня, но я стиснула зубы и подавила его.
Руки дрожали, вдохи были редкими и отрывистыми; любое движение отзывалось жаром по всему телу. Анаэль стояла над мной и смеялась:
— Не знаешь своего места? Тогда я тебе его покажу.
Я выдавила из себя силу и поднялась. Сквозь боль выпрямилась, замахнулась — но она была быстрее: ловко перехватила мою руку, вывела её за спину и заставила опуститься на колени.
— Упрямая, да? — прошипела она. — Может, руку сломать для убедительности? Или крылья оторвать? Ты не заслуживаешь этих крыльев.
Каждый мускул горел. Но хуже всего — внутренняя рана: унижение, стыд, отвращение к собственной слабости. Я заколебалась на грани слёз, но не позволила им прорваться — не перед ними. Взгляд скользнул к Майклу и Мэри: в их лицах застыло испуганное «мы говорили тебе», предупреждение, которое я проигнорировала. Это был урок, горький и ясный: не тягайся с теми, кто сильнее, если не уверена в победе. Но гордость — штука упрямая; признать слабость значило сдаться самой себе.
Я пыталась отключиться, притвориться, что всё в порядке, но боль не отпускала. Вдруг боковым зрением заметила чёрные массивные ботинки у порога — и услышала голос, который разрезал этот жгучий миг.