Глава 13
Ребекка
После того как все услышали, что отныне ради нашей же безопасности на задания мы обязаны отправляться в сопровождении рождённых бессмертных, среди учеников начался настоящий переполох. Все понимали — решение вынес Кроули. И нетрудно было догадаться: причиной стала я.
Теперь на меня смотрели с раздражением. В каждом взгляде читалось готовое обвинение. Но виновной я себя не чувствовала. На остальных было плевать — главное, я добилась того, чего хотела.
В неразберихе я поднялась с места, привлекая внимание Геральда.
— Слушаю? — он смотрел прямо на меня.
— Я могу уже наконец отправиться на задание?
Зал замер в недоумении. Только Винчесто рассмеялся, качая головой.
— Конечно. С вами отправится... демон Винчесто, — без раздумий сказал Геральд.
Смех Винчесто тут же оборвался. В глазах мелькнуло что-то непонятное: смесь злости и отчаяния.
— Как скажете, Геральд, — произнёс он холодно. По моей спине пробежали мурашки.
***
Водоворот выбросил нас рядом с центральным торговым центром. Дальше мы шли пешком, окутанные тишиной. Но чем дольше она тянулась, тем сильнее давила.
— Какое у меня задание? — спросила я, нарушая молчание.
— Там у женщины кафе. Дела идут плохо, прибыли почти нет. Она собирается занять у тех, у кого не стоит брать. Банки кредит не дают. Тебе нужно подтолкнуть её работать честно, пока она не погрязла в болоте мафии. Или... если хочешь, наоборот.
— М-м-м... Я хочу стать ангелом. Поэтому желательно подтолкнуть к правильному.
Он даже не ответил. Глаза скользили по прохожим, по витринам, будто меня рядом и не было. Уже через несколько минут его молчание начинало раздражать.
Я оглянулась вокруг. Сюда мы часто приходили с Вики: она обожала огромные игровые площадки, а я могла сидеть рядом в кафе и работать. Или, если удавалось, играла с ней.
Винчесто заметил мой взгляд и усмехнулся:
— Не оглядывайся так, будто тебе и правда дорого это место.
— Не поняла?
— Ты смотришь так, словно скучаешь. Но на самом деле скучать тебе не по чему. Не обманывай ни себя, ни меня.
— Что ты вообще обо мне знаешь?
— Достаточно. Ты — избалованная дочка бизнесмена. Гонялась за его одобрением, сидела сутками в офисе или за учёбой. Считала себя выше других. Никого не любила, ни о ком не заботилась. А потом внезапно сдохла. Пустышка, готовая подставить всех ради своей цели.
Он выплёвывал каждое слово. В груди всё перевернулось. Я сжала кулаки, ногти впились в ладони.
Щёлчком стерла все эмоции с лица. Самоуверенно улыбнулась и шагнула ближе.
— Ты очень проницательный. Если закончил, может, уже займёмся заданием?
Он замер, не ожидая такого ответа. А я, не дождавшись, пошла вперёд. Пусть думает обо мне как хочет.
Винчесто
Я застыл, когда она так спокойно и гордо ответила мне. Я видел боль, промелькнувшую на её лице, но она исчезла так же быстро, словно её и не было.
Как я позволил себе наговорить ей всякого? Я дал гневу взять верх. Секунду в голове мелькнула мысль попросить прощения, но тут же её сменила гордость. Я не тот, кто станет извиняться перед непризнанной.
Мы почти достигли цели, когда Ребекка вдруг остановилась возле кафе. Я уже хотел отпустить едкий комментарий, но заметил её лицо. В глазах стояли слёзы. Агония — так я бы описал выражение её лица. Она пошатнулась, схватившись рукой за ближайшую колону до побелевших костяшек.
Я поднял взгляд и понял.
— Дорогая, Вики, послушай. Давай поиграем, ты же любила это место...
— Я любила приходить сюда с мамой. Где моя мама? Куда она ушла? Я хочу её увидеть!
Маленькая девочка лет пяти плакала, вырываясь из рук отца. Мужчина выглядел на пределе: чёрные круги под глазами, пустой взгляд. Он резко произнёс:
— Её больше нет, ясно? Она мертва. Мы больше никогда не увидим её. Ни ты, ни я. Она ушла и не вернётся.
Он задрожал, подавляя слёзы. Девочка замолкла с испуганным выражением лица. Она потеряла самое близкое и только что осознала — навсегда.
Один взгляд на Ребекку — и моё сердце, сердце рождённого демона, сжалось. Она была убита горем; в её глазах стояла такая боль и тоска, что я невольно захотел укрыть её от всего.
Безысходность разрывала её на части. На лице читалось только одно желание — быть рядом, обнять и утешить своё дитя. Но она потеряла это право: наблюдать со стороны в облике другого человека — это всё, что ей оставалось. Не раздумывая, я шагнул к ребёнку и её отцу и опустился на колени перед девочкой.
— Эй, принцессы не плачут, — сказал я.
Она смотрела на меня большими голубыми глазами и молчала. Глазами Ребекки.
— Я слышал ваш разговор. Не смог остаться в стороне.
— Моей мамы больше нет, — её нежный голос дрожал, готовый сорваться в плач.
— Нет. Но она с тобой. Всегда будет рядом. Знаешь, она станет ангелом... твоим ангелом-хранителем.
— Правда?
— Правда. Но ты должна помочь ей. Если будешь плакать, ей будет очень больно. Её крылья сломаются.
— Я хочу, чтобы она была рядом.
— Она будет. Всегда — в твоём сердце, в воспоминаниях. Если тебе понадобится поддержка, она поможет. Она будет наблюдать за тобой с Небес: в самые прекрасные твои дни и в самые трудные.
— Я смогу её увидеть? Обнять? Я очень скучаю...
— Возможно, однажды. Просто помни: твоя мама любит тебя и никогда не забудет.
Она крепко обняла меня, повиснув на шее. Сначала тихо плакала, а потом успокоилась. Она услышала меня.
— Иди поиграй. Уверен, твоя мама будет счастлива увидеть, как ты играешь.
— Как раньше?
— Да.
Она убежала, а я продолжал смотреть ей вслед.
Я думал, что разобрал Ребекку с первых слов, с первого взгляда. Но я ошибся. Глупо, жестоко ошибся.И ударил там, где и без того зияла рана. И теперь это жгло меня сильнее, чем собственный гнев.
— Спасибо вам большое, — безжизненно произнёс мужчина.
— Будьте сильным. Вы нужны своей дочери. Умерших не вернуть, а потерять живых очень просто.
— Я очень любил её...
— Соболезную вашей потере.
Я вернулся к Ребекке. Схватил её за руку и повёл прочь. Не оглядывался назад: я знал, она не захочет, чтобы я видел её слёзы. Сильные не хотят свидетелей своей слабости.
Мы поднялись на крышу. Ребекка незаметно для меня приводила себя в порядок. Я сел на край, глядя на раскинувшийся город. Она присела рядом.
— Прости. Я не должен был говорить такие грубые вещи. Я задел тебя... сожалею,– осторожно произнёс я.
Некоторое время она просто молчала, смотря в даль. Будто пытаясь собраться с мыслями, отмахнуться от тем, которые приносили боль. А после тихо заговорила:
— Спасибо... за всё.
— Не за что. Каждый на моём месте поступил бы так же.
Ребекка рассмеялась горько.
— О-о-о, поверь. Не каждый. Все бессмертные стояли бы и смеялись на твоём месте.
Я нахмурился, но промолчал. Она слишком много натерпелась.
— Как ты умерла? — осторожно спросил я.
Она сжала губы не желая говорить и я сразу отступил, не желая давить.
— Ты не обязана отвечать.
— Шла после работы. На машине на высокой скорости сбил пьяный мужчина. Его даже не посадили.
— Откуда ты зна... следила?
— Да. Поэтому сбегала с заданий.
— Чёрт...
— Роберт... ничего не сделал. Он не боролся за меня. А мои родители... они могли бы. Но предпочли забыть. Я прожила жизнь зря. А теперь не хочу прожить так же на Небесах. Не всем дают второй шанс, не так ли?
— Мне жаль.
— Я не нуждаюсь в жалости. Меня не волнуют другие. Я жертвую ими ради своей цели. Но я поступаю так, потому что должна.
— А не потому, что избалованная дочка бизнесмена, — закончил за неё я.
Она посмотрела на меня и кивнула.
— Я потеряла жизнь, чтобы понять свою ценность. Потеряла самое дорогое — Вики. Я просто не хочу, чтобы всё это было зря.
— Ты станешь сильным ангелом. Я уверен, Ребекка. Тебе это подходит, — улыбнулся я.
— Знаешь... оказывается, ты не такой уж ублюдок, как я думала, — усмехнулась она.
— А ты не такая уж бессердечная, как я думал, — ответил я тем же.
Она улыбнулась — искренне, с болью в глазах, но с благодарностью и доверием. И я вдруг понял, что готов на многое ради этой улыбки.
— Хочешь спрыгнуть с крыши? — спросил я.
— Что? — удивилась она.
Я схватил её за руку, притянул к себе, обняв за талию, и спрыгнул.
Ребекка даже не успела сообразить, что происходит. Опомнившись, закричала, сильнее и сильнее цепляясь за меня.
— Обними за шею! — крикнул я.
Она послушалась безоговорочно. Сто этажей вниз, чистый адреналин, свист в ушах, ветер растрёпывал волосы. Мы упали в подворотне — я заранее просчитал, чтобы никто не увидел.
Я повернулся на спину, и Ребекка оказалась поверх меня. Мы оба тяжело дышали, словно пробежали марафон.
Наши взгляды встретились: голубые в красные. И только теперь для меня открылась правда, которую раньше я не замечал — не хотел замечать.
Ребекка была соткана из противоречий: хрупкая, словно фарфоровая кукла, и одновременно сильная, как закалённая сталь. В её взгляде жила печаль, отголосок утраченных надежд и несбывшихся желаний. Обстоятельства вынудили её идти напролом, не думая о других. Но под этой меланхолией скрывалась искра — жажда свободы, готовая вспыхнуть в любой момент.
Она оттолкнулась от меня, будто её ударило током, а затем вдруг отрывисто засмеялась.
— Не поверишь... я забыла, что бессмертна. Думала, мы разобьёмся насмерть.
Теперь смеялся уже я.
— Я так и знал. К бессмертию тяжело привыкнуть.
— Это было... замечательно,– она посмотрела на меня сверкающими от эмоций глазами.
— И вправду замечательно, — сказал я, глядя прямо на неё.