Глава 4
Ребекка
Яркий свет вспыхнул, ударил в глаза — ослепительно, как сотня разлетевшихся искр. Тело стало ватным, движения — чужими, будто мне больше не принадлежали.
Когда зрение постепенно прояснилось, дыхание перехватило: прямо передо мной ревел водопад. Он низвергался в бездонную пропасть, разбивался на миллионы капель — и вдруг, вопреки всему, снова поднимался вверх, взлетая сверкающими потоками, перечёркивая все законы мира.
Я стояла босиком на крошечном клочке земли, утопающем среди облаков. Камень под ногами был холоден и влажный, будто остров жил и дышал вместе со мной. Я сделала осторожный шаг вперёд — и земля предательски обрушилась под пальцами ног. Едва не сорвавшись, сердце гулко ударило в груди, отдаваясь эхом в небесной пустоте. Где я? Что это за мир? Что происходит со мной?
И тогда голос раздался сразу отовсюду. Он не звучал — он вибрировал в воздухе, в воде, в моём собственном сердце:
— Прыгай.
Я замерла. Прыгать? В пропасть? Там же смерть, падение, вечная тьма. Но стоило оглянуться, и холод прошёл по коже: позади клубился лес. Деревья чернели, будто сотканы из теней, и в их глубинах шевелилось что-то чужое. Ветер доносил протяжный шёпот, и мне стало ясно: туда нельзя.
Сомнение обожгло меня всего на мгновение, но тут же растворилось, как дым. В груди вспыхнуло странное чувство — не страх, а предчувствие. Я глубоко вдохнула, закрыла глаза и шагнула в пустоту. Облака разошлись навстречу, и падение стало похоже не на конец, а на начало.
Ветер полоснул по лицу. Я летела вниз и думала лишь о том, что хуже уже не будет. Закрыла глаза и позволила себе падать. Страх боролся со странным, почти сладким ощущением свободы.
И вдруг за спиной что-то раскрылось. Воздух подхватил меня, падение замедлилось. Пара неловких взмахов — и я снова стояла на острове.
Меня встретили аплодисменты мужчины и женщины. У мужчины — крылья цвета ночи, у женщины — белоснежные. Я обернулась и увидела: такие же — только серые — на миг расправились и у меня, затем растворились в воздухе от них не осталось и следа.
«Это сон», — беспомощно подумала я.
Мужчина улыбнулся:
— Ты смелая. Не все решаются.
— Что здесь происходит? Кто вы? — спросила я, заставив голос звучать ровно.
— Я Мисселина, — мягко сказала женщина. — А это Геральд. Нам жаль, но... ты умерла. После смерти каждый проходит испытание. Если появляются крылья — душа может стать бессмертной.
Я пошатнулась. Нет. Этого не может быть. Воспоминания ударили разом — больно и ослепительно.
— Вики... Роберт... Нет! Они не справятся без меня!
Мисселина осторожно обняла меня.
— Дорогая, знаю, как это тяжело. Но теперь ты бессмертна. Ты прошла испытание. Боль утихнет, прошлое отступит.
Я вырвалась. Слёзы жгли глаза, но падать им я не позволила. Я уже умерла — этого не изменить. Что ж, живи с этим, Ребекка.
— А если бы я не взлетела? — спросила я, цепляясь за слова.
Ответил Геральд:
— Тогда ты бы ушла либо в рай, либо в ад. Но раз крылья раскрылись — у тебя есть выбор: стать ангелом или демоном и помогать удерживать порядок и равновесие на Небесах.
— Ты согласна? — спросила Мисселина.
Я кивнула. Что ещё оставалось?
Внутри что-то сдавило, словно невидимая нить связала меня с этим миром. Мысль о том, что пути назад больше нет, одновременно пугала и манила. Я понятия не имела, что ждёт меня впереди, но знала одно: теперь моя жизнь принадлежит не только мне.
Мисселина мягко коснулась моего плеча.
— Ты справишься. Но помни, выбор — не привилегия, а испытание. Отныне каждое твоё решение будет иметь цену.
Я сжала губы и глубоко вдохнула. Ангел или демон... свет или тьма. И всё же где-то внутри я чувствовала: судьба не позволит мне идти лёгким путём.
Геральд равнодушно подошёл сзади и резко хлопнул меня по спине. Я не успела опомниться, как ноги подкосились и я рухнула на колени. Крик сорвался сам, губы почувствовали вкус крови — я прикусила их, пытаясь заглушить звук. Тело трясло, дыхание сбилось. Затем лопатки пронзило — остро, как раскалённой иглой. Я обернулась и снова увидела крылья: серые, густые, словно вобравшие в себя мои сомнения.
— Ребекка, кем ты хочешь стать ангелом или демоном? — с интересом спросил Геральд.
— Я... не знаю, — честно ответила я.
*****
— Отныне ты будешь жить и обучаться здесь. Сегодня можешь отдохнуть, но завтра обязана присутствовать на лекциях, — заботливо произнесла Мисселина.
— Есть что-то важное, о чём я ещё не знаю? Или, может быть, должна знать?
— Да, — кивнула Мисселина. — Свод определённых правил. Если мы зайдём по дороге в библиотеку, я смогу найти для тебя книгу. Для ознакомления это будет полезно. Я могла бы сама рассказать, но у меня скоро начинается урок.
— Благодарю, книга будет очень кстати, — быстро ответила я.
Мне совсем не хотелось слушать её длинные объяснения: это была бы лишь пустая трата времени. С книгой я разберусь гораздо быстрее сама. В ней, несомненно, была склонность к бесконечным вступлениям.
Спустя немного времени я уже стояла в своей комнате. Светло, просторно: молочная кровать, зеркало, шкаф, два кресла у окна, колонны с золотистым отливом. За дверью — отдельная ванная. Я вышла на балкон: высоко под ногами распластался двор школы, а дальше — бескрайние небеса.
Шкаф оказался полон — и я на миг забыла дышать. От кожаных комбинезонов с демонической линией до нежных платьев в цветочек — целые ряды. На Земле я носила в основном строгие юбки и блузки: работа, долги, экономия. Здесь же меня будто вернули к себе прежней — той, у которой есть право выбирать.
Я устроилась на балконе с книгой, но буквы рассыпались, не складываясь в смысл. Мысли оказались громче любой строки.
Что оставила после себя? Родных — одних, без поддержки. Себя — никем.
Я бежала за тем, что никогда не было моим: семья, работа, дом. Всё казалось чужим, словно я проживала чью-то жизнь.
Счастье... было ли оно вообще? Или я просто привыкла называть привычку счастьем?
Единственной светлой точкой была Вики — и её я больше не увижу. Не подарю ей той любви, которую она заслуживает. Не увижу выпускного. Не буду рядом в день её свадьбы.
Слёзы подступили, но я глубоко вдохнула. Нет. Я не сломаюсь.
Я развернула книгу и заставила себя читать.
— Перестань плакать, — раздалось где-то в глубине сознания. — Здесь это бесполезно.
Я сжала книгу в руках, будто от этого зависела моя жизнь. Голос в голове не смолкал — он был чужим, но звучал так уверенно, что отрицать его было бессмысленно.