Глава 3
Ребекка
Ночь прошла в мучительной бессоннице. Я ворочалась с боку на бок, но мысли крутились в голове, словно заевшая пластинка. К утру тело ныло от усталости, но встать пришлось. Я быстро приготовила Вики кашу, приняла холодный душ и ушла из дома раньше обычного. После вчерашней ссоры я не могла смотреть Роберту в глаза.
Рабочий день начался с пустого собрания, где нам в очередной раз талдычили о «неспособности работать». Казалось, начальство получало удовольствие, унижая нас.
Я уже собиралась мысленно вычеркнуть этот день из памяти, когда под самый конец раздался голос мистера Генри:
— Миссис Уокер, мне понадобится ваша помощь, — голос мистера Генри раздался под самый конец дня.
— Какая именно? — спросила я ровно, без выражения.
— Нужно рассортировать эти документы по датам.
— Хорошо. Утром займусь.
Внутри неприятно кольнуло.
— Нет, — усмехнулся он. — Это нужно сделать прямо сейчас.
— Кому так срочно понадобился этот мусор? — с трудом сдерживала раздражение.
— Мне. И это всё, что вы должны знать. Если утром они не будут у меня на столе — можете сюда больше не возвращаться.
— Здесь работы на два дня...
— Тем более советую начать немедленно, — ухмыльнулся он и удалился, оставив за собой мерзкий запах дешёвого одеколона.
Гнев затопил меня с головой. Одним резким движением я смела со стола стопку бумаг. Сердце колотилось так сильно, что в висках звенело. Никому нет дела до того, что ты чувствуешь. Никогда.
Через десять минут я всё-таки взяла телефон и написала Роберту: «Забери Вики из садика». Ответ пришёл сразу: «Не волнуйся. Мы приготовим ужин к твоему приходу». Уголки губ дрогнули, но выбора не оставалось. Я села за бесконечные бумаги.
Часы тянулись мучительно. Мои глаза ужасно болели, я помассировала виски, пытаясь избавиться от головной боли, но старания оказались тщетными. Я взглянула на часы — три утра. Работать дальше было уже невозможно, хотя оставалась ещё четверть бумаг. «Пусть увольняет», — подумала я и собрала вещи.
На улице было холодно.
Добравшись до машины, я опустилась в кресло и выдохнула, почувствовав облегчение. Но мотор даже не попытался завестись. Я несколько раз повернула ключ в замке зажигания — тишина. Лишь слабый щелчок и затем пустота. Сердце неприятно ёкнуло: только этого мне сейчас не хватало. Я ударила ладонью по рулю и запрокинула голову на спинку сиденья. Изо рта вырвался облачок пара — в салоне становилось всё холоднее. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь редким шумом проезжающих машин.
Злость и отчаяние подступили к горлу. Из глаз брызнули слёзы. Конечно, чего ещё ждать от этой рухляди? Пришлось выйти и захлопнуть дверь. Пешком. Может, поймаю такси.
Город спал, но неоновые вывески и огни высоток светили ярко. Я шла по улице, и внутри всё переворачивалось от тоски. Раньше я жила на двадцать пятом этаже пентхауса в центре, вечерами любовалась огнями мегаполиса. Я скучала по той жизни — по себе прежней.
Теперь каждый день был серым. Казалось, само моё существование — ошибка. Но я должна держаться. Ради Вики. Она — моя единственная причина идти дальше.
Я вышла на пешеходный переход. Вдруг — резкий свет фар. Я инстинктивно подняла руку, заслоняя глаза. Хотела отскочить, сделать хотя бы шаг в сторону — но не успела.
Удар был таким сильным, что воздух вырвало из лёгких. Боль обрушилась мгновенно, резкой волной прокатилась по телу. Асфальт встретил меня жестко, холодом вонзаясь в спину. Всё вокруг словно погрузилось в густой туман. Шум города стал далёким, отрывочным.
Мир замедлился.
Сердце билось всё реже, слабее. Я пыталась вдохнуть, но каждый глоток воздуха отдавался огнём в груди. На глаза наворачивались слёзы, но не от боли — от страха, что я не успела...
И вдруг перед глазами возникла Вики. Её звонкий смех перекрыл гул машин, её маленькие руки тянулись ко мне. Она что-то оживлённо рассказывала, как всегда размахивая руками, её голубые глаза сияли, полные жизни. Я протянула к ней руку, но пальцы встретили пустоту. Её образ дрогнул, словно отражение в воде, и стал таять.
— Вики... дочка... — прошептала я. По щеке скатилась одинокая слеза. Потом наступила тьма.
Роберт
После её сообщения я забрал Вики, и мы поехали домой. Весь вечер я ломал голову: правда ли Ребекка задержалась на работе или просто не хотела видеть меня? Вчера я потерял контроль, впервые ударил её... Я ненавидел себя за это. Но ещё больше — за то, что её слова были правдой. Я не подходил ей. Никогда не подходил.
Дома я приготовил ужин. Вики с аппетитом ела рыбу — редкость для ребёнка, но Ребекка приучила её к здоровой пище. После мы легли спать. Я ещё долго смотрел в потолок, гадая, когда жена вернётся.
В 22:00 я написал: «Ты скоро?» — и получил ответ: «Не ждите. Очень много работы».
«Хорошо. Удачи», — отправил я.
Через несколько минут пришло ещё одно: «С Вики всё хорошо?» Я ответил: «Да. Не переживай.».
Даже уставшая до предела, она всегда думала о дочери. Я не заметил, как провалился в сон. И под утро проснулся от телефонного звонка.
— Роберт Уокер? — спросил мужской голос.
— Да.
— Мы из центральной больницы. Нам очень жаль... вашу жену сбила машина. Мы сделали всё возможное, но спасти её не удалось.
— Нет... — слова застряли в горле. — Нет, этого не может быть.
— Сожалеем.
Я выронил телефон. В груди всё сжалось, дыхание сбилось.
— Нет! — закричал я в пустоту. — Она не может уйти!
Внутри всё переворачивалось, глаза жгло, воспоминания о ней не давали покоя. Сердце гулко билось в висках, а безысходность и боль сжимали грудь. Что я буду делать без неё? А как сказать Вики, что она больше никогда не увидит свою мать?..
Я плакал в одиночестве, словно в последний раз. Закрыв глаза, представил её — тихую, улыбающуюся, с искрящимися глазами. Она не любила меня по-настоящему, в глубине души я это знал, но никогда не была плохой женой, а тем более матерью.