Весна

От автора: предлагаю перечитать финал главы "Из воды родиться, от воды умереть". Эта часть является ее сюжетным продолжением.
Всем приятного чтения!

***

Начинается зима, и тебя в тепло несу я...
Дайте танк (!) - Паника

"И озеро стало гладким, словно зеркало, и отражалось в нем перекошенное от отчаяния и ужаса лицо Венти."

Быстрый порыв ветра, отдающий замогильным, ледяным холодом. Резкое движение рукой, рассекающее воздух, будто острый меч. Рука намертво вцепилась в маленький тупой кинжал, не предназначенный для мести, не созданный, чтобы пролить кровь. Холодный, промерзший на холоде, металлический кинжал плотно приклеился к коже, и не было шанса отодрать его от ладони. Казалось, что теперь нет пути назад, нет иного выхода. Орудие убийства навеки слилось со своим хозяином, стало частью его тела, его жизни, его души. И только смерть могла разлучить их...

Кинжал удобно лег в дрожащую руку, как будто держащий его уже множество раз сжимал холодный металл в пальцах.

И не отрезвил лёд горящую душу, не заставил опомниться, а лишь, обратившись терпким маслом, разжёг пламя боли и одиночества в сердце.
Но не видел ничего перед собою держащий кинжал, и не направился он в сторону подлинного убийцы, а приставил холодный металл к своей шее.

И бушевавшая внутри него ярость наконец вырвалась на свободу.

***

Венти не мог видеть ее смерти. Не мог смотреть, не мог отвернуться, в страхе закрыть глаза. Все тело пробирала дрожь, цепко хватающая длинными пальцами за горло.

Глаза Венти с отвращением смотрели на нее, рот Венти кривился в презренной полуулыбке, когда он видел страх, руки... Руки Венти толкали ее! Толкали в черную пропасть!

Выколоть себе глаза, изрезать губы, чтобы их алый цвет смешать с цветом крови, отрубить руки, захлебнуться в крови... В крови не своей, чужой крови...

Но виноват не он! Не он был властен над своим телом!
Страшное желание мстить и понимание, к чему это желание приведет, послужили рычагом, чтобы сломать прутья клетки разума, обратились ключом от темницы в глубинах сознания.

Но не яркий свет озарил Венти, когда он бежал из тюрьмы, вновь увидел мир, обрёл контроль над своим телом, - нет. Его глаза застилала красная пелена, и ему казалось, что, куда бы он ни посмотрел, все было пропитано кровью.
Скрылся за красной пеленой Дотторе, желая уйти безнаказанным, и жажда мести, жажда крови нашла единственный выход, свою жертву: безымянного барда.
Со страшным криком изгнал Венти из своего тела его первоначального владельца, и застыли друг против друга две фигуры.

Фигуры, похожие друг на друга, как две капли воды.
Один из них пылал черной ненавистью, скрывая на дне сердца боль и страх. Другой застыл с нескрываемым ужасом в глазах, но с взращенной яростью в душе.
Один сжимал нож, другой - кулаки.
Они оба хотели убить. Но один из них хотел убить другого, а второй - самого себя.
Одним руководила ненависть и непреодолимое желание отомстить, другим - сожаление.

И лишь внешне были похожи они.

***

Ни секунды не размышляя, Венти бросился с ножом на бывшего друга.
И не ёкнуло зачерствевшее от множества раз виденной жёсткости сердце. Не дрогнула поднятая вверх рука с крепко зажатым кинжалом.
Только не мог Венти смотреть в глаза предателю.

Не осталось в нем огня, иссякла ярость при виде страха и сожаления в глазах барда. Но не опустил он нож, и даже не подумал откинуть его далеко в снег.
Отныне им руководила лишь тупая, безжизненная, холодная ненависть. Никуда она не исчезла и не исчезнет никогда. Единственное оружие в борьбе с жёсткостью - другая жесткость.
Он машинально резал воздух, как куски мягкого масла, все ближе подбираясь к застывшему барду.
Он не чувствовал больше боли, осталось лишь немое опустошение, дыра в душе, которую необходимо было чем-то заполнить.

Хоть чем-нибудь... Заглушить, задавить бесконечное одиночество хоть на мгновение...
И холодный нож, как по маслу, плавно вошёл вглубь тела.
Венти бил не глядя, но попал. В сердце.
И, вытащив кинжал, он увидел зияющую дыру в груди своего друга. Дыру не в душе, в теле. И алая кровь заполняла ее, словно исполняя желание Венти...
И лишь тогда кинжал выпал из его разгоряченных рук, наконец отклеился от кожи. Да, смерть разлучила их.
Смерть не только безымянного барда.

- Что я наделал?!
В глухой тишине раздался немой крик, зов, мольба о помощи. Но не последовало ответа, и лишь множество тихих, еле слышных голосов быстро перешептывались. И слышался, где-то так далеко, яростный смех Доктора...
Венти - убийца.
Видевший смерть теперь стал ее причиной.
Стал топором в руках судьбы. Самим палачом.

Но не видели стоящие на обрыве, над озером, люди второй фигуры. Не могли они понять той боли, что испытывал сам Анемо Архонт. И, даже если бы видели они, все равно бы не смогли...
Лежало безжизненное тело на белоснежном снегу, раскинув руки в стороны.
Месть свершилась.

И раздался в глухой тишине полный отчаяния, переходящего в безумие, смех, ужасающий и отталкивающий. Смех, переходящий в вой и в крик.
Перед глазами все так же стояла красная пелена. Не видя ничего вокруг себя, не понимая, что делает, Венти направился к озеру.
Привычный холод впился, вгрызся в ноги. Ноги машинально делали шаг за шагом, все больше погружаясь в песок и ил, как их хозяин все больше уходил в безысходность.
С радостью он шагнул в глубину, теряя равновесие и окунаясь под воду, уходя все глубже с улыбкой на лице. С каждой секундой солнце все отдалялось от его взора, все бледнее светило оно, не желая видеть глубин этого страшного места.

Смиренно сделал он вдох, впустив потоки воды в горло.
И вновь затихла природа.

***

Я не забуду. Месть - это блюдо, которое едят горячим, обжигая рот.
Дайте танк (!) - Чудо

Кто-то с силой вцепился в промокшие насквозь лохмотья, которые лишь с трудом ещё можно было назвать одеждой, и дрожащими руками потянул Венти вверх.

"Почему я до сих пор жив?"

"Почему мне не дают даже умереть спокойно?"

Венти думал, что примет любой исход событий, что сил на борьбу с судьбой у него совсем не осталось, но он поменял свое мнение, когда увидел, кто стал его спасителем.

Спасителем...
Как фальшиво и приторно это слово пронеслось в голове, даже язык не поворачивается сказать его.
Как можно назвать спасителем того, кто разрушил твою судьбу?
Как можно назвать спасенным того, кого уже невозможно спасти?

- Ты что, с ума сошел?! Зачем ты прыгнул в озеро? - срывающийся детский голос, принадлежащий человеку, который сам не понимает, что говорит. Или его слова - лишь способ выплеснуть всю ту бурю эмоций, что заполнила его сознание.

Но Венти не хотел слушать бессвязный бред, наивный лепет не понимающего жизни ребенка.
Он вообще ничего не хотел слышать. Теперь в этом точно не было смысла.
Кулак четко пронесся и припечатался к лицу предателя с противным хлюпающим звуком, оставляя быстро проявляющийся багровый след.
Венти дрался врукопашную, силясь утихомирить себя, но раззадориваясь ещё больше.

Бард защипел, отскакивая и сжимая кулаки. Красный след на его щеке начал понемногу светлеть, но не исчез полностью.
- Грубой силой ты ничего не добьешься, Венти! - кричал бард, уклоняясь от ударов и нанося свои. - Может показаться, что ее следы бесследно исчезают со временем, но шрам останется навсегда. И такой же шрам ляжет тяжёлым грузом на того, кто причинил боль. Ты действительно этого хочешь?
- Нет, не хочу! - ветер свистел в ушах, перед глазами все начинало плясать. - Но разве у меня есть выбор? Единственное оружие в борьбе с жёсткостью - другая жесткость. И ты сам знаешь это, иначе не стал бы главарем восстания, не держал бы в руках оружия, не размахивал бы флагами!

Слова лились нескончаемым потоком, и каждое сопровождалось новым ударом, новым уклоном.
- Тогда убей меня.

Венти замер, подняв глаза на застывшего барда.
- Я давно мечтаю о смерти. Не потому, что не хочу жить. Просто мне не место в этом мире, понимаешь? Уже очень давно не место. Я навеки останусь здесь неприкаянным, даже обретя физическую оболочку. Мне не опротивел мир, но он давно исторг меня. Нет места мертвым среди живых.
- Тогда и я хочу умереть. Я погиб душой, я уничтожил свою душу, изорвал ее, изрезал на лоскутки. Я убил человека. Стоило убить себя.

Ни один мускул не дрогнул на лице Венти. Он не жалел себя, думая, что разучился жалеть. Разучился плакать. Разучился любить.

Бард в задумчивости вертел в руках окровавленный нож.
Откуда он здесь?..
- Вот во что ты ставишь жизнь, Венти. Не мне доказывать тебе, чего она стоит. Выбор есть всегда, и я его уже сделал. Сделай и ты.
Бард протянул Венти нож.
- Убей себя или убей меня. Наши жизни - кон, наши жизни - ставка в затеянной судьбою игре. Нож - дротик, летящий в цель. И куда он попадет? Кто станет мишенью?

Венти сжимал в руках оружие.
- Почему я?
- Потому что так решила судьба, Венти. Жизнь прописала все задолго до нас, так ведь? Потому астрологи в Тейвате никогда не ошибаются. Фальшивое небо над нашей землей -  купол цирка, в котором проходят заранее запланированные представления. Звёзды знают все за нас, они указывают нам путь. Но они ли виноваты в наших страданиях? Или все же мы сами?
- Ты изменился.
- И ты.
Нож воткнулся в снег.

- Я скучал, коротышка.

И эти слова отдались в груди обоих гораздо больнее, чем самые тяжёлые удары, потому что они оба понимали, что никогда не будут так близки, как в своей юности, что их дороги давно разошлись, но чувства все ещё тлеют.
И они метались между холодностью и привязанностью, забыв обо всем, что было много тысяч лет назад, и робко смотрели друг другу в глаза, желая отыскать там ответ, но наталкиваясь на такое же непонимание.

Но все же выбор был очевиден.

- Венти, прости меня! Я знаю, что теперь эти слова ничего не стоят, что они могут показаться тебе фальшивыми, приторными, но я искренен с тобой. Я надеюсь, ты найдешь в себе силы, когда-нибудь. Пожалуйста...
- Я уже их нашел. Ты ни в чем не виноват, брат мой.

Две фигуры прижались друг к другу, стремясь преодолеть ту громадную пропасть, что разверзлась пред ними. И каждый вцепился руками в другого, так сильно хотел обнять.

***

Вокруг лежал снег и крепко спал, изредка поворачиваясь во сне, стремясь отвернуться от света луны. Здесь она была одна и не водила хороводов, но и не скучала без сестриц, словно не помнила об их существовании... Или просто не представляла, как это: быть не одной.
И вновь озеро, тихий плеск воды, лунная дорожка...

Этот мир очень походил на другой, лишь осень наконец сменилась зимою... И только глубоко под снегом лежали спящие листья, напоминавшие о былых временах, о том, когда у этого мира был хозяин.
Где он теперь?
Бесконечный вечер, вечная ночь текли незаметно, змейкой убегая сквозь пальцы, как текущая вода.
Шел не прерываемый ничем разговор, местами грустный, местами радостный.

- Есть в жизни что-то сильнее жестокости, Венти. Никто не знает, что именно, но многие чувствуют... Ощущают что-то невыразимое на языке слов, но едва уловимое на языке чувств. Жизнь - это сказка, сказка - это жизнь. В хорошей сказке, как и в плохой жизни, есть место насилию и жестокости. В хорошей сказке, как и в хорошей жизни, есть место любви и дружбе, есть место искусству, вдохновению и фантазии. Есть место счастливому финалу. Он всегда должен быть, иначе дети расстоятся, дочитав книгу.
- Ты и правда повзрослел.
- Но в твоих глазах все ещё остаюсь ребенком?
- Это точно.

Тихое завывание-шепот ветра и уханье совы.
Бард продолжил, немного помолчав:
- Месть - это блюдо, которое едят горячим, обжигая рот.
- Ты предлагаешь мне смириться?
- Нет. Я предлагаю обернуться.
Венти резко развернулся и увидел озеро.
- Ключ ко всему, центр всего сущего - вода... Прозрачная, ничего не таящая от других, но и потерявшая саму себя в попытках притвориться кем-то. Все ответы хранит вода, имеющая память...
Венти вздохнул.
- Всегда говоришь загадками.
- Как и любой другой бард. Венти, выбор всегда за тобой. Но позволь помочь тебе сделать правильный.
- Что теперь? Я потерял все. Всех... У меня остался лишь ты, и я даже не уверен, что ты действительно настоящий.
- Ещё не потерял, Венти. Выбор не сделан, и судьба замерла в ожидании развития событий. Но помни: месть - не единственный выход. В попытках выпустить свой гнев не потеряй самого себя. В каждом из нас живёт монстр, и важно лишь не дать ему пробудиться. Этим мы и отличаемся от животных.
- Ты имеешь в виду не только диких зверей, так ведь?
- Нет, Венти. Только зверей.

***

Вещи существуют, лишь когда я на них смотрю.
Повторюсь, я довел этот навык до идеала:
Оп, зажмурился, и сразу совсем ничего не стало. (Все пропало!)
Дайте танк (!) - Рекурсия

И вновь вода, вновь холод, вновь промерзшая тина... Такой чувство, что все это происходило уже множество раз.
Но вскоре замкнутый круг из ненависти будет разорван.
И изменится положение звёзд на небе.
Родятся две новых звёзды, совсем рядом друг с другом. Совсем рядом, но в разных созвездиях.
- Прощай, мой друг.
- Прощай, брат мой. Я сделаю правильный выбор. Во имя всех нас.

Силуэт скрылся глубоко под водой, и круги перестали ходить по ней.
Бард сидел у кромки воды и наблюдал, как рушится перед его глазами мир. Как пересекают землю черные трещины, как медленно гаснет луна... Как все наконец пропадает. Так и должно быть.

Каждому уготовано свое место.
Руку барда стиснула другая рука, и женский голос тихо сказал:
- Пойдем?
- Да. Нас ждут звёзды.
И падали деревья, вырванные с корнем, вздымалась земля, бурлила вода, а две фигуры удалялись в вечность...

- И все же как похожа судьба влюбленных... - задумчиво произнесла девушка с синими, как глубины моря, глазами.

***

Венти вновь оказался в воде, и изо всех сил пытался выбраться обратно. Он не знал, куда его приведут потоки бушующего океана, но упрямо плыл вверх. Туда, где ярко сияло солнце.
Теперь ему ничто не помешает. Венти отчаянно желал жить, и никто не искоренит это желание.

И тогда он почувствовал лёгкое прикосновение к своей ноге.
Венти обернулся и попытался прищуриться.
Под водой ничего не было видно, и глаза нестерпимо болели от напряжения, но он разглядел.
Он увидел человека, который так же отчаянно стремился выбраться на поверхность.

И Венти бросился вниз, схватил ее за руку и потянул за собой, к свету.
Кромка воды была совсем рядом, но в груди жгло все сильнее.
Девушка, плывущая за Венти, схватилась за свой глаз Бога. Он словно пульсировал в ее руках, как живой, как будто дышал.
Вода мягко обволакивала, но девушка знала: сейчас не время спать.
Сжав руки в кулаки, стиснув зубы, она наконец решилась.

Это было не доказательство самой себе достоинства Божественной силы, это было неистовое желание жить, во что бы то ни стало, несмотря на все невзгоды.

Она сделала вдох.

"...и в этих проникающих словах звенели другие слова: «Я брат твой»".
Н. В. Гоголь "Шинель".