Весна

Фурина отрешённо смотрела окно на все те же повторяющиеся пейзажи. Серое, унылое небо, бесконечные поля и редкие деревья уже не могли ее радовать. Все вокруг словно застыло, и ничего на протяжении многих часов, дней, недель не могло измениться здесь. Вечно падающий снег, застилающий глаза, постоянное отсутствие солнца, луны и звёзд, заброшенные деревни... Все это лишь нагоняло тоску. Девушка отвернулась от окна.

Хотя... Почему же раньше природа Снежной ее так привлекала? Почему казался прекрасным искрящийся снег, вызывали умиротворение и спокойствие ровные поля? Почему раньше постоянно светило солнце? Мимо пробегали смеющиеся дети? Почему все это вызывало на ее лице искреннюю улыбку?
Да, что изменилось?..

Дело ведь не в том, что природа просто была ей незнакома, а потому вызывала такой интерес и восторг. Нет. Если бы все было как раньше, и пасмурный день казался бы ей прекрасным, и в нем бы нашла она свою прелесть.

Рядом с ней не было теперь того, кто выступал лучом солнца даже тогда, когда самого солнца на небе не было. Того, кто всегда играючи мог зажечь улыбку на ее лице.
Как же она скучала...

Почему именно тогда, когда она наконец поняла, что любит Венти, их разлучили навсегда?

Да, она любила его. Впервые за множество лет ее жизни она испытала то прекрасное чувство, из-за которого так часто страдают герои пьес и романов, сгорающие изнутри, дерзающие страстно любить. Теперь и ей не было чуждо это чувство, будоражащее сердца и умы людей. И ее любовь, отравленная невозможностью быть вместе с Венти, становилась ещё крепче, ещё прекраснее, ещё чувственнее.
Их сердца, соединённые воедино, никогда больше не смогли бы существовать по отдельности. И на самом дне своего сердца она все ещё хранила остатки той страшной ярости, что обуревала их обоих.
Их общим чувством стали не страсть, не счастье, не желание, а ярость, рождённая и взлелеянная трагичной судьбой каждого.

Может показаться, что ярость, ненависть, как и любые отрицательные эмоции, - это неверный выход. Но разве у них был другой? Мизантропичность, соединенную с хладнокровием, бесчувственностью и злобой, можно победить только яростью.
Или, пытаясь бороться с чем-то этим же, они только приобщатся к тому, с чем боролись?

Точно ли этот путь единственный?
Но девушка не могла больше думать ни о прошлом, ни о будущем.
Сейчас стоило думать только о настоящем.
Больше ни один ненавистный ей человек не увидит ее слёз. Она поклялась, и останется верной своему слову.

Фурина не пыталась заглушить свою любовь, чтобы избавиться от боли, наоборот, девушка полностью отдалась этому чувству, чтобы оно ослабило ее боль. Она ни за что не откажется от своих чувств, которые уже стали частью ее самой.

Да, никто из них двоих не знает, что будет дальше, но нужно оставаться верным себе и своей любви. Вот единственный правильный путь. Нельзя позволить ярости завладеть душой.
***
-Неужели ты ничего не хочешь спросить у меня?

Фурина приоткрыла глаза. Голос принадлежал Итеру, который, сидя спереди, развернулся и смотрел прямо на нее. В его глазах мелькнуло недоумение, смешанное с... сочувствием?
Девушка долго не отвечала, раздумывая.

"Точно. Я и забыла, почему здесь. Вернее, не почему, а как я здесь оказалась".

Девушка старательно сохраняла безэмоциональное выражение лица, отвернувшись от Принца Бездны.
-Нет.
Что ж, коротко и по делу.
Итер удивлённо вскинул бровь.
-Ясно.
На самом деле девушку мучило множество вопросов, но она не собиралась идти на поводу у Итера.
Тот, видимо, быстро это понял.

"Зачем, интересно, ордену Бездны понадобился человек, которой даже глазом Бога пользоваться не умеет? Да и не достоин его...".

-Что ж, позволь всё-таки ненадолго нарушить молчание. Я пообещал Анемо Архонту обращаться с тобой... так сказать, подобающим образом, поэтому все же сочту верным ответить на вопрос, что так мучает тебя.
Девушка и не сомневалась, что он быстро ее раскусит, а потому приготовилась внимательно слушать.
-Недавно Орден Бездны заметил странную элементальную активность. Энергию, что не используется, но существует, и энергию огромную. И, по нашим сведениям, эта сила находится в тебе.
Фурина прислушалась.
Итер продолжал:
-Эта энергия - большая часть силы Гидро Архонта.

"Гидро Архонта?...".

Девушка была готова истерически засмеяться, но все же сумела сдержаться, и ее чувства, подавленные, стали сдавливать горло, готовые вырваться на свободу.
Голова закружилась и загудела из-за огромного одновременного потока мыслей.

Почему прошлое все никак не оставит ее в покое?
Да, она сбежала от него, и рано или поздно оно должно было ее нагнать. Но почему так болезненно и жестоко?
При одном упоминании Гидро Архонта к горлу подкатывала тошнота. Если раньше абстрагироваться от чувств получалось - благодаря пятистоленей практике - то теперь, научившись открываться и доверять людям, она уже не могла скрыть их.
В грудь словно втыкали, проворачивая внутри, тупой нож. Девушке даже показалось, что на ее руках запекшаяся, старая кровь, но они были чисты.

Паника все нарастала, и дышать становилось труднее и труднее.
Слова, все так же, как и много лет назад, ранившие ее, сами собой появились в голове.

"В конце концов, все люди растворятся в воде, и останется только Фурина, плачущая на своем троне".

Прошло уже столько времени.
И те чувства должны были постепенно забываться, покидать ее!
Но это все никак не случалось.
И каждый раз одни и те же воспоминания вызывали одни и те же чувства.

Фурина всегда думала, что когда ее долг будет исполнен, она наконец сможет узнать, что такое счастливая, беззаботная жизнь. Но вместо желаемого умиротворения ее настигли лишь апатия и безразличие ко всему, что ее окружало.
Ей было все равно на слова Нёвиллета, на его рассказ об истинном плане Фокалорс. Все те пятьсот лет, что она покорно играла свою роль в маскараде всего Фонтейна, Фурина желала узнать о целях своего "отражения". Так почему тогда, уже после смертного приговора, они стали ей безразличны?

Наверное, она просто не смогла быть искренней вновь, быть честной даже с собой. Она не могла слушать ничего, что касалось прошлого, и уже тогда избрала единственный верный, как ей казалось, путь - бегство. И ложь, от которой она пыталась скрыться всю свою жизнь, вновь овладела ей. Хотя тогда у нее был выбор.

И теперь опять слышать слова, связанные с ее прошлой жизнью, было для Фурины невыносимо.

***

Разговор не клеился.
Итер не ждал, что девушка будет в состоянии что-то ему ответить, в чем он был прав.

Но он ошибался в причинах ее молчания. 
Он думал, что девушке нужно время, чтобы принять эту новость, неожиданную, шокирующую.
Но на самом деле ее молчание заключалось совсем в другом...
-Цель Ордена Бездны - объяснить это невероятное явление, - внезапно нарушил тишину Итер. - И, я надеюсь, в наши исследования просто закралась ошибка. В противном случае нам предстоит долгое расследование...

Принц Бездны тихо вздохнул, отвернувшись к окну. Его брови нависли ровными дугами над глазами, образуя морщины на лице, а сосредоточенный взгляд смотрел куда-то в пустоту.
Девушка почувствовала, как ее невыносимая горечь постепенно вновь заменяется безразличием. Это чувство было ей противно, но отказаться от него она была не в силах. Хладнокровие утихомирило буйно стучащее сердце, но оно же и охладило бежащую по венам кровь.

Постепенно все чувства в ней замерзали, переставая приносить тяжкую боль. Они, как и ее слезы, превратились в тонкий лёд, который скорее сломается, чем покажется другим.
Опять сгущались сумерки... В который раз?
Как много дней она провела не в своем доме, а в холодной, чужой стране.
Девушка на мгновение задумалась, задержав эту мимолетную мысль в голове. Что же она имела ввиду под своим домом?
Мондштадт.

Фурина опять отвернулась от окна, и ее взгляд скользнул по сидящему впереди Итеру.
Принц Бездны, впиваясь ногтями в ладони, тихо ронял слезы, одну за другой.
***
-Приехали, - спустя некоторое время в абсолютной тишине раздался голос Итера, уже не дрожащий от недавних слез.

Девушка вышла и огляделась. И куда это они приехали? Вокруг, кроме бесконечного заснеженного поля и далёких, сливающихся с горизонтом деревьев, ничего не было.
Но принц Бездны, поманив Фурину за собой, не оглядываясь, пошел вперёд.
Она же бросила взгляд назад, туда, где только что стояла повозка, в которой они приехали. Там ничего не было, только белая пустота.

Девушка поежилась.
Либо она уже сходит с ума, либо никакой повозки и не было, а была только безграничная, способная на любые ухищрения сила Бездны.
В любом случае, осознать то, что вы ехали в несуществующей повозке с несуществующим кучером, было бы очень пугающе.
Фурина обернулась и направилась к Итеру. Он ждал ее, но его взгляд словно проходил через девушку. Он ничего не выражал, в нем не отражались ни летящие снежинки, ни деревья, ни бледное небо. В глазах Итера не было ярких отблесков прекрасной жизни, которые свойственны любому человеку, хоть раз чувствовавшему себя счастливым. В них была лишь пустота.
Бездна.

Итер все так же стоял. Около темно-фиолетового переливающегося портала, от которого исходила сила Бездны.

Не сказав девушке ни слова, он кивнул ей на портал и шагнул внутрь.

"А ведь он даже не следит за мной. Не боится того, что я могу сбежать. Неужели он думает, что мне самой интересна природа взявшейся во мне силы?
Или он действительно понял, почему я безропотно следую за ним? Понял смысл моего обещания?".

Девушка шагнула в портал.
И вновь это место стало тихим, мертвым полем, по которому гуляет, стонучи, лихой ветер и разносит на далёкие расстояния свою заунывную песнь. И колышутся в такт этой песне ветви деревьев, словно природа, чей покой был ненадолго нарушен, перешептывается о человеческой глупости.